Идеальная тюрьма

      Обсидиан был глубоко восхищён Мудрым Душенькой… И влюблён. Сильно.       Статный, сдержанный и добрый — почти аристократичные повадки. Нежно-розовый фрак с каштановым корсетом, что так выделяет фигуру, белоснежное воздушное жабо, которое делает его грудь массивнее на вид. Очаровательные розовые ушки на макушке. Извечный румянец на щеке.       У мужчины подкашивались немного ноги от встреч с ним. Всякий раз замечать особенный, доброжелательный взгляд на себе было очень приятно, до трепета в груди.       Душенька многого добился, и Обси не хотел отставать, хоть и понимал, что никогда не дотянется до уровня того, кем так восхищается.       И всё же, он явился к могучему магу с предложением. Он научился делать неуничтожаемый блок подобный бедроку, создание которого ему и продемонстрировал.       Энтузиазм вскоре охватил их двоих с головой, и совместными усилиями они соорудили герметичную комнату — идеальную тюрьму, из которой технику и не обладающему заклинанием телепортации магу не выбраться.       Душенька, играючи улыбаясь, навёл свою палочку на довольного собой Обсидиана. И тот оглянулся с коротким испугом.       — Может, перенести туда… Тебя? — и полумрак схлопнулся в одно мгновение над головой не состоявшегося некроманта.       Он оказался в тюрьме, которую только что построил.       Ладно. Не страшно, это просто шутка Душеньки. Он никогда не вредит тем, кто ни в чём не повинен.       Подтвержая это, Душенька переместился в тюрьму, появляясь из россыпи розовых частичек. Мерно поднял голову, снова доброжелательный и мягкий. Его озарял нежный, тусклый розовый свет огоньков по углам комнатки.       — А мы неплохо с тобой постарались…! — Заметил Душенька, поднимая к чёрному потолку блестящие глаза. А Обсидиан ощущал, как разум испарился из головы мягким облачком, ведь маг напротив казался ему невыносимо притягательным и пленительным в этом романтичного тона полумраке.       Так и захотелось коснуться его гладкого лица, огладить костяшками, видя, как ласковой истомой наливается взгляд карих глаз, как улыбка становится шире.       Но он пока не решался, держа при себе руки и пропуская мимо ушей все слова могучего мага.       — Обси? Что такое? — окликнули его, и он вздрогнул, сфокусировал разум на новом выражении лица, слегка смятённом и заинтересованном. Изгиб брови и усмешка на губах, ну, конечно, он повёл себя нелепо и насмешил Душеньку! — Ты так смотришь на меня… Таким взглядом в пору смотреть перед тем, как кого-то впервые поцеловать…!       Ну, что же! Обсидиан едва не поднёс к лицу руки, чтобы спрятать смущение и покрасневшие щёки от факта того, что его поймали. Благо, маска всё скрывала, и этот жест не имел практического смысла.       Целовать Душеньку…? Было бы здорово, наверное… У него, стало быть, такие нежные губы… И очень аккуратные, бережные руки, одно удовольствие будет ощущать их у себя на рёбрах или лопатках. И, возможно, в его пылких объятиях так тепло и уютно, пусть он и ниже ростом.       Некроманту казалось, что к концу его размышлений Душенька оказался ближе. Или это сузилась тюрьма? Или всё так и было изначально?       Теряясь в моменте, во внезапной духоте, жаре щёк и розовом, буквально полном Душенькой полумраке, Обсидиан решил прыгать в омут с головой. Пока есть этот странный лад и приватность.       Он задрал половину маски и подался вперёд, прикрывая глаза, дал шанс отступить, не касаясь чужих губ против воли их обладателя. Сердце болело, кажется, стучало часто, а может быть и нет. Но оно готово было от тревоги оборваться в любой миг.       И оборвалось.       Раздался позабавленный хмык, и нежное тепло на губах вышибло из некроманта рассудок с мощью «Слёз отчаяния».       Он едва не застонал от порыва эмоций, вслепую обнял, прижал небрежно, но трепетно к себе тонкого мужчину, дрожа и вожделея всё сильнее.       Только чуть позже он стал осознавать, что целуется, как горячий на голову подросток, с Душенькой. Его недостижимым идеалом. В тёмной непроницаемой комнате, подальше от чужих глаз.       Неужели Душенька тоже хотел его приголубить? От таких мыслей совсем сдаются ноги и хочется упасть поражённо на колени.       Но Обсидиан удержался до той самой поры, когда они размокнулись, когда на губах остался жадный до чужих уст зуд. Как зависли, застыли в жарком воздухе не менее знойные вздохи.       Душенька обнимал Обси, мягко придерживая за спину. У некроманта беспрестанно всё плавилось внутри. Ничего не разбирая, он сложил ладонь на щеку кумира, и тот сложил свою поверх его.       — Душенька, я люблю Вас до небес и выше… — признался он, не контролируя взволнованной дрожи и шокированной прижатости тона.       — Я рад знать, что мои подозрения оказались правдой… Меня тоже тянет к тебе, дорогой друг. — Елейно протянул маг, заглядывая глазами, лукавыми, хитрыми в самое сердце. — Прости, что не решался сказать ранее. Сильно ли ты извёлся от страха невзаимности?       — Лишь сейчас побоялся, а до этого просто мучился тем, что люблю Вас, но признаться не могу… Я боялся встать на пути Вашего становления… — Он опустил взгляд, разглядывая бесконечные складки жабо на чужой груди. — Я же ничего из себя не представляю… Я Вам не ровня, Душенька…       Голову Обсидиана вскоре поймали тёплые ладони, и сладкий, невесомый поцелуй остался на краешке губ, снова вышибая из головы любые мысли.       — Я так не думаю, — мягко возразил Душенька, окидывая взглядом черноту вокруг них. — С твоим знанием о мире мы смогли возвести идеальную тюрьму, которую я один никогда бы не создал… Ты сделал прорыв. Ты мне равен. Да и я не то, чтобы слишком высоко взобрался, чтобы ты предо мной пресмыкался. Так что будь со мной рядом. Хорошо?       Сердце Обсидиана от этих слов вконец растаяло. И, не сдерживая ни себя, ни партнёра, он влился в новый, счастливый поцелуй.       Могучий маг принялся завлекать новообретённого любовника, начав посасывать легонько его уста. Обсидиан повёлся, окрылённый и одурманенный, жадность до Душеньки брала своё. Скрытое обожание начало лезть наружу. Он наглее стал ласкать возлюбленного, щекотливо поглаживать чужие изгибы, изучать текстуру тугого корсета.       Сердце, теперь некромант был уверен, всё же билось. И билось бешенно.       В живот потекло грешное ощущение, стало тянуть от того, как он распалился. И по-хорошему стоило бы отстраниться…       Но маг с розовыми ушками ни в какую не давал — сам прижимал ближе к себе, вздыхая между смыканием губ и вновь целуя.       Кто бы мог подумать, что их одолеет страсть внутри их же собственной тюрьмы.       Всё меньше и меньше владея собой, Обсидиан маленькими шажками, прервав на время поцелуи, повёл к стенке впритык своего партнёра. Розовый свет гулял по его лицу, что, стало быть, раскраснелось от взаимных ласк. Оказавшись спиной к твёрдой поверхности, Душенька улыбнулся, и скользнула его рука под маску, стягивая её с концами.       Обсидиан никому не доверял свой истинный облик, но сейчас доверился. Возможно, от большой любви, возможно от нежелания думать над последствиями.       Маг замер, откровенно любуясь некромантом, что последнего смутило. Захотелось отпрянуть и спрятать лицо руками, но Душенька не допустил этого, притягивая обратно в свои объятия, мягко стискивая и ласково бодаясь навстречу.       С неверием принимая чужую беззаветную любовь, Обсидиан расслабился в руках любовника, прислоняя к его макушке свою голову, но не спеша пока ластиться.       — Обси… Как думаешь, а эта камера звуконепроницаемая? — выдал Душенька внезапную мысль. И Обсидиан задумался, полагая, что данных сведений о материале не имеет.       — Не уверен… А для чего тебе… — и до него, похоже, стало доходить. Особенно сильно забило в голове понимание, когда Душенька чуть отстранился, даруя хитрый взгляд снизу вверх и спуская ладони по торсу некроманта ниже… Останавливаясь на его поясе, пуская мурашки по всему телу.       — Возможно, я тороплю события… — загадочно затянул мудрый маг, что сейчас был не лучше плутоватого техника-крыса. — Но я хочу быть с тобою ближе… Я люблю тебя и давно о тебе мечтаю. Разве же ты не испытываешь того же…?       — Испытываю… — сглотнул вязкую слюну, кивнул Обсидиан, его пальцы стали подрагивать от понимания, к чему всё идёт. Голова шла кругом, рассудок выкипал из головы, словно пар, а по телу вниз текли руки Душеньки и тягучее возбуждение.       — Тогда не вижу причин отказывать друг другу в удовольствии… — прошептал носитель розовых прелестных ушек, прежде чем вновь втянуть в поцелуй. Сбрасывать предохранители на каждом движении было сложно, но Обсидиан стал это делать с каждым игривым движением чужого языка по своим губам, с каждым вздохом из губ напротив. Очень скоро у Обсидиана стоял. И маг-зачарователь прикосновением нежных рук сквозь ткань смог бы овладеть его душой. Впрочем, нет, он овладел ею ещё давно, просто не знал об этом.       От поддразниваний плоть только сильнее воспалилась, хотелось реальных действий, и Обсидиан бережно и невесомо поймал ладонь своего возлюбленного, бурча хрупко в поцелуй:       — Как мне сделать тебе приятно…?       Ответом была улыбка в губы и разворот спиной. Ничего не понимая, Обсидиан устремил осоловевший взгляд на чужой выбритый затылок, кусочек шеи, столь уязвимый и доступный. Обси не думал — склонился ближе, сладко целуя чувствительный загривок. Плечи Душеньки встрепенулись. А руки некроманта поползли по бокам мага, заводя сильнее.       — Пожалуйста, просто делай, что делаешь… — раздался хрипящий шёпот с жадным придыханием. Чужой таз прижался ближе к паху. Обсидиана всего подёргивало от смелых, бесстыжих мыслей. Он, тяжело пыхтя в загривок своего обожаемого, принялся слегка насмело искать пути в штаны Душеньки. Под розовым фраком, протиснувшись слегка под корсет… Некромант нашёл край ткани. И скользнул под неё, оглаживая с трепетом и волнением живот не менее взбудораженного партнёра. Ощущая, как мышцы проминаются от чувств под прикосновением. Он скоро настиг влажной головки крепкого стояка. Коснувшись лишь разок и слыша тихий вздох, Обсидиан ощутил, как разрушаются для него все границы. Он обхватил член покрепче, принимаясь всё ещё мягко и любовно, но более смело водить по тёплому стволу, размазывая предэякулят. Душенька уже шумно дышал, опаляя чёрную стену своим жарким дыханием, Обсидиан, одетый в тёмный, плотный балахон, понимал без слов, как могло бы стать жарко любимому.       Так что, остановившись, он ослабил пока руку на чужом стволе. Вслед за этим маг озадаченно обернулся через плечо, пытаясь понять, почему удовольствие вдруг закончилось. Но некромант просто положил свободную, чистую ладонь под чужое пышное жабо, расстёгивая вслепую пуговицу за пуговицей.       Душенька что-то хмыкнул, и Обси нашёл необходимым пояснить своё деяние, прислоняясь губами к чужому уху:       — Не хочу, чтобы ты сварился, мой родной…       — Ах, я столько изобрёл заклинаний, но охлаждающего ещё не выдумал… Стоит заняться этим… — усмехнулся, всё ещё задыхаясь от возбуждения, Душенька, заботе его не помешал, позволяя на себе расстегнуть рубашку до корсета. И когда кожу груди приятно похолодила свобода от тиск ткани, маг потёрся задом о возбуждение Обсидиана. — Пожалуйста, продолжай…       Некромант небрежно спихнул с плеч балахон, и тот повис на локтях, собирая пыль на полу. И взялся за края штанов Душеньки, резво и нетерпеливо стягивая их вниз по бёдрам. Мудрый маг с непривычки поёжился, но против ни слова не сказал. И Обси стал, одной рукой лаская член партнёра, вторую пускать в путь по ягодицам любовника. Он целенаправленно нашёл колечко мышц, оценивая все возможные сложности.       — Постой… — остановил его Душенька, отстранившись от прикосновения, и Обси моментально убрал руку, складывая её на тёплую, выпирающую косточку таза мага.       — Не хочешь…? — робко уточнил Обсидиан. Ему вдруг стало страшно от того, что он мог неправильно понять Душеньку, мог не разглядеть тот сценарий, что он задумал. Но маг просто взялся за свою палочку в виду морковки, что-то быстро наколдовав.       — Хочу. Вот, попробуй сейчас… — Обсидиан на эти слова выгнул дугой бровь, но потянул пальцы вновь к уязвимому проходу…       — В-влажно… — заметил он, ощущая просто безупречное скольжение под подушечкой. Душенька имел в арсенале заклинание, которое могло… Смазывать…?       — Знаю. — Вздохнул носитель заячьих ушек, оборачиваясь через плечо и приникая к холодной стене щекой. — Не стесняйся, я практически готов… Просто… Входи аккуратнее…       Обсидиан ощутил, как сердце едва не разорвалось от смущения. Для чего ему вообще могло понадобиться подобное заклинание?! Где он его откопал, если не создал сам?! И что он… То есть он… Томными ночами… Вот так мечтал об Обсидиане…?       От смущения, пожалуй, он умрёт лучше потом. А сейчас у него в руках самый желанный хитрюга, который всё ещё хочет его.       Сглатывая вязкую слюну, Обсидиан чуть крепче сжал таз Душеньки в своей хватке и приблизился ближе к его дырочке. Мягко надавил, слыша взволнованный вздох, ощущая практически несущественное сопротивление горячего нутра. Медленно войдя до упора, он ощутил, как по телу разрядом прошлась дрожь. Его всего тесно обнимало тепло Душеньки. Он был до упора в нём, своём дражайшем кумире и любимом человеке. Поражающее мозг единство. И принимающий сам, стало быть, млеет от восторга, как-то отчаянно льнёт к стене, словно та поможет удержаться на ногах.       — Всё в порядке…? — тихо, словно по секрету. Душенька покивал, угукнул и всхлипнул, давясь слюной.       — Прошу, ещё… — отказать этому озабоченному тону невозможно. Дурея от взаимности кайфа, некромант примерился и сделал мягкий толчок, слушая чужие реакции. А они были строго положительные — сладкий стон раздался эхом в стенах тюрьмы. — Обси!!! — одна из ладоней Душеньки завернулась назад, подталкивая ближе к себе за таз патнёра. Он сам насадился глубже, уже с самого начала столь ненасытный и одержимый, застонал вновь.       Некромант хотел дать ему всё, чтобы он был доволен. И потому, ведомый невнятным приказом, стал толкаться активнее. Подпихивая всё ближе и ближе к стенке дорогого кумира, вжимая в чёрную твердь, но не теряя пылкости и нежности. Сжимал не до боли, не до синяков, держал мягко за бёдра, приобнимал за живот, постоянно стараясь удобно пристроить руки на раскалённом теле. И мечтал о возможности зацеловать его. Но был вынужден довольствоваться смазанными поцелуями в затылок. Ведь плечи Душеньки были закрыты от его ласк толстым слоем ткани.       — Как же хорошо…! — подбадривал, давясь постанываниями, маг, весь елозил, выгибался чувствительно в руках некроманта. Обсидиан усердно его удерживал на месте, начиная ускорять темп. Чтобы даже внятные слова перестали выскакивать из стонущего рта. Чтобы дрожали чужие коленки от перевозбуждения, чтобы ныла стимуляция в теле, чтобы закатывались глаза.       Как же поразительно порой меняются дела. Обсидиан не думал, что окажется в своей бесстыдной мечте наяву…       Полагая, что взамен за уйму принесённого удовольствия можно потребовать что-то взамен, некромант склонился к чужому красному уху, притихая темпом, но оставаясь целиком в обмякшем ради перерыва, партнёре. Выдохнул жар ему на чувствительную кожу, сладко и вкрадчиво обращаясь:       — Будь моим навеки… Позволь уносить тебя в экстаз снова и снова…       Казалось, даже голоса теперь было достаточно, чтобы заставить мага стонать. Подрагивающий Душенька откинулся в его сторону и вдруг, внезапно соскочил с его органа и предстал передом, складывая руки на горящую грудь Обсидиана.       — Ты не понял разве? Я желаю тебя больше всего и хочу, чтобы ты был со мной. — Мурлыкнул, вопреки сбитому дыханию Душенька, и прислонился вновь к губам любовника. Его руки обвили шею некроманта, и тот сам подался ближе отвечая на всю взаимность с одержимым, пышным трепетом и отвагой. Потому он резво помог магу стянуть штанину с ноги полностью и взял его под бёдра, широко те разводя перед собой. Ушастый объял торс некроманта ногами, пока тот пристраивался к нему. Движения возобновились, прерываясь на поцелуи. Голова совсем шла кругом от жара, нехватки воздуха и перенапряжения.                    Сердце оплавлялось в груди, душу наполняло невероятное единство и восторг.       Они вместе.       Чувствуя, что уже вот-вот наступит разрядка, Обсидиан опустил ладонь на член Душеньки, успевая помогать ему, пока забывался в нём самом.       Последние горячие вздохи, опаляющие кожу, последние сбивчивые движения. И финальный залп упругого удовольствия в каждой жиле. Слабость, как холодная вода, окатила тело, заставляя дрожать.       Обсидиан, однако, не позволил себе эту слабость, удержал отчаянно за него держащегося Душеньку, пока тот не продышался, осторожно вставая на ноги.       Но маг руки с плеч Обсидиана так и не убрал. Игнорируя безобразную наготу, стекающее по бёдрам семя и перегрев, он вновь прижал к себе в объятии некроманта. Просто так. Невинно, как знак искренней радости и любви.       — Давай я перенесу нас отсюда… Обмоемся быстро в моём прудике… — прошептал с улыбкой в голосе, великий Мудрый Душенька. Обсидиан угукнул, тоже слегка улыбаясь в каштановые волосы своего дражайшего избранника.       Они перенеслись далеко-далеко, исчезая в короткой розовой вспышке. И даже не узнали, что сквозь чёрные нерушимые стены ошивавшемуся неподалёку Альцесту всё было прекрасно слышно.