Навсегда в твоих объятиях

Было тихо. Я сидел в своей комнате и скучал. Скучал по нему, по Скэриэлу.

Наша ссора снова закончилась не на хорошей ноте. Прошла всего неделя, а казалось, что прошло десять лет. Я был зол и винил в этом только себя. Зачем я так с ним поступил? Зачем поддался эмоциям? Я не знал. Была уже полночь. Из-за сильных переживаний в последнее время я совсем вымотался. Клонило в сон. День за днём я ждал, когда на меня подует лёгкий ветерок со стороны окна, в которое всегда залезал Скэриэл, навещая меня. Но ожидания были напрасны. Я укутался в одеяло с головой и заснул, отпуская мысли куда подальше.

Ветерок.

Он нежно коснулся моей кожи, от чего пробежали мурашки. Стоп. Откуда в моей комнате ветер?! Я молниеносно вскочил и увидел Скэриэла. Он сидел на подоконнике, видимо, только что забрался ко мне. На меня нахлынуло чувство горечи и одновременно радости. Тишина длилась будто вечность. Нарушил её Скэриэл. — Готи, можно мне войти? — В его голосе были уловимы нотки грусти, отчего мне стало ещё печальнее. — Да, конечно, — слова давались мне нелегко. Это я разозлился на Скэра, требуя ответы на мои вопросы. Я снова провёл грань между нами, и мне хотелось бы её навсегда разрушить и больше не строить. Тут Скэриэл, подходя ко мне, тихо проговорил: — Я пришёл поговорить, — устало произнес он, — и извиниться, что вёл себя так и врал. Я должен был извиниться. Снова веду себя как трус. В этой ссоре был виноват лишь я: требовал слишком многого, сам не рассказывал ему ничего, врал, злился на него, а сам был хуже. — Нет, Скэр, ты не должен извиняться, — сказал я ему, глядя прямо в глаза. — Это моя вина. Не должен был вести себя так. Не знаю, что со мной происходит в последнее время. Я срываюсь на всех: Сильвию, Фанни, Лору. Даже Габриэлла пострадала из-за меня. Не хочу, чтобы ты пострадал. Я не хочу больше ссориться. Мне это совсем не нравится. На секунду мне стало даже легче, что я высказался о том, что меня волновало последние несколько дней. Не прошло и минуты, как Скэриэл заговорил: — Готи, не вини себя. Я понимаю, сам был в подобных ситуациях. И то, что ты иногда злишься – это нормально. Злость не всегда можно сдерживать глубоко в себе. И я знаю, как это сложно. Я никогда не обижусь на тебя. Ты – мой самый лучший друг, — сказал он с уверенностью в своих словах, смотря на меня искренно, тепло. Через долгую минуту он проговорил: — Я тоже не хотел тебя обидеть. Понимаю, скрывал очень многое, но боюсь, что моя гадкая правда разделит нас навсегда, и никакие извинения тут не помогут. А этого я очень сильно не хочу. Не знаю, как ответить тебе на вопросы, которые так больно мне держать в самом себе. Он опустил голову и еле слышно, но с самой чистой искренностью произнес: — Готи, за всё это время, которое я провел с тобой, много раз понимал, что очень сильно ценю тебя. Ты мой единственный друг. И никогда не перестану повторять, что ты нравишься мне. Я никогда не брошу тебя. Буду рядом до самого конца. На душе мне стало очень тепло. И я понял, что нет никого лучше Скэра. Он моё всё. Тот, кто всегда рядом, будь это грусть, радость, веселье. Пусть его тайны будут гадкими, но из-за них я не перестану быть с ним. Я притянул его к себе и обнял. Так крепко, будто мы не виделись годами. Не знаю, сколько мы так сидели, но мне это безумно нравилось. Теплые, нежные, говорящие не отпускать друг друга никуда. Я отстранился и взял его лицо в свои руки, проговорив: — Ты мне тоже нравишься, Скэр, — притянул ближе и поцеловал. Мы смотрели глазами, полными любви, заботы.