Оттепель
Я из смерти жизнь взрастил,
а ты просишь, чтоб чужаков в нее впустил?
Доверие и свобода, тянущиеся сладостной нугой, раскинулись просторным поселением на юге лесов Бэльмор. Обратились независимой стаей, не несущей в себе одного рода — стаей, в коей силе не смела бы сомневаться ни одна другая.
Разношерстной, безусловно счастливой и не знающей ненастий. Стаей, поклоняющейся своему спасителю, божеству — вожаку.
— Докладывай по утреннему обходу, Хосок. — Все тот же мягкий голос, который своей заботой и таящейся в закромах нежностью готов засыпать с ног до головы. Но слова этим самым голосом произнесенные режут лучше любого клинка, холодят сердце оставляя на поверхности иней. Изменения в близких людях всегда ощущаются острее, тоскливое «до» будет в заключении имеющегося «после».
— Ничего, что могло бы вызвать подозрение. Волчонок из другой стаи случайно забрел на северо-восточную границу, но сторожевые указали тому путь домой. — Зрачок в глазах напротив сузился, а над левой бровью проявилась морщинка.
— Какую стаю ты подразумеваешь? — Опешив в неточности собственных слов, альфа прожестикулировал руками вправо, влево, коротко извинился и почесал затылок, прокручивая в голове ответ. — Слишком тяжелый вопрос? Может мне стоит самому проверять границы, раз в твоем понимании появление на них чужака — пустяк. — тон спокойнее утреннего леса, но витающие в воздухе искры, жгущие горло, предупреждают об обратном. Чужакам не рады в любой стае, но в стае Кима особенно.
— Моя оплошность не повторится, извини, вожак. Но это и вправду случайность, стая незнакомая. Запах от нее чуждый. Заплутать в ночь гуляний, особенно волчонку — легче, чем мышь в лесу словить.
Напряжение, нарастающее с каждой секундой и вырывающее по волоску с хвоста дошло до ушей и обратно, а после вожак наконец ответил.
— Удвойте дежурство на границах и сменяйтесь два раза за ночь.
— Тэх… то есть вожак, не слишком ли сильно ты оборонился? Никто не ступил на наши земли, не поступало угрозы или чего хуже. Того, что произошло в тот день не повторится. — Горячая от волнения рука слегка сжала плечо обеспокоенного Кима.
— Мой отец говорил никогда не лишне обезопаситься, лучше волноваться до беды, чем после нее. Я услышал твои мысли, но сегодня дозор усиленный. Это мое окончательное решение.
Свобода в стае была безусловная, но как только дело касалось чужаков и безопасности деревни, вожак проводил грань власти между собой и всеми остальными. Жизни своих волков он сохранит кровью и собственной жизнью.
Вечерний дозор, покинув деревню, был под защитой серебристых, отражающих в себе кровь, глаз. Тэхен проводил сторожевых до границ и оставшись незамеченным ступил к краю южных земель.
Между стаями была нейтральная земля, на нее дозорные не ступали, придерживались установленного вожаком расстояния. Сам Тэхен граней не видел, к опасности приблизился не моргнув.
***
Ночной лес по обыкновению был устрашающе прекрасен и притягателен. Раскрывал лазейки перед белоснежным волком и впускал того в самые недоступные и сокровенные места. Лес открывал сердце, доверял и получал на то взаимность.
Подушечками лап Тэхен прощупывал родные земли, вслушивался в шорохи и улавливал каждую знакомую в воздухе нотку, пока не наткнулся на терпкий и незнакомый, отталкивающий и одновременно притягивающий к обладателю, альфий феромон. Будь то альфа больше и сильнее Кима в разы — он мертвец. За стаю стоит самая что ни на есть смерть. Отражающая своей чистотой звезды, омежья шкура выступит своему народу непробиваемым щитом. На стороне стаи божество, святость и сам лес. Он поможет, защитит и спугнет чужака.
Будь тот чужак незваным.
Путь оказался коротким: через овраг, к северной границе. Откуда и наведался чужой волчонок. Заметив мелькнувший силуэт, омега затаился.
— Зачем ступил на мои земли, чужак? — скрываясь в лесной гуще, неотрывно следя за темной фигурой, что уверенно приближалась, Тэхен лишь с готовностью наброситься задержал дыхание.
— Я пришел с просьбой. Меня зовут Чон Чонгук и моя стая нуждается в ночлеге. — Оскал и скрежет зубов в ответ на просьбу заставили альфу напрячься и невольно выпустить феромонов больше дозволенного, показывая собственную мощь.
— Не кичись силой на чужой земле, если пришел за помощью. А коль она тебе нужна, то что я получу взамен? — Мрак, покрывающий лес беспросветным покрывалом не сумел скрыть от глаз обеспокоенность Чонгука. Тот и впрямь за стаю переживал, готов был предложить то, что попросят, только бы народ свой обезопасить.
— Я готов поклясться в преданности и заключить выгодный союз с поставкой обработанной древесины и ткани. Мой народ за крышу над головой готов с хозяйством помочь, с делами насущными. Готов и ваши условия принять. Любой стае однажды нужна будет сильная лапа, которой можно заручиться. — Упавший на незнакомца лунный свет пошатнул тэхенову уверенность, заставив впустить в легкие успокаивающие хвойные ноты.
Угольно-черная. Чернее самых глубоких лесных дебрей. Черные волки — хранители жизни, чей род носят и уважают стаи по сей день. О них слагают легенды, их портреты навеки запечатаны в горных пещерах. Черношерстный пришел помощи у белого просить. Жизнь и смерть, морда к морде встретились. Отливающий серебром, белошерстный омега выглянул из укрытия, словив на себе заинтересованный взгляд.
— Никогда раньше предвестников не встречал. Оказывается вы менее устрашающие, чем гласят истории. — Недовольный рык вырвавшийся из омежьей пасти сопровождался усмешкой. Слишком уверенно для того, кто пришел просить лапу помощи, вел себя Чон. — В лесу ни одна стая живет, почему в мою пожаловал?
— Чем ближе к твоим землям, тем лес теплее и зеленее. Ветер меня сюда завел, не просто так, как не погляди. Моя часть леса совсем замерзла, селезень разрушил деревню. Спаси мой народ от голода и холода. Я в долгу не останусь.
— Ветер говоришь привел. — Обернувшись к лесной глуши, омега недовольно закатил глаза. — Тогда отказать тебе я не могу. Следуй за мной, устроим совет. — Ветви пред вожаком приспускались, кланяясь, выкладывали собой дорогу. Зрелище пропитанное таинственным колдовством не позволяющее отвести взгляд. За белую шерсть цеплялись не только глаза, но и альфья сущность следовала по пятам.
Приблизившись к селению, Тэхен обратился, будучи омегой скрывшись в тени ветвей, накинул на себя тонкую рубашку и шорты. Чонгук, на мгновение превратился в хищника, поджидавшего жертву, не смея прервать чужое движение и дыхание, дабы не спугнуть. Взору предался сам ангел, снизошедший, если не с неба, то с вершины горы Бэльмора. Отражающие лунный свет, белесые локоны вились почти до плеч, опоясывая уши и придавая аккуратному лицу небрежность. Предвестники отличались своей белоснежностью, бледной кожей и серыми, словно ослепшими глазами, которые считались дурным знаком, но лишь по словам старейшн можно догадаться, что не проклятье это вовсе — благословление. Придающее властность и внушающее страх. Не тот, что испытывают перед смертью или опасностью, страх огромной силы.
Вожак в своем величии и красоте был несравним.
Не обернувшись на обратившегося альфу, который к слову, во внешности не уступал, Ким направился прямиком к первому дому, от начала деревни. Удобно однако, вожак к окраине расположился ближе всех. Пребывая в оцепенении Чонгук не сразу осознал, что одежда в авоське у него в руке, а не на нем. Нацепив на себя холщевые штаны и накинув плащ, не поясая его тот догнал омегу.
Дубовый дом встретил гостя обволакивающим легкие древесным запахом. По коридору были развешаны хвойные веточки, украшающие помещение и отдающие ему свои ароматы. Пройдя по коридору до конца, вожаки оказались в небольшом кабинете со столом из темного дерева, с расстеленной поверх скатертью. Подойдя ближе на белой ткани показались вышитые аккуратными стяжками лесные цветы, листья и волчьи силуэты. Весь дом был поглощен лесом, как и хозяин.
— А теперь давай еще раз. На вашу деревню свалился селезень и разрушил внушительную часть селения, так? — расплывающийся огонек свечи в глазах напротив сулил неладное. — Не совсем. Селение разрушено полностью. Не осталось ничего, кроме двух амбаров с запасами и мехом.
Ну и дела. Тэхен на свои плечи возложил еще одну стаю, сам того не подозревая. Чужаки — главный ночной кошмар вожака, но отказать в приюте невинных волков, в оказании помощи волчатам и омегам в положении — никак в принципы Тэхена не вписывается. Сквозь недоверие и риски, придется помочь. Извлечь выгоду стае, заручиться поддержкой и на неизвестный промежуток стать покровителем для чужого народа.
Сквозь зубы процедив невнятно «святое блядство», Тэхен прикрыл глаза и потер те тыльной стороной ладони.
— Так. Я понял. Перед гуляниями в моей деревне было отстроено тринадцать новых хижин. Изначально разобьем туда не меченых омег и альф. Семьи могут потесниться у наших старейшн и холостяков. Остальное… — устало выдохнув, омега встал из-за стола и подошел к окну, за которым мирно посапывал ночной лес. — Обсудим завтра. Ближе к полудню приведи свою стаю, там и посмотрим. Но слишком на мою помощь не полагайся. — Заглянув серебристыми глазами в карие, омега нахмурил брови. — Дни в моей стае проходят несколько иначе и прежде, чем начать в ней жить каждый до единого мои условия запомнит. И будет следовать им беспрекословно. — Получив согласие на выставленные условия, Тэхен проводил альфу до границ стаи, дабы скрыть присутствие чужака в своих землях, а вернувшись до утра обдумывал принятое ранее решение.
***
Чонгук явился ровно в полдень, приведя с собой около сотни волков. Каждый из них заинтересованно оглядывал окрестности, знакомился с жителями, встретившими чужаков слишком радушно. Видя, как собственная стая приветлива и дружелюбна, Тэхен непонимаюче округлял глаза.
Чужаков боится не стая, а ее вожак. Нашептывал ветер, заставляя вожака недовольно фыркнуть в сторону леса. Бэльмор насмехается, но Киму не до шуток. Его белая шерсть — щит и доказательство бесстрашия.
Страх чувство Тэхену не присущее с той ночи, возвращающейся самыми проворливыми когтями во снах.
Опасение. Всего лишь предосторожность во благо народу. Белым волкам не знаком страх и трусость.
Предвестники смерти получили свой титул храбростью, верностью и силой. Его род был уважаем, но слава его была запятнана кровью.
Черные волки — защитники, белые — те, от кого нужно защищать.
Так звучит легенда. На деле же и те и другие лишь наделены чутьем, скоростью и мудростью. Вот только у защитников преобладает тщеславие, а у предвестников альтруизм. Первые крадут чужую славу, находясь в свету, вторые же действуют в тени, не желая показывать собственные подвиги.
Дурная слава дает о себе знать, чужаки смотрят на Тэхена с подозрением и видной ему одному, долей страха. Такое отношение вожак встречал ни раз, оно бьет по сердцу сухим суком, оставляя древесную труху. Боли не приносит, но оставляет пыльный осадок, который дождливыми вечерами взбухает и затрудняет дыхание. Не желая смущать гостей, Ким скрылся в тени ближайщего дерева, облокотившись о него. Сорвав травинку, вожак перекрутил ее руками и обхватил губами, ощущая на языке сладковато-горький сок.
Хосок помогал гостям расположиться, пока его муж Чимин беседовал с омегами на счет их интересных накидок. Стая Чона оказалась для Кимовой глотком свежего воздуха. Непринужденность струящаяся водопадом сквозь пальцы и просачивающаяся в землю, достала и вожака, наслаждавшегося прохладой в тени.
— Твой народ очень гостеприимный. От чего ж вожак скрывается в углу с кислой миной?
Появление Чона было последним, чем омега хотел бы прервать свое уединение. Альфа был статен, уверен и спокоен. Что уж там, он был просто огромным. Выше кима на полторы, а то и на все две головы и шире во столько же раз, во сколько шире океан лесной речушки. Это не могло вожака радовать.
Собственное тело и половой признак вызывали стыд, таящий в себе зависть к Чонгуку. Ким не ровня таким, как он. Тэхен внушал страх своей белой макушкой, Чонгук же тем, как эта макушка возвышалась над остальными. На короткие секунды омега задержал взгляд в чужих карих глазах, которые в тени были почти черными, но вырывающиеся солнечные лучи, — предатели — пропускаемые ветвями нарочито, раскрывали медовость и глубину в темноте.
— Знаешь, твои глаза… — Пустые, словно пыльное зеркало и блеклые, как тучи в лазурном небе. Да, знаю. — Отведя взор в сторону деревни, Чон устало выдохнул. — Я не это хотел сказать. — В любом случае это не важно. Как твоему народу в моей части леса? Смена температур сказывается на волчатах. — Все в порядке. Всем здесь нравится. — Приняв смену тем в диалоге, Чонгук смирился с холодом вожака. — Как только все обустроятся я озвучу правила деревни и обязанности каждого в ней. Оторвавшись от охлаждающей древесной коры, Ким направился к хижине, но услышав почти шепотом
— они отражают солнце и притягивают звезды. — застыл. Омега давно признал собственное уродство, даже не опираясь на слова других, но искренность чужого голоса вызвала мурашки и оттепель внизу живота. — Спасибо. — благодарность и вновь не из уст омеги. Нагнав того Чон смущенно улыбнулся и вернулся к стае.
Благодарность за помощь или…
