Врата Тьмы: Пробуждение Холода

В воздухе висела тишина, тяжёлая, как глыба льда, сжавшая горло Изабеллы. Ужас, который она увидела в глазах Кайла, был гораздо страшнее его ярости. Она не понимала, что произнесла, но его реакция, этот дикий, первобытный страх, говорила о масштабе её ошибки. Кайл стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась под толстым меховым одеянием, как будто он только что выдержал бой невидимыми врагами. Книга "Забытых Рун" всё ещё была крепко сжата в его руке, её древние страницы, казалось, вибрировали от невысказанных угроз. "Никогда. Слышишь? НИКОГДА не произноси эти слова до конца," — его голос был низким и хриплым, пропитанным отвращением, словно он говорил с отвратительным насекомым. — "Иначе ты выпустишь то, что даже я не смогу остановить." Он швырнул фолиант на ближайший стол, и книга с глухим стуком приземлилась на каменную поверхность, подняв облачко пыли. Кайл сделал шаг вперёд, его глаза, словно два ледяных осколка, впились в Изабеллу. "Что ты, черт возьми, делаешь в этой части библиотеки?" — прошипел он, его голос был полон презрения и нетерпения. — "Разве тебе не было ясно, что этот дворец — не место для твоих южных изысканий? Ты думаешь, это игра? Развлечение для принцессы, которой скучно в холодном Северном захолустье?" Изабелла не могла вымолвить ни слова. Её губы дрожали, а глаза, полные непонятого ужаса, уже начали блестеть от подступающих слез. Она не привыкла к такой откровенной, беспримесной жестокости. Она привыкла к интригам, к скрытым угрозам, но не к такому открытому, ледяному шторму. "Ты такая же слепая и беспечная, как и весь твой никчёмный Юг!" — Кайл продолжал, его голос звучал как удар кнута. — "Твоё любопытство, твоя глупость, может стоить жизней. Не только твоей, но и всех, кто остался за этими стенами! Эти книги... они не для твоих нежных пальчиков. Некоторые знания — это яд, принцесса. Особенно для тех, кто не понимает, что скрывается за каждым словом, за каждой руной." Он подошёл ещё ближе, нависая над ней, его тень поглощала её хрупкую фигуру. "Ты приехала сюда, чтобы быть моим обузой, я это знал," — он горько усмехнулся. — "Но я не думал, что ты будешь такой беспечной. Эти стены… они не просто камни и лёд. Они живые. Они помнят. А то, что ты пыталась произнести, может разбудить нечто такое, что даже я не хочу видеть во сне. Ты хоть понимаешь, какую опасность ты создала?" Слезы, наконец, хлынули из глаз Изабеллы, стекая по её бледным щекам, оставляя влажные дорожки на холодной коже. Она стиснула зубы, чтобы не издать ни звука, чтобы не дать ему ещё больше повода для презрения, но её тело дрожало. Она чувствовала себя маленькой, ничтожной и utterly обиженной. Он видел в ней лишь проблему, лишь угрозу, но не человека, который тоже оказался пленником обстоятельств. Вид её слез, этих хрупких, беспомощных капель, заставил что-то внутри Кайла дрогнуть. Это была не жалость — он давно забыл это чувство. Это было… раздражение, которое переросло в странное, незнакомое беспокойство. Её слёзы не были капризом. В них читалось истинное отчаяние, которое он, в своём собственном мраке, узнал. Она выглядела настолько потерянной, настолько жалкой в этот момент, что его гнев начал медленно угасать, уступая место холодной, но более трезвой оценке ситуации. Он отступил на шаг, его плечи слегка опустились. "Перестань реветь," — пробормотал он, его голос был уже не таким резким, но всё ещё лишённым какой-либо теплоты. — "Твои слезы ничего не изменят. Но ты должна понять: здесь нет места для невежества. Тьма не делает скидок на неосторожность." Кайл закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнув морозный воздух библиотеки. Он чувствовал, что что-то изменилось. Эта женщина, эта принцесса из Юга, оказалась не просто раздражающей помехой. Она была опасной. Не для него, а для себя и для всего, что он защищал. И если он не научит её, она может стать причиной катастрофы. "Если ты так жаждешь знаний о Севере, о Бездне," — произнёс Кайл, открывая глаза и снова глядя на неё. Теперь в его взгляде не было той прежней, всепоглощающей ненависти, лишь холодная, но расчётливая решимость. — "Тогда ты будешь учиться правильно. Моими методами. Здесь нет места для полумер и догадок. Эти знания могут быть использованы во вред, если попадут не в те руки. Или в руки тех, кто слишком беспечен, чтобы понять их истинную силу." Он подошёл к одному из дальних стеллажей, где хранились свитки, написанные на древнем, но не таком опасном наречии, как язык "Забытых Рун". Его движения были медленными, обдуманными. "Я не научу тебя магии тепла или цветению юга," — он вытащил несколько свитков, их пергамент был жёстким и потрескавшимся от возраста. — "Здесь ты научишься выживать. Научишься понимать холод, тьму, и что их сдерживает. Это не для того, чтобы ты поняла. Это для того, чтобы ты выжила. Чтобы ты не стала очередной жертвой своей собственной глупости." Он протянул ей свитки, его пальцы были синими от холода. Изабелла медленно, неверяще потянулась к ним, её слезы всё ещё текли, но в её глазах уже зажглась крошечная, едва заметная искорка чего-то нового — возможно, любопытства, смешанного со страхом и обидой. Она не хотела его уроков, но понимала, что у неё нет выбора. Этот Ледяной Дворец был её тюрьмой, а Кайл Нордвинд — её самым суровым, самым нежеланным надзирателем.