Новый диван

даня крайне сильно устал. да, работа выедает весь мозг, оставляя в черепной коробке только кучку серой массы на исполнение важных для поддержания жизни потребностей. последнее время было ощущение, что он существует, а не живёт. ходит как призрак по квартире, ищет вчерашний день и не знает куда себя деть. вроде переехал, обустроился, а все равно было не так уютно, как хотелось бы. и тогда на глаза попался диван. казалось бы, какой ещё диван? белый, странный по форме, совершенно не выписывающийся в комнату по дизайну и отличающийся от интерьера, но он так въелся дане в душу, что пришлось его купить, забив на цену. его он готов купить и за полмиллиона, главное чтобы душе нравилось. наконец, стримерская заиграла новыми красками. диван был установлен сбоку, разложен, и теперь, благодаря ему, всё было так, как задумано изначально. не так пусто, в меру заполненно и даже был какой-то особенный шарм в этой несостыковке в интерьерах. в любом случае, он для красоты. сидеть даня вряд ли на нём будет, разве что отлёживать бока после длительной работы за компьютером и вновь приниматься за дело через некоторое время. только вот загвоздка. показать новую стримерскую было некому, и все как назло были заняты своими делами. только даня хотел расстраиваться и уйти в работу с головой на неделю, как ему приходит сообщение от ильи с предложением выпить пива, посидеть и кайфануть от жизни. и согласиться было самым лучшим решением дани в своей жизни. он прямо в домашней одежде, тапках и весь взъерошенный спустился к магазинам, накупил всякой всячины, начиная с бутылок пива и заканчивая сушёными кальмарами, а затем с полными руками поднялся обратно в квартиру. прибрался, обустроился и принялся ждать. а потом, будто специально, ему дело пришло. очередная долгая и противная работа. конечно, ради бутылки пива, с которой так заманчиво стекала капля конденсата, он тыкал бы пальцами в клавиатуру вечно. но зная, что с минуты на минуту придёт илья, такое времяпрепровождение становилось скорее скучным, тягомотным и неинтересным. но закончить стоило до сегодняшнего дня, ведь завтра работы может быть ещё больше чем сейчас. решив не откладывать, даня грустно вздыхает, садится на ноутбук и начинает работу, лениво перебирая пальцами и недовольно стуча по клавише пробела из раза в раз. сквозь собственные же нервные вздохи, даня не заметил, как в квартиру зашёл его гость и даже успел походить по комнатам, чтобы найти хозяина. это оказалось несложным, но очень затянутым по времени. они, всё-таки, не для карликов сделаны. здесь живёт глыба под два метра, и как ему не биться лбом об косяки и не тесниться в комнатках два на два - неизвестно. поэтому и перепланировкой тоже занимался сам даня, что в условиях большого города, центра и цен на все расходники было ещё дороже, чем купить новую квартиру с таким же ремонтом и нужной расстановкой. – это ты сам такую красоту делал? и как долго? – подходит илья ближе к офисному креслу, на котором восседал даня. даже коврик положил, и вместе с ним уют прибавился в тысячу раз, если не в больше. а затем, увидев напряженные плечи, илья укладывает руки на них и начинает массировать, – не заебался? – заебался. ужасно заебался, – он облегчённо выдыхает, когда чувствует массаж. после тяжёлой недели приятно получить подробную ласку. да и в целом, илья проявляет особые знаки внимания, оказывает заботу, поддержку, старается вспгда помочь и иногда остаётся единственным адекватным вариантом, – с нуля это все строить - просто пиздец. я себя в симсе почувствовал. илья усмехается, давя пальцами на заднюю часть шеи и переходя на позвоночник. затем ведёт ладони на плечи, разминает их, разогревает мышцы и даже немного прихлопывает для разнообразия. – ты у меня всё равно молодец, – говорит илья, почти невесомо касаясь губами рыжей макушки. наблюдает за тем, как даня вновь принимается за работу, поэтому отстраняется, – ты скоро? – да, минут через десять буду, – погрузившись в работу, даня вновь скрючился и скорчил недовольную гримасу, но пальцами стал двигать в разы быстрее и начал лучше контролировать своё тело, чтобы не заснуть прямо за ноутбуком. теперь было время как следует рассмотреть новую расстановку стримерской. хотя, сложно её как таковой назвать. сидел даня в гостиной, где то позади него грудами стояли коробки ещё не распакованных вещей, и выглядел он больше как заядлый хиккан, не нашедший времени на разбор своих огромных завалов. ссутулился весь, клацает что-то, выглядит совсем жалко. настолько, что илья с дивана встаёт, подходит ближе и осторожно сбоку подходит, укладывая ладони на широкие плечи. – устал? – говорит не так громко, практически шёпотом, не скрывая в словах и интонации своей улыбке. соскучился всё же. начал с нажимом массировать плечи, переходя пальцами к шее и уходя на спину. кулаками мнёт, ладонями гладит, стараясь сделать всё по мастерству. и даже чувствует, как мышцы под руками ослабляются, а по коже бегут табуны мурашек. значит правильно. – ага, – недовольно тянет в ответ даня, разворачиваясь на стуле и вжимаясь лицом илье в живот. руки укладывает на талии, обхватывая обеими как тонкую тростинку, и поднимается с насиженного места, вместе с собой хватая и его. илья хохочет довольно, невзначай вспоминая былые времена. свои голубые волосы, его жёлтые очки в чёрной оправе.. тогда ведь всё и закрутилось, он впервые влюбился и смог себя почувствовать любимым в ответ. причём так сильно, что искра не утихала по сей день. валятся вдвоём на новый диван. сначала он казался хрупким и неустойчивым, но теперь смиренно и без единого скрипа держал на себе два массивных мужских тела. даня с тёплыми объятиями льнёт к чужим щекам, ластится, целует осторожно, только невесомо прикасаясь губами к многочисленным родинкам на шее. ведёт ниже, задерживается на ямочке между ключицами и старательно выцеловывает аккуратную грудь, нередко где покрытую тёмными волосами. это только придавало шарм, особый изыск, узнаваемый только в одном человеке. илья обхватывает веснушчатое лицо ладонями и только на пару секунд задерживается, высматривая в серебряных глазах недостающую дольку любви. приятно снова увидеть её, даже не прилагая особых усилий. а даня продолжает: заползает ладонями под растянутую домашнюю футболку, касается прохладными кончиками пальцев бархатной кожи и так осторожно гладит, будто перед ним редкое сокровище. футболку не стягивает, только приподнимает до груди, так, чтобы были видны рёбра и выглядывали из под ткани порозовевшие соски. в открывшейся картине илья представал как совершенная красота, смешанная со страстью, желанием и только каплей пошлости. она здесь не имела места. даня наклоняется, ведет мокрый путь чмоков от пупка до лобка, не забывая про эту тёмную блядскую дорожку, поправляет собственные волосы, чтобы отросшие патлы не лезли в глаза, и осторожно стягивает с ильи домашние серые шорты. небольшое пятнышко на боксёрах могло значить только одно - они оба возбуждены до предела. тем не менее, дикому темпу, агонии в удовольствии и желанию сделать всё как можно скорее здесь тоже не было места, как и вышеупомянутой пошлости. а потому даня нежно касается губами члена ильи сквозь ткань, следом зубами стягивая за резинку. они отлетают к щиколоткам, а затем, одним незамысловатым движением ноги, илья отправляет их в полёт до первого угла комнаты. они, как назло, попадают ровно на монитор. сосать он не будет, нет. это не в его интересах сейчас. даня осторожно целует налитую кровью головку, спускается губами ниже, к стволу, обводит каждую венку и возвращается обратно, теперь повторяя свой путь, но уже языком. он делает всё без рук, а потому только сильнее распаляется сам. жаром пышит ужасно сильно, особенно от их тел. казалось, исходит от них особая температура, градусов так под сорок, расплавляя всё в округе. илья нетерпеливо мычит, зарываясь ладонями в отросших рыжих волосах, сжимает пальчики на ногах и чуть ноги сгибает, разводя их по сторонам ещё сильнее, а затем и вовсе обхватывая кашина за талию. а он всё продолжал эту сладкую пытку. оттягивал удовольствие, целовал во все участки тела и даже поменял позу, стащив одну ногу ильи со своей поясницы, тоже потом её обцеловывая. даня безмерно любит его всего, и хочет и полностью. не в плане секса, а просто. хочет, чтобы илья всегда был рядом, жил поблизости, а желательно у него, и никуда не ходил. так запрещать покидать его конечно очень нарциссично и по-собственнически, но, тем не менее, по другому даня и думать не хотел. осторожно мял подтянутые ягодицы, разводил их по сторонам, поцелуями переходя с члена сначала на полосу на яичках, а затем и до сжатого колечка мышц. лизнул языком плашмя, затем кончиком толкнулся внутрь и только совсем немного проверил его подобным образом. удивительно, но илья был растянут. скорее всего, ожидал дикого секса прямо на пороге дома, но в итоге теперь нежится в тёплых объятиях рыжей глыбы. поэтому даня, отстранившись от промокшего паха, выпрямился, больше не выглядя так грозно. илья игриво улыбается, вытягивая одну ножку вперёд и подцепляя пальцем резинку боксёров. помнит, что именно эти дарил на новый год, с жёлтыми утками. щербинка между зубами придаёт ещё большего очарования и без того милому корякову, который вновь обхватил ногами даню за поясницу и специально мазнул бёдрами по чужому паху. распалил. заставил полыхать. они вновь сливаются в нежном, полным любви и заботы поцелуе. эти чувства важны, настолько, что без них отношения попросту невозможны. илья морщится, ощущая лёгкую боль от натяжения кожи, но вскоре это забываетося за аккуратными чмоками на собственной щеке. теперь даже дышалось легче, особенно вкупе с осторожным толчком. тихий стон ласкает уши, и даня на секунду забывается. нависает над ильей, изучает его напряжённое лицо и двигает бёдрами вперёд, вгоняя член ещё глубже. теперь они двигаются в одном темпе, разделяя удовольствие на двоих. крестик, свесившийся с шеи, качается, подмахивая под глухие шлепки кожи о кожу. казалось, даже воздух сгущался вокруг них, и время останавливалось до тех пор, пока они не смогут поделиться своей любовью друг с другом. гроздья поцелуев падают на родинистые ключицы, а их обладатель впивается пальцами в плечи веснушчатые. на особо глубоких толчках вскрикивает, начиная рвано дышать, оставляет полосы красные на широкой спине, мычит, понимая, что заняться сексом на диване - плохая идея. всё ужасно затекает, начиная с бёдер и заканчивая шеей. узел возбуждения завязывается внизу, да так сильно, что всё тело начинает покрываться многочисленными мурашками. даня делает последние толчки, горбится ещё сильнее, и, вогнав член так глубоко, как только может, кончает внутрь, уже представляя, как вскоре отхватит за такое своевольство. слова даже не были нужны. кашин обессиленно валится рядом, тут же сгребая в объятия илью, ушедшего в оргазменную негу. тычется носом ему в щёку, в губы чмокает, благодарит касаниями за всё, что только можно. слишком любит. слишком бережёт. – можно я останусь у тебя на неделю? – восстановив дыхание спрашивает илья, заглядывая в серые блестящие глаза. искать даже ничего и не приходится - ответ вместе с чувствами блестит в чёрных зрачках, отдавая теплом. – хочешь помочь мне с завалами? – отвечает вопросом на вопрос, вновь утягивая корякова в поцелуй. сминает его губы, прикусывает слегка нижнюю и лижет языком кромку верхних зубов, обводя знакомую щербинку. – помогу. выглядишь с ними как холостяк. посмотрят на тебя на стриме и подумают, что ты один живёшь и дрочишь на всякую хуйню, – смеётся, переползая на даню и укладывая голову на крепкой груди. стук сердца мощно отдаётся в уши, и собственное само подстраивается под ритм, пульсируя в одном темпе. – ну а что? так и сказать, что я трахаю тебя, когда ко мне приезжаешь? – даня зарывается ладонью татуированной в тёмных волосах, вороша их и перебирая, а затем начинает мерно накручивать прядку на палец, словно пытаясь сделать кудряшку. – да, так и скажи. я может ревную? – ревнуешь? было бы ещё к кому.. – ну, допустим... так и разговаривали, пока оба не погрузились в сон. приятный, до ужаса долгожданный и самый незаменимый. тихое сопение ильи изредка перебивается более громким храпом дани, но находятся они так близко друг к другу, что даже дышат грудь в грудь. прижимаются, ищат любовь и её же находят, нежась в бесконечной привязанности. даже иногда улыбаются во сне, понимая, что никто никуда не ушёл, и даже не собирался уходить.