SILVIUM

Темнота здесь была не просто состоянием-она была живой. Она обнимала его каждое утро, каждый вечер, каждый момент между. Она лизала стены, пряталась в углах и говорила с ним тогда, когда больше никто не говорил. Он не знал, сколько времени прошло с последнего «дня». Здесь не было дней. Только режим. Пробуждение. Осмотр. Инъекции. Тесты. Покой. Иногда-боль. Иногда-пустота. Иногда-странные видения. Он сидел на краю своей койки, босые ноги касались ледяного пола, но он не чувствовал холода. Он вообще почти ничего не чувствовал. Кроме... этого. Маленького жжения где-то за грудиной. Там, где что-то должно было быть. Сердце? — 07-й, ответьте: слышите ли вы голоса вне пределов коммуникационного поля? Голос в наушнике вдавился в ухо, сухой, отрывистый, безэмоциональный. Он не ответил сразу. Его пальцы медленно сжались. Он смотрел на свои руки слишком белые, слишком тонкие, с синими прожилками. Эти руки не принадлежали ему. Или... принадлежали? —Нет, — ответил он. Голос чужой. Или свой? —Зарегистрированы отклонения в фазе сна. Снижение активности подавляющего импланта. Будет проведён дополнительный анализ. Сон. Да. Он снова видел сон. А это было запрещено. Во сне он стоял перед зданием. Старое, облезлое, с ржавой вывеской на корейском. — "Дом надежды". Он знал это здание. Он когда-то... Бежал там по ступенькам. Ловил чей-то смех. Рядом с ним кто-то был. Мальчик. Чуть младше. Чёрные глаза и ямочка на щеке. — Тэхён! Жди меня! — Куки... Он проснулся в тот момент, когда голос снова окликнул его. Имя резануло, как осколок стекла. Кто такой Куки? — Приняты отклонения в нейросети. Память будет стерта частично. Приготовьтесь. Он закрыл глаза. Как всегда. Но внутри... внутри он больше не хотел подчиняться.