Sergy

Дернув хлипкую ручку, примерно такой же двери, Глеб мельком обернулся на брата, и первым вошёл в ювелирку. Пройдя за братом Вадим сразу же прилип к прилавку. У них очень важное выступление, нельзя появиться на нем в чем мать родила. Старший думал, что идеально смотреться с его черным фраком будет огромная серьга, прям огромная. — Как думаешь, нас посчитают педиками? — Тихо шепнул Вадику младший, чуть хихикая, и осматривая полки с разными бусиками. Пробегаясь глазами по блестящим брюлькам, старший смеётся, — А ты хочешь, чтобы посчитали? — Он игриво толкает мелкого бедром, продолжая рассматривать украшения. В помещении пахло какими-то духами или парфюмом, очевидно забугорным. Аромат немного щекотал, замерзший на улице курносый, носик младшего Самойлова. А ещё, тут было весьма тихо, продавщица нигде не маячила, но может быть, это и к лучшему. Старший осмотрелся вновь и быстро поцеловал брата в губы, краснея. И так, покрасневшие от мороза щёчки залились краской сильнее, а сердечко застучало как молоточек. Младший смутился и опустил глаза вниз, стараясь успокоиться. Чувство тайны будоражило юношеский ум, и Вадим всегда хотел чмокнуть младшего в общественном месте или на концерте, хотя бы в щеку. Глеб обожал целоваться с Вадиком, но где-то на едине, чтобы никто не видел и не знал. Для Глеба это слишком важно и интимно. Он никогда не забудет, как их застукал Саша и пришлось ему все рассказать - даже передернуло от воспоминаний. Пока младший отходил, Вадим уже успел найти то,что ему понравилось. Запреметив довольно длинные золотые серьги он подозвал Глеба, — Как тебе? — Вадим проводит пальцами по плечу брата, — А? Какие? — Младший склонился над витриной, рассматривая серёжки. Выглядело неприлично дорого, хотя ценник уверял об обратном, — Как у цыган! — Широко улыбаясь Глеб повернулся к старшему, — Мне кажется они очень большие..— Парень вновь обернулся к стеклу, рассматривая что-то ещё. — Конечно! Серьга должна подчеркивать статус и неприлично дорогой фрак, Глебка...— Старший снова игриво толкает его бедром и продолжает рассматривать товар в витринах. Глеб отошел чуть дальше, так как все,что было до этого его не впечатлило. Тут сережки были совершенно разные: с камнями и без, длинные и коротенькие, гвоздики и клипсы. Младший отсеивал их так: дорого, дорого, о у мамы такие есть, вновь дорого, о Боже, кто такое вообще может носить? О, а вот эти очень даже милые.. — Вадик-Вадик, посмотри! — Отвлекая брата,что кажется превращался в сороку прямо на глазах, Глеб позвал его к себе. Поняв,что старший не реагирует, парень вырывает Вадима из транса и тащит за собой. Тот не реагировал специально ради этого. Подойдя ближе, младший тыкает пальцем в витрину. Эти серёжки были похожи на те, что показывал Вадик, но явно короче, и с блестящим камушком, — Очень хорошие... Надо брать! — Заявляет Вадим. В этот момент, как раз появилась миловидная дама, которая работала тут за кассой. Мелкий был счастлив, что Вадик без задней мысли согласился купить то, что выбрал он. Женщина оказалась довольно спокойной, на удивление обоих.. У братьев уже была байка на всякий случай, мол, это подарок маме, но она не пригодилась. Продавщица быстро пробила парням товар, и они снова вышли на морозную улицу. — Ну, к концерту мы готовы я считаю, надо похвастаться перед Сашей.— Поежевшись от холода и спрятав руки по карманам, младший быстро и мерзляво кивнул. Старший поежился ему в ответ, и немного шмыгнул носом. Нащупав в куртке пачку, Вадик решил прикупить чтобы не замёрзнуть. Сунув сигарету в рот и взяв зажигалку, он щёлкнул пару раз, но ничего не вышло. — Вадик, а может ему тоже стоило что-то взять? Он не передавал денег? — Спросил Глеб посильнее укутываясь в шарф, и наблюдая за тем, как брат пытается на холодном ветру зажечь сигарету. — Не, Саша ничего не оставлял.... Да и вообще, он копит, кажется, на новый синт. — Произносит старший скрипя сквозь зубы. Зажигалка мерзко тухла, на этом сильном ветру. Младший подошёл ближе, высунул худые пальцы из карманов, и сложив их в ладошки, прикрывая огонь. Сигарета наконец-то задымила, и юноша с улыбкой посмотрел на брата. Они двинулись к остановке. Высунув сигарету изо рта Вадима на ходу, мелкий тоже затянулся, выдохнул дым и вложил её обратно, чуть краснея то-ли от мороза, то-ли от любви. Морозные пальцы брата коснулись губ старшего, он слегка покраснел. Оглянувшись он снова чиркнул брата в губы, как бы поправляя шарф. Тот в ответ тихо пискнул, смущаясь, и прячась от начинающего снегопада, в шарф. Остановка была уже почти близко, и автобус как раз ждал пассажиров. Выкинув сигарету, Вадик потрепал брата по холодной щёчке, и спросил, — Ну что поехали? А то мама волноваться будет. — Увидев одобрительный кивок, Вадим схватил Глеба за руку и они побежали к автобусу. Щедро отсыпав водителю мелочи за проезд, братья прошли в салон транспорта, и устроились на дальних сиденьях. Усевшись около окна, Глеб вздрогнул от перепада температуры. Тут наконец-то можно было погреться, отогреть ручки, что уже превратились в лёд. Стянув с себя шарф, и расстегнув молнию на куртке, младший зевнул. — А ты маме вообще сказал, что мы уехали? — Устало спросил парень, задумчиво смотря в окно. — А то приедем позже неё.. — Он быстро понюхал руки, — От меня ещё и куревом несёт.. Мама будет не в восторге.. — Глеб особо и не признавался ей,что курит, все и так все понимали. — Да она знает...— Вадик перехватил его ладошки и стал греть в своих руках, дуя на них, — То, что ты куришь ни для кого уже не секрет, Глебушка, мама прекрасно в курсе...— Он тихо хихикает продолжая греть руки младшего. Они все ещё мягкие, хотя кое- где уже образовались мозоли от струн. Глеб немного надул щёки - все же скрываться он не умеет. Наверное Вадику прилетело за то, что он мелкого научил. Старший тихо смеётся с красной мордашки брата - это их секрет и об этом знают не многие. Автобус тронулся и уже через пару остановок Глеб стал клевать носом и уснул, на плече Вадима. Тот в свою очередь покраснел и прикрылся волосами. Сонно обвив руку старшего, младший тихо посапывал, иногда вцепляясь в брата сильнее, когда автобус потряхивало на кочках. Вадик мельком поглядывал на юношеское личико. Глеб выглядит слишком наивным и милым, но это далеко не так. Кучерявые волосы упали брату на глаза, и старший попровляет их за ушко мелкого. Скорее всего, ему ничего не снилось, просто отдыхал. И иногда приоткрывал один глаз, проверяя не проспали ли они остановку. Прижавшись худым бедрышком к ноге Вадика, чтобы было не холодно, младший тихо что-то бормотал во сне. Он обожал так ездить с братом, спать на нем, это было так мило и романтично. Старший мельком улыбается, и аккуратно достает из кармана сережки, рассматривая их чётче. Они хорошо сделаны, довольно прочные и качественные и это огромный камень. Вадима очень смешило то, как они подают себя на публике, но он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится. Когда за окнами стал показываться знакомый пейзаж, Вадик стал потихоньку будить младшего. — Глеб, вставай..— Он начал трясти его за худенькое плечико, тихо шепча. Когда послышались тихие зевания он улыбнулся и стал собираться. — Мы приехали? — Поднимая голову и зевая спросил младший. Быстро наматывая шарф, и застегивая куртку, юноша выскочил из автобуса вслед за братом, — Куда ты так втопил? Меня не боишься забыть? — Возмутился мелкий, но его пыл сразу поутих стоило ему встретиться с холодным ветром и тёмными, мало освещенными улицами. — Я тебя никогда не забуду, но нужно поторопиться, потому что мама ,скорее всего, уже дома.— Старший хватает младшего за руку и они быстрым шагом направляются домой. Вадим постоянно нащупывает в кармане сережки, вдруг потерялись. Вот и родной дом, они быстро залетают в подъезд и так же в квартиру. Будучи уже в теплой квартире, старший прислушивается... Тихо. Он притягивает за грудки Глеба к себе и жарко целует, жутко краснея. Тот краснеет в ответ и тихо смеётся. Вадика тоже пробивает на смех, и он обнимает мелкого мокро и быстро целуя его в шею. Глеб гладит большую спину, и утыкается носиком в плечо. Оторвавшись друг от друга, чтобы раздется, братья услышали мамино, — Вадик? Глеб? Вы вернулись? Что купили? — Переглянувшись и быстро замолчав, братья разделись побыстрее и направились в кухню.