Твой Томми

      В Тихой Гавани было шумно — народ суетился, обустраиваясь на новом месте. В нескольких километрах отсюда находился заброшенный склад стройматериалов, так что несколько человек отправилось туда, чтобы начать строить жильё. Все остальные, включая Томаса, расположились вокруг костра под большим навесом.       Томас сидел немного вдали от всех, сжимая в руке письмо Ньюта. Он больше никогда не услышит его голос. Никогда не услышит как он называет его «Томми». Никогда не ощутит ту заботу, которую Ньют проявлял к нему. Этого человека больше никогда не будет рядом. А самое паршивое — Томас заранее знал, что потеряет его. Заранее знал, что эта миссия будет для него последней.       Томасу хотелось остаться одному. Одному во всём мире. Шум напоминал ему о том, что на этом свете живут люди, среди которых нет Ньюта. Томас не понимал, зачем вообще нужен такой мир.       Парень встал и в одиночестве направился на другой конец пляжа. Берег был абсолютно пустым и безжизненным… прямо как Томас. Впереди возвышалась скала. Он уже знал, что собирается сделать.       Остановившись у подножия скалы, Томас достал из кармана нож и начал выцарапывать линии, которые постепенно складывались в буквы.       НЬЮТ       Томас долго стоял и смотрел на надпись, а слёзы катились по его щекам до тех пор, пока песок у него под ногами совсем не промок. Ньют подарил ему столько воспоминаний, а затем и сам стал воспоминанием. И как бы Томас ни пытался смириться с его потерей, это бы всё равно не могло изменить его будущее. Потому что у некоторых историй просто нет счастливого конца. А у Томаса была именно такая история.       Прошло 6 часов со смерти Ньюта.

***

      Стемнело. Томас сидел на берегу океана, чтобы шум волн хоть немного заглушал его тяжёлые мысли. Порывы ветра вытирали Томасу слёзы. Он закрыл глаза, изо всех силах воображая, будто это Ньют вытирает ему лицо. На секунду ему померещилось, что это и правда так, но лишь на секунду. Томас открыл глаза, а Ньюта рядом не оказалось. Перед ним расстилалась лишь чёрная водная гладь, за которой не было видно горизонта.       Томас подумал, что вот так и выглядит преисподняя — такая же мрачная и зловещая. И чувствуют себя в аду точно так же, как Томас, — чувствуют черноту в душе, которая с каждой секундой становится всё чернее.       Прошло 10 часов со смерти Ньюта.

***

      На всякий случай Минхо всем запретил называть Томаса «Томми». Он знал, что парень этого не вынесет. Он видел, как Томас целыми днями сидел на берегу и читал какой-то клочок бумаги. Минхо догадывался, что это ему отдал Ньют, но не решался спросить, хотя сам отчаянно нуждался хоть в какой-то вещи, которую Ньют оставил после себя. Томас забрал и его куртку; он носил её, не снимая.       Все говорили, что Томас должен забыть Ньюта, отпустить его. Ради своего же блага. Но никто не понимал, что забывать Ньюта было так же больно, как и помнить его. Ведь забыть его означало бы, что Ньют не был важен. А он был. Он был важнее всех на свете.       Бренда много раз пыталась поговорить с Томасом. Даже Винс пытался его подбодрить. Но парня это лишь злило, потому что никакие разговоры не могли вернуть его.       — Знаешь, что самое мучительное? — жёстко сказал как-то Томас Бренде после того, как она напомнила ему о том, что «жизнь продолжается». — Самое мучительное в жизни — это быть рядом с Ньютом, слышать его смех, а потом просыпаться в своей кровати и осознавать, что это был сон. Я не хочу, чтобы такая жизнь «продолжалась»!       С тех пор Томас подпускал к себе только Минхо, который либо молча сидел рядом с ним, либо обсуждал какие-то моменты из их прошлой жизни, когда всё ещё было хорошо.       Когда всё ещё было хорошо…       Как странно… Они проходили через ад — были заперты в Лабиринте с амнезией, сражались с гриверами, выживали в Жаровне, отбивались от шизов, боролись с режимом ПОРОКа. Всё это тогда казалось ужасным кошмаром, из которого Томас мечтал выбраться, однако, выбравшись, он отчаянно захотел туда вернуться. Он вспоминал ту мрачную жизнь как старые добрые времена.       Теперь же они вели спокойную жизнь в Тихой Гавани — без гриверов, без шизов, без ПОРОКа… и без Ньюта. И эта новая жизнь казалась Томасу адом. Он бы с радостью вернул всё назад. Без колебаний променял бы свою теперешнюю жизнь на прошлую. Томас прошёл через многое, чтобы воцарился мир, но если бы он знал, что ему придётся заплатить за победу Ньютом, он бы отменил свой план. Цена за мир и свободу оказалась слишком высока. Оно того просто не стоило.       Прошло 4 дня со смерти Ньюта.

***

      Томас часто плакал. Плакал от того, что Ньюта больше нет в его жизни. От того, что провёл с ним всего несколько месяцев. Что не успел спасти его. Что ему предстояло всю оставшуюся жизнь провести без него, в слезах. Плакал от того, что жил в дне сурка, и выпал ему самый паршивый день.       Томасу хотелось кричать от осознания того, что ему досталась такая несчастливая судьба. И Ньюту тоже — он умер слишком рано, так и не успев узнать хорошей жизни. Томас жалел, что он не дожил до Тихой Гавани, ведь он знал, как Ньют мечтал об этом с тех пор, как попал в Лабиринт.       Томас ни в чём не мог найти утешение. Разве что в том, чтобы в сотый раз перечитывать письмо Ньюта и вдыхать запах его куртки. Он знал, что со временем запах Ньюта полностью выветрится. Самое ужасное то, что Томас понятия не имел, когда именно это случится. Поэтому он вдыхал этот запах столько, на сколько хватало его лёгких, чтобы запомнить его навсегда.       Прошла неделя со смерти Ньюта.

***

      Распорядок дня Томаса в Тихой Гавани выглядел так: утром он завтракал без особого аппетита, потом работал в саду, как когда-то в Глэйде под руководством Ньюта. Это, пожалуй, было единственное, что он любил в этой новой жизни. Когда он работал в саду, ему казалось, что Ньют копошится где-то рядом и время от времени прикрикивает: «Давай, новичок! Лентяев тут не держим!»       Томаса раздражало, что каждый раз, когда он представлял Ньюта рядом с собой, то потом этот человек оборачивался и им оказывался либо Арис, либо кто-нибудь ещё. Каждый раз они разрушали иллюзию, которую Томас выстраивал вокруг себя. В итоге, Томас выгнал всех из сада и теперь работал там один. Ну, не совсем один. С Ньютом.       После обеда Томас забирался на высокий утёс и сидел там до вечера, раздумывая, а не спрыгнуть ли ему вниз, прямо в бушующие волны. Пару раз в день на утёс приходил Минхо, чтобы проведать друга. Они сидели молча, потому что никакие слова не могли вернуть светловолосого парнишку.       В один из таких дней Томас прочитал Минхо письмо Ньюта. А на следующий день Минхо попросил его сделать это снова. И так каждый день, пока Минхо не выучил его наизусть.       — Он любил тебя, Томас. Я давно замечал. Он всегда вступался за тебя. Никогда не был строг к тебе. Ему было всё равно, что ты делаешь и куда направляешься, — он просто следовал за тобой. Даже называл тебя ласково — Томм… — на этом слове Минхо запнулся, с опаской косясь на приятеля.       — А если ты ошибаешься? — сквозь слёзы прошептал Томас. На удивление, едва не произнесённое имя не причинило ему привычной боли.       — Он оставил письмо только тебе, хотя я был его близким другом несколько лет, — твёрдо заявил Минхо. — И я видел, как он смотрел на тебя. Он больше ни на кого так не смотрел. Да он глаз с тебя не сводил, Томас.       Прошло 10 дней со смерти Ньюта.

***

      Больше всего на свете Томас мечтал вернуться в прошлое, когда Ньют был ещё жив. Когда он мог вместе с ним ходить по одной земле и дышать одним воздухом. Слышать его голос и встречаться с ним взглядом. Смеяться над его шутками и закатывать глаза на его ворчание. Бесприкословно слушаться его во всём, просто так. Ну, или почти во всём. А самое главное — защищать его.       Вот только всего этого больше не было. Теперь это — прошлое, которое с каждой секундой отдалялось всё сильнее. Томас боялся, что скоро забудет, как выглядел Ньют, ведь у него не осталось его фотографий. Забудет, как звучал его голос. Вот только он никогда не забудет, как любил его.       Томас осознал это прямо перед смертью Ньюта, точно громом поражённый. Он не понимал, почему раньше не замечал, как дорог ему этот парень. Томас корил себя за то, что осознал свои чувства слишком поздно. Жалел, что так и не сказал ему о них, и Ньют уже никогда не узнает, что был любим. Никогда не узнает, что был важен для кого-то. Никогда не узнает, что счастье было так близко. Что счастье вот-вот собиралось случиться с ним и Томасом, но так и не случилось.       Счастье и горе так противоположны и так похожи. На одно ты надеешься, а другого опасаешься. Они оба способны вызвать слёзы. Одно может тебя окрылять, а другое способно сломить твой дух. Их обоих порой ждёшь очень долго, а затем они случаются в мгновение ока, когда меньше всего ожидаешь. Ньют надеялся, что будет счастлив, но не был. Томас не ожидал, что будет убит горем, но был.       «Ты достоин счастья» — так написал ему Ньют в своём письме. Вот только счастье Томаса погибло. Погибло у здания ПОРОКа в униформе ПОРОКа из-за ПОРОКа.       Томас ненавидел ПОРОК за то, как жестоко они распорядились судьбой Ньюта. Заперли его в Глэйде, который он ненавидел всей душой, не оказали ему медицинской помощи, когда он сломал ногу, и не удосужились объяснить Томасу, что он был лекарством для всех, — вместо этого ПОРОК преследовали их, угрожали и похищали. Из-за недоверия Томаса к ПОРОКу Ньют погиб. Невинный мальчик трагически лишился жизни, слепо доверившись Томасу, который был слишком упрям, чтобы сдаться ПОРОКу тогда, когда ещё можно было всё исправить. Томас поклялся себе, что больше никогда не будет упрямым. Хотя, какое это теперь имело значение? Всё кончено и ничего уже больше не будет.       Прошло 2 недели со смерти Ньюта.

***

      Ньют снился ему почти каждую ночь. В одних снах он превращался в шиза, отчего Томас просыпался в кромешной тьме с трясущимися руками. В других снах Ньют был здоров и счастлив — они держались за руки и гуляли по солнечному Глэйду. После таких снов Томас просыпался в слезах.       Пару раз Минхо будил друга посреди ночи, потому что тот звал Ньюта во сне. Но Томас попросил его больше никогда этого не делать, потому что сон — это единственное место, где он мог встретиться с Ньютом, пусть даже и в ночном кошмаре. Потому что лучше быть с ним в кошмаре, чем быть в реальности без него.       Прошло 6 недель со смерти Ньюта.

***

      Садик Томаса с каждым днём был всё краше. Помимо овощей он сажал цветы. Парень хотел, чтобы это место было самым прекрасным на свете. Он делал свой сад красивым ради Ньюта. На тот случай, если Ньют всё же смотрит на него с небес.       Минхо порой заходил в сад Томаса и всегда говорил одну и ту же фразу: «Здесь чертовски красиво, Томас. Ньюту бы понравилось.» Томас расплывался в улыбке и кивал. Конечно, Ньюту бы понравилось. Ему бы понравилось всё что угодно, сделанное руками Томаса.       Прошло 2 месяца со смерти Ньюта.

***

      С каждым днём Томас худел всё сильнее. Он почти ничего не ел. Его здоровье ухудшалось, он увядал на глазах. В Тихой Гавани было мало лекарств, и они совсем не помогали Томасу, и он знал почему — не существует лекарства от горя.       Томас совсем ослаб и с трудом передвигался. Минхо просил его больше кушать и хотя бы на время перестать работать в саду, но у Томаса не было сил заставлять себя выполнять его просьбы. Потому что он и так каждый день заставлял себя продолжать жить. Заставлял себя продолжать дышать. Потому что было невероятно тяжело дышать без него.       Прошло три месяца со смерти Ньюта.

***

      После очередного рабочего дня в саду Томас отправился на утёс. По пути он наткнулся на Минхо, который сидел на пеньке и дрожал от холодного ветра. Недолго думая, Томас снял с плеч куртку Ньюта и аккуратно накинул её на Минхо. А затем пошёл своей дорогой.       Он знал, что Минхо ощутил сейчас — когда носишь эту куртку, возникает чувство, словно Ньют обнимает тебя. Томас не жалел, что отдал ему куртку, ведь у него есть письмо и чудесный сад, а у Минхо не было ничего. Теперь же всё встало на свои места.       На утёсе Томас снова вынул из кармана помятый клочок бумаги, хотя помнил каждое слово. Просто ему нравилось смотреть на почерк Ньюта. Изящные и слегка небрежные буквы то тут, то там расплывались от мокрых пятен слёз, пролитых Томасом над письмом. Парень смотрел на буквы отрешённым взглядом, абсолютно не понимая, как ему жить с этим дальше.       Письмо от него. Сад для него. Скала с его выцарапанным именем. Минхо в его куртке. Только эти вещи имели смысл. Весь остальной мир больше не существовал для Томаса.       Внезапный порыв ветра выхватил записку из ослабевших рук и сбросил её вниз со скалы. Сердце пропустило удар. Парень глянул вниз: бумажка бешено кружилась, стремительно несясь к подножию утёса.       Недолго думая, Томас прыгнул следом. Мир словно замедлил своё существование, и Томас ощутил странную лёгкость.       «Почему я не сделал этого раньше? Всё было так просто», — пронеслось в голове.       Через пару секунд бушующие волны поглотили его. Томас барахтался в воде, пытаясь отыскать столь дорогое письмо, хотя умом понимал, что это уже бессмысленно — найти его было невозможно. Всё. Больше нет никакого письма. И никто не знает, что он прыгнул. Он здесь один. Один на один в схватке с волнами, и они побеждали. Томас всё глубже уходил под воду, пока не стало совсем темно.       Прошло 100 дней со смерти Ньюта и 1 секунда со смерти Томаса.