Алая смерть

Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что Гию, едва переступив порог отдела, ощутил на себе сразу несколько взглядов. Не просто рабочих, мимолётных, а слишком осознанных - словно все одновременно вспомнили анекдот и ждали, как он отреагирует. Он успел сделать два шага до своего стола, когда дежурный, проходя мимо, слишком громко сказал кому-то: - Да нет, я серьёзно, Камадо сказала, она их лично видела... Фраза оборвалась, когда он заметил Гию. В воздухе повисла неловкая пауза. Томиока поставил папку на стол, медленно, аккуратно. Внутри было странное ощущение: и пустота, и напряжение сразу. Он привык к вниманию на работе, но не к такому - липкому, с полутембрами недосказанности. - Доброе утро, - произнёс он спокойно. Несколько человек, не сговариваясь, ответили ему чуть громче, чем обычно. Кто-то отвёл глаза, кто-то, наоборот, посмотрел прямо, с любопытством. Танджиро, пробегая мимо с кипой бумаг, махнул ему рукой слишком радостно, словно хотел чем-то поддержать, но сам не понимал, как. Гию сел, открыл папку, попытался погрузиться в отчёты. Слова смешивались. В голове всплывали отрывки: Незуко в дверях, её округлившиеся глаза и раскрасневшееся лицо и этот сбивчивый поток "я ничего не видела" на фоне того, что она видела абсолютно всё. Он с силой сжал ручку. Конечно, она рассказала. Не потому что злонамеренно - просто так устроен мир: что-то слишком громкое невозможно удержать внутри. - Томиока, - негромко позвали от двери. Гию поднял голову. В проёме стоял Санеми - в своей обычной кожанной куртке, с небрежно застёгнутой рубашкой и видом человека, которого ничем особенно не пробьёшь. Но в его взгляде была лёгкая несобранность: как будто он сам до конца не понял, к чему готов. - На минуту? - спросил он. Гию кивнул, поднялся и пошёл за ним в пустую комнату для опросов. Они зашли, дверь захлопнулась, шум отдела отрезало. Стало странно тихо. - Ну? - спросил Томиока, опираясь о край стола, стараясь выглядеть спокойнее чем чувствовал. - Уже весь город знает? - Не знаю насчёт города, - хмыкнул Санеми, - но половина этажа точно. Я пока шёл, меня один стажёр таким восхищённым взглядом проводил, будто я медаль выиграл. Он говорил обычным своим тоном, насмешливо-расслабленным, но глаза скользнули по лицу Гию внимательнее. - Ты выглядишь так, будто хочешь уйти в лес и там умереть - добавил он после паузы. - В лес - нет, - устало ответил Гию. - Скорее, перестать существовать на этом этаже. Санеми тихо фыркнул, сделал несколько шагов навстречу, остановился на расстоянии вытянутой руки. - Тебя правда так задевает, что кто-то знает?- спросил он. В голосе не было укора, только осторожный интерес. Томиока отвёл взгляд к окну. За стеклом моросил дождь, стекали тонкие прозрачные струйки, размывая отражения. - Меня задевает, что это не мы выбрали, кому говорить, - медленно произнёс он. - Что из чего-то... личного сделали историю для пересказов. Он замолчал, подбирая слова. Ему никогда не давались легко признания; каждое приходилось вытаскивать из себя, как осколок. - И да, - добавил, чуть тише. - Мне стыдно. Не за то, что было. За то, как об этом узнают. Санеми опёрся рукой о стол рядом с ним, наклонился чуть ближе. Он выглядел непривычно серьёзным. - Я не стыжусь, — сказал он. - Ни тебя, ни того, что у нас вышло. Мне было… хорошо. Настолько, что я до сих пор иногда думаю, что это мог быть сон. И если теперь все решили, что им нужно срочно это обсудить - пусть. Я не собираюсь прятаться только потому, что кому-то хочется сплетен. Гию посмотрел на него. В груди кольнуло - странный сплав раздражения, нежности и зависти к этой прямоте. - Ты всегда либо лезешь в драку, либо смеёшься, - выдохнул он. - А я... не умею так. Санеми пожал плечами. - Зато ты умеешь держать меня на плаву, когда мне хочется всё разнести. Считай, что мы компенсируем друг друга. На мгновение в комнате повисла мягкая, почти невесомая пауза. Что-то выровнялось между ними, стало чуть ровнее дышать.

---

Перерыв на обед всё расставил по местам: слухи действительно разошлись. Незуко столкнулась с Гию у автомата с кофе. Она вспыхнула, как спичка, чуть ли не уронив стакан. - Томиока-сан, я… простите, - выпалила она, опуская глаза. - Я правда не хотела, чтобы… так. Я просто очень… растерялась. Они сами начали спрашивать, а… - Ничего, - мягко перебил её Гию. - Я понимаю. Она подняла взгляд - виноватый, но в нём было и что-то ещё. Не насмешка - скорее, тёплое, тихое сочувствие. - Если что… - нерешительно добавила она, - я за вас. Ну… в смысле… вы… вроде как… подходите друг другу. По нервам, - уточнила она после паузы, видимо, посчитав это важным. Краешек губ Гию дрогнул. - Спасибо, — сказал он. - Хотя формулировка опасная.

---

Вечером, когда основная часть сотрудников разошлась, в кабинете повисла редкая, мягкая тишина. Дождь усилился, дёргал свет из-за окна. Танджиро, задержавшийся с отчётами, заглянул к Гию. - Сенсей? — чуть смущённо позвал он. - Я… эм… просто хотел сказать, что… если вам кто-то что-то говорит… или смеётся… не слушайте. Люди всегда цепляются за то, чего не понимают. Он почесал затылок, сам не зная, куда деть руки. - И ещё… вы с Шинадзугавой, кажется… стали немного… светлее, - добавил он. - Я это вижу. И мне… кажется, это хорошо. Гию кивнул, не сразу доверяя голосу. - Спасибо, Танджиро. После того как тот ушёл, он ещё какое-то время сидел, глядя на пустой монитор. Потом поднялся и пошёл искать Санеми.

---

Санеми ждал его в курилке на лестнице, прислонившись плечом к стене. Сигарета тлела в пальцах, дым извивался тонкой полоской, растворяясь к потолку. - Ну, как твой день звезды местного скандала? - спросил он. - Букеты ещё не приносят? - Букетов нет, - устало ответил Гию, подходя ближе. - Зато я, кажется, получил бесконечную подписку на сочувствующие взгляды. - А я - на тупые шуточки, - хмыкнул Санеми. - Один патрульный спросил, «кто у нас в паре главный». Я сказал, что Незуко, - добавил он, и впервые за день у Гию сорвался короткий смех. Смех вышел тихим, но настоящим. Санеми поймал его, словно заметив: вот, это — живое. Он затушил сигарету, посмотрел пристально. - Я серьёзно, - сказал он. - Если тебе нужно время, чтобы ко всему этому привыкнуть — у нас оно есть. Я никуда не тороплюсь. И если хочешь, я могу хоть завтра сказать, что у нас ничего нет, что это всё недоразумение, шутка, ошибка медсестры и коллективная галлюцинация. Гию покачал головой. - Не надо, - ответил он. Голос звучал спокойнее, чем он чувствовал на самом деле. - Я не хочу, чтобы это было ошибкой. Он сделал вдох, посмотрел прямо, без ухода. - Я просто… медленнее тебя. Мне нужно время, чтобы догнать самого себя. И понимание того, что ты… не исчезнешь, если я не буду сразу во всё это бросаться. Санеми кивнул. В его взгляде появилось что-то мягкое, очень тихое, чего он обычно не показывал. - Я никуда не делся, — сказал он. - И, к сожалению для окружающих, точно не исчезну. Они стояли рядом, в тесной клетке лестничной площадки, слушая, как дождь бьётся о стекло. Мир снаружи шептался, обсуждал, дорисовывал подробности, которых не было. Но здесь, на этом ограниченном кусочке пространства, всё было гораздо проще. Двое людей, которые пережили слишком много крови и тишины, пытались научиться жить с чем-то другим - тёплым, пугающим и упрямо реальным. Гию сократил дистанцию, едва заметно коснувшись плечом плеча. - Знаешь, - тихо сказал он, - самая странная мысль за этот день - не «все узнали», а «я рад, что это был именно ты». Санеми отвёл взгляд, уголок губ дрогнул. - Ещё слово - и я начну вести себя как идиот, — пробормотал он. - У меня и так подозрительно много счастливых дней подряд. - Это допустимо, - ответил Гию. - Никому не говори, но допустимо. Они стояли рядом, пока не остыл окурок в пепельнице, пока дождь не сменился мелкой моросью. Потом вернулись к работе - каждый к своим отчётам, своим расследованиям - но между ними уже было что-то, что не нуждалось в слухах, чтобы существовать. И пусть их совместные выезды сократились из-за расписания, встреч и бумажной волокиты, было одно, что Гию понимал совершенно ясно: каждый раз, когда он открывал дверь лестницы и видел фигуру, прислонённую к стене с сигаретой в пальцах, у него внутри становилось немного спокойнее. Даже если весь мир продолжал перешёптываться.