Запрыгивай, подвезу

***

      Две чашки чая, источая аромат чабреца с оттенками смородины, стояли ровно. Поднос в руках Фаенона почти не дрожал, что уже можно было причислить к небывалым достижениям личного секретаря одного заносчивого директора. Он делает успехи.       — Молодец, наконец-то научился, — беспристрастно отозвался другой мужчина. Он не сводил увлечённого взгляда с монитора, изредка что-то щёлкал мышкой да сверялся с документами в руках, протянутых ему Фаеноном.       — Так я ведь уже выучился у вас, профессор Анакса, — вежливо улыбнувшись, подмечает Фаенон, поставив поднос на близстоящий столик. Нет, ни в коем случае не на рабочий, ведь на рабочем полным-полно папок и бумаг да и чай лучше пить в отведённое для него время.       К слову, если судить по настенным часам — Фаенон вскинул взгляд поверх массивного кресла Анаксы, в котором этот самый Анакса чуть было не утопал со своей хрупкой фигуркой, — перерыв наступит ровно через две минуты и тридцать секунд. Идеально. В конце концов, Анакса, даже если и полюбил пить чай в компании этого негодника, был очень пунктуален.       — Анаксагор, — недовольно поправил он его через две минуты и двадцать девять секунд, смерив подтянутого крупного мужчину, чей пиджак едва справлялся со своей задачей, прищуренным с долей осуждения взглядом.       Фаенон всё это время безропотно стоял и ждал и чуть было не забыл про то, что в кабинете он не один. Всё-таки директор будто бы жил в своём мире, и Фаенон старался в этот мир не проникать. Разве что чуть-чуть. Больно уж ему нравилось этот серый — по нескромному мнению самого Фаенона — мир Анаксы раскрашивать.       — Анакса... гргр. Анаксглаз. Анаксалмаз. Простите, не получается, — он виновато развёл руками, но улыбка и интонация, как бы Фаенон не пытался их сокрыть, казались издевательскими. — Язык не слушается. Видимо, это врождённый дефект речи. Я ведь уже рассказывал ещё тогда, в университете, помните?       — ...       Анакса почти свыкся с поведением своего бывшего ученика, ведь главное было то, что порученную работу он выполнял в срок и со звонками расправлялся на раз-два, да и в целом больше помогал, нежели пытался отвлекать. Чёрт с ним, пусть и дальше дурачится, и...       Анакса принюхался к своей чашке, подозрительно прищурился, покосился на белобрысого мужчину, на чьём лице не переставала играть его фирменная улыбочка, а затем снова посмотрел на чайную поверхность. Казалось, будто Фаенону ну прям не терпится увидеть, как его начальник испробует этот божественный напиток. Анакса про себя усмехнулся — Фаенон слишком открыт в своих шалостях.       — Я что, беременный?       Фаенон поперхнулся воздухом, услышав столь щекотливый вопрос, да ещё и произнесённый столь обыденным тоном. Чашка едва не выскользнула из рук, и, пока он боролся с гравитацией — по щекам стал растекаться румянец, который он тут же попытался замаскировать за облачками пара. К таким речам он совершенно не был готов. И как он должен реагировать?.. Посмотреть повнимательнее на его живот — что уже кажется абсурдом, ведь Анакса мужчина, — отшутиться и сказать, мол, да, я видел ваш тест на беременность, простите, извините? Про отцовство вопросов лучше вообще не задавать, а то кто знает — вдруг Анакса к его мелким шалостям припишет ещё и щедрую порцию домогательств?..       Нет. Ничего, что нарушило бы личные границы Анаксы, Фаенон точно не совершал. Он глухо кашлянул в кулак, выглядывая из-за чашки.       — Что, простите?       — Или ты видишь во мне ребёнка? — заметив замешательство на лице другого, он намеренно стал тянуть время, позволяя Фаенону прощупать каждый момент этого неловкого разговора. Когда Анакса удовлетворил своё озорное желание, он с осуждением кинул: — Ты забыл положить лаванду.       — А... простите? Я-я переделаю, — с оттенком смущения Фаенон виновато улыбнулся и уже хотел было встать, но простым жестом руки Анакса остановил его неуклюжие потуги.       — Повторяешься, — Анакса кратко усмехнулся, выжидающе постучал пальчиком по фарфоровой поверхности и, когда Фаенон наконец-то уселся в кресле поудобнее, попросил: — Хотя... принеси лавандовый чизкейк.       Фаенон подавил вздох раздражения, но улыбка уже дрогнула, выдавая в нём малую долю недовольства. Анакса — просто змей, наблюдающий за другими из своего уютного гнёздышка. Фаенон, вернув свою чашку на поднос, сохранял прежний оптимизм и вежливо поинтересовался:       — У нас что, холодильник офиса набит всеми десертами мира?       — Кто тебе сказал, что чизкейк там? Сходи в пекарню через дорогу.       Ах, ну конечно. И Фаенон ведь сходит! Будет, конечно же, на каждом шагу проклинать эти мелкие эгоистичные поручения, но сходит! Всё-таки — исключительно по личной прихоти Анаксы — и это с некоторых пор входит в его обязанности.       — Давай, давай, — подгоняет его Анакса, откидываясь в кресле и сцепляя пальцы перед собой. — Чай уже едва тёплый благодаря твоим стараниям.       И ничего он не "едва тёплый", а всегда чрезмерно строгий Анакса любит преувеличивать. Ну и ладно, Фаенон не из робких и не из обидчивых. Он просто сходит за десертом, принесёт его, поставит Анаксе прямо перед его чутким носом и будет ждать: когда же, наконец, он сделает первый глоток из чашки Фаенона? Анакса уже наверняка догадался, что его секретарь решился на очередную мелкую пакость, и пока Фаенона не будет — тот наверняка поменяет чашки местами...       — Кстати, — начал Анакса, и Фаенон был вынужден остановиться в дверях и послушать. — Ты и Мидеймос всё ещё?..       — Ну и вопрос от вас, профессор, — он усмехается, пряча неясное ему смущение за очередной улыбкой и ехидными речами. — А вы что, уйдя развивать собственные проекты и основав компанию, вдруг начали испытывать интерес к людским низменным желаниям?       — Пф, не смеши меня, — тонкая улыбка трогает его уста. Он всем своим видом показывает, что насмехается над всем, что не касается науки и здравого смысла. — Просто хочу знать, что в случае чего он сможет тебя забрать, как забирал во времена твоей учёбы, — он подавляет желание закатить глаза, ведь, не зная почему, но Фаенон каждый раз делился с ним своей радостью. — Например, если я оставлю тебя кое с какими бумагами... думаю, они не займут много времени.       Ох, да он же точно знает, что Фаенон подмешал что-то в чай, но не говорит об этом напрямую!.. Ведь не так и важно, на сколько он задержится, если приехал он на своей машине и на ней же может вернуться домой.       Анакса, махнув рукой, отпустил Фаенона, не дав ему ответить. Ответ на словах был не так и важен, ведь Фаенон, стоило ему услышать имя Мидеймос, аж засветился, а в глазах заплясали озорные искорки. Слишком просто, но... забавно. Анакса даже вспомнил все те нелепые ситуации, когда он ещё вёл занятия у Фаенона, а Мидеймос только появился в жизни этого влюблённого паршивца.       — Анакса-Анакса! Я не смогу сегодня остаться, я обещал Майди — ну, помните, я вам рассказывал про брутального мужчину в косухе и с мороженным? — так вот я обещал сходить с ним и покормить уточек... Уточки не кормленные!       — Что, прости?.. И профессор Анаксагор. Ах, да иди уже.       — ...Анакса, профессор Анакса! Я завтра опоздаю, ведь Майди — сегодня поздно ночью, представляете?! — в общем он играет на барабанах, и они устраивают концерт, и я тоже приглашён! А я ну очень хочу пойти, ведь Майди пригласил меня лично!       — Профессор... Профессор Анаксагор. Фаенон — иди.       — Анакса-а-агррр! Тьфу! Профессор! Ну подождите, я ведь хочу вам сказать, что Майди и я теперь...       — О Боже.       — О, вы уверовали в Бога?       — Иди. Просто иди, Фаенон.

***

      Из динамиков доносится басистый рифф гитары — его низкое рычание подхватывает ритмичный стук палочек, бойко отбивающих по барабанам и звенящих, словно бьющееся стекло тарелок. Барабанщик будто сражается с легионами монстров, а не репетирует новые песни в гараже со своей группой. Звон и грохот сливаются воедино, а после — подключается мужской вокал.

На работе говорит начальник: «У тебя не должно быть личной жизни! Будь послушен, сохраняй молчание! Притворись тупым! Всё равно тебе делать нехуй, А у нас тут санкции и кризис! Интересами родного цеха Жить обязан ты!» Неужели в самом деле я для этого рождён?

      — Тц, — Мидей, отбивая по барабанам всё слабее и глуше, не выдерживает и недовольно прикрикивает на Су: — Раскованнее, ну же! Чего ты стесняешься? Кевин! — обращается он к стоящему сбоку бас-гитаристу, — ты же не вытрахал из него весь его невъебический талант?       — ...именно этим я вчера и занимался, когда ты сказал, что Фаенон случайно пролил сок на твои единственные и неповторимые и такие охуенные штаны и что прийти ты не сможешь, — невозмутимо отозвался Кевин, припоминая их разговор по телефону и сбивчивое дыхание Мидея, которое бесспорно служило жирным намёком на их сексуальную деятельность. Он даже не повернул к нему головы, а продолжил отбивать по струнам бас-гитары.       Су рассеяно оглядывается: пальцы едва не соскальзывают со струн электрогитары, а всё потому, что от их разговоров появляется жуткое желание доказать, что никакой он не мямля. Он напрягает лёгкие и бодро выпаливает из себя каждое слово:

Кто все эти люди, чтоб учить меня жить? Пускай они отвалят! Я решу всё сам! Им никакого дела до моей любви! Все эти грёбаные люди – просто пыль в глаза!

      — Давай, давай! Выпускай дух свободы на волю! Покажи себя! — мотивирует его Мидей, ударяя по барабанам и тарелкам всё сильнее и громче. Он трясёт головой, сбивается с ритма, перегоняет остальных, когда смешивает музыку в своеобразную какофонию, но он уже вошёл в боевой раж. Его не остановить! Да, впрочем, никто и не пытается, даже если Мидей переигрывает.       И Су заряжается: атмосферой, его речами, поддержкой Кевина, прильнувшего к его плечу в кратком ласковом жесте, распаляющим тело и душу. Он вдыхает как можно больше воздуха в лёгкие и вместе с Кевином горланит в микрофон:

Верещит говорящий ящик: «Мы лишим тебя собственных мнений! Мы тебе проговорим, покажем Всё, что нужно знать! Кем работать, кому молиться, За кого поставить крест в бюллетени, С кем ебаться и чем гордиться!..»

      — Итак... — спокойно начал Кевин, когда гараж, спустя несколько куплетов и в связи с определёнными обстоятельствами, наконец-то погрузился в тишину. — По итогам сегодняшней репетиции, Су научился выпускать "дух свободы", обнажив задницу и смачно шлёпнув себя по правой ягодице...       — Это... разовый случай. Я думаю, — с оттенком смущения проговаривает потупивший взгляд в стену Су. — Ты прям отслеживал, по какой я ударил?.. Мхм... — Пальцы нервно перебирают поверхность микрофона, из-за чего каждый стук пальцев с бирюзовыми ноготками, выводимый на колонки, оглушает маленькое пространство и его обитателей.       Кевин поворачивается к нему и молча выключает микрофон. Накрыв руку Су, он нежно поглаживает его большим пальцем по тыльной стороне ладони, проходит по выпирающим костяшкам, показывает свою поддержку. Су улыбается, немного успокаивается и оставляет микрофон на ножке в покое. Секундой позже Кевин продолжает, повернувшись к развесёлому другу и его дырявой проблеме:       — А Мидей на свои деньги будет обновлять то, что сломал.       — Э-эй!.. — он хотел было поспорить, но ведь... спорить-то было не о чем.       Почесав затылок, он повёл плечами и наконец кивнул, соглашаясь, что немного переусердствовал. Совсем чуть-чуть. Дрожь всё ещё распространялась по рукам после пережитого адреналина, пальцы нехотя разжали сломанные напополам палочки. Секундой позже они с характерным грохотом угодили в дыру в барабане.       Услышав писк телефона, Мидей полез рукой в карман, выудил его и принялся читать. Вскинувший голову Су анализировал своего друга: вот он, не скрывая своего счастья, снимает с себя насквозь мокрую налобную повязку. Несмотря на усталость, он улыбается, источает вокруг себя ауру счастливого котёнка, в поле зрения которого оказалось его любимое лакомство. А вот он же, но несколькими секундам позже: брови медленно ползут к переносице, глаза из-за взмокшей чёлки прищуриваются, и доносится от него совсем не кошачье жалобное мурчание, а недовольное рычание.       — Что случилось? — подходя ближе, мягко поинтересовался Су, попутно снимая с себя гитару и собирая выбившиеся из высокого хвоста растрёпанные волосы.       — Фаенону не сидится на жопе ровно, — приложив руку к лицу, ответил Мидей. Но он всё равно повернул телефон экраном к друзьям.       Мой пиздюк: заеби ебя забери замани за с соб       — Он... бухой? — невозмутимо предполагает Кевин, выглянувший из-за плеча Су.       — И глухой. Он не слышит моих звонков и настойчиво отправляет сообщения. Уже деся... одиннадцатое.       Однако следующее сообщение получилось вполне осмысленным, вот только Мидей, смутившийся глупостей паршивца, решил никому его не показывать и прочёл сам.       Мой пиздюк: Позови меня с собой, я приду сквозь злые нооооочи~       — ...пойду заберу его, пока он не заблудился в этой "злой ночи".       — Сам не заблудись! — кинул ему вдогонку Су, наблюдавший за тем, как Мидей открывает двери гаража. — И откати мотоцикл, прежде чем...       Рёв мотора разносится по округе, заглушает собой речь патлатого парня. Тот только и успел, что зажать уши, прежде чем Мидей, дав газу, выехал из гаража.       — И на дорогах осторожнее! — продолжает прикрикивать Су, даже если Мидей, умчавшись, уже ничего не слышит.       Кевин прижимает ладонь к губам охнувшего парня, даёт успокоиться и сделать вдох, после чего опускает руку на горло. Пальцы прощупывают тонкую кожу, нежно переминают и подцепляют тонкий ремешок чокера, а увлечённый этим делом Кевин шепчет, разрезая возникшую между ними тишину:       — Поберёг бы голосовые связки для закрытого выступления.       Су косится на улицу за дверями гаража, на окутывающую город ночь, да медленно кивает, понимая его намёк.       — Дома. И после ужина. Я проголодался.       — Ну вот, — понуро отзывается Кевин. Синие глаза отдают лёгким холодом, за которыми скрываются так любимые Су любовь и привязанность. — А я думал взять тебя, пока в твоих руках будет чёрный вытянутый... микрофон.       — ...я не буду голосить в него, пока мы будем заниматься любовью.       — Но согласись, эти звуки вызвали бы интересный... переполох по всему району.       Су колеблется с ответом, ведь подобное не может не перегружать его мысли и не подкидывать всё больше и больше интимных сценок, которые могли бы происходить прямо здесь, в захолустном гараже у чёрта на куличиках. От подобных разговоров во рту пересыхает, и он инстинктивно тянется за бутылкой. Впрочем, Кевин его опережает. Под робким взглядом парня беловолосый открывает бутылку, подносит горлышко к приоткрытым губам — что, из-за того, как он это делает, по меркам Су уже выглядит вызывающе — и набирает немного воды в рот. Помедлив секунду и уловив интерес в глазах Су, он притягивает его к себе и соединяет их губы в поцелуе.       Су издаёт неразборчивое мычание, по лицу распространяется жар, он прищуривается. Он разгоняет волны трепета, захлёстывающие его с головой, и цепляется за прилипшую к телу майку Кевина. Кевин наступает и вынуждает сделать пару неустойчивых шагов назад. Жидкость, передаваемая из уст в уста, стекает по губам. Несколько шаловливых капелек ползут по подбородку, оставляют за собой мокрые дорожки, которые Кевин, прекратив поцелуй, в ту же секунду слизывает.       Кадык неровно двигается, когда Су вытягивает шейку и подставляется под прохладу родных губ. Он закрывает глаза, распаляемый желанием. Дыхание выходит медленным, рваным, ожидание искрит на кончиках пальцев.       — Пойдём, — как ни в чём не бывало говорит Кевин да вдобавок ещё и отворачивается.       Запрокинувший голову Су мелко подрагивает и наконец выпрямляется. Чуть заплывшим взглядом он несколько секунд смотрит на его затылок, ведёт ладонью по собственному телу, очерчивает плоский животик и опускается ниже, туда, куда уходит змеистая татуировка. Всего один жест, один чёртов поцелуй без каких-либо других прикосновений, а его уже плавит от напряжения. Да чтоб этого манипулятора...       — К чёрту дом. — Су, может, и смущаясь, но всё-таки хватает его за руку и втягивает в новый, жадный поцелуй.       Кевин довольно щурится, отвечает на его страсть и проскальзывает ладонью под одежду. Су совсем не умеет держать себя в руках, особенно после репетиций и концертов... чем Кевин всласть пользуется, когда хочет заняться шалостями на своих условиях. Нет, микрофон, конечно же, он включать не собирается, но двери гаража, щёлкнув кнопку на пульте, лучше закроет.

***

      — Ты достал спамить, — Мидей остановил мотоцикл, вздохнул и похрустел пальцами в полуперчатках.       Фаенон, улыбаясь и принимая от него шлем, позволяет себе задержаться на секунду другую и хорошенько разглядеть своего парня. Вокруг рельефных бицепсов привлекательно натягивается плотная ткань кожаной косухи — под ней скрывается сетчатая майка с высоким чёрным воротом, за который Фаенон, при других обстоятельствах, с радостью бы схватился и потянул вверх, имитируя давление от ошейника. Узкие штаны обтягивают крепкие бёдра; округлые ягодицы, примостившись на кожаной сидушке хочешь не хочешь, а привлекают к себе внимание любого мимо проходящего коллеги Фаенона.       Он довольно сощурился, покосившись на них. Не их. Мидей только его. На правой ягодице даже стоит его метка — сине-фиолетовый укус от слишком страстного ночного секса, за который, по правде говоря, Мидей его по головке не погладил. Бедняга. Тот переминается своими аппетитными половинками да не знает, как бы так лучше сесть, чтоб не давить на больное место.       Мидей замечает его пожирающий взгляд. Он, фыркнув и поняв, что Фаенон пока с места не сдвинется, принимает немой вызов и цепко смотрит прямо на него. Секунды идут, ночной воздух приятно охлаждает разгорячённое после репетиции и езды тело, но Мидей не торопится. В свою очередь он восхищается этими аккуратными складками на серых брюках да глазами вылизывает ключицы, видимые из-за расстёгнутой на верхних пуговицах рубашки. Белая ткань натягивается, обрисовывает мощные грудные мышцы, а элегантный чёрный пиджак, идеально сидящий в крупных плечах, заканчивает его образ офисного сотрудника. На удивление Фаенон крепкий и в хорошей форме, и не без причины.       В фитнес-зал они ходят вместе, и иногда такие походы даже приносят небольшие приключения, ведь в процессе их заносит в тесные кабинки душевых. Там, прижавшись друг к другу грудями и включив воду, чтобы прохладные капли стекали по их вспотевшим телам, они высвобождают накопившееся напряжение. В последний раз, жадно целуясь, Мидей отдал право Фаенону вести их, и тот, робко опустив руку и взяв в кольцо пальцев оба их до боли возбуждённых члена, принялся удовлетворять потребность.       Ах! Как же Фаенон тогда смущался, делая это! Он то и дело оглядывался по сторонам, прислушивался к каждому шлепку босых ног за тонкими соседними стенами да покусывал губы Мидея до сладкой боли. Мидей заметил ещё тогда — Фаенону нравятся подобные интимные шалости, хоть он и старался вести себя так, словно контролирует ситуацию целиком... Смешно. Смешно и до чёртиков возбуждающе, особенно если в один из таких моментов взять, занести ладонь да смачно шлёпнуть взвизгнувшего Фаенона по его мокрой охуенной заднице.       Мидей кашлянул, намекая и себе, и ему, что пора бы ехать, иначе он раздерёт и эту рубашку, и эти штаны на его заднице, и, аккуратно приспустив трусы — нагнёт прямо у дверей компании.       — А я ведь тебе целую песню написал в сообщениях! — весело отзывается Фаенон, надевая шлем на голову. Слышимость приглушается, а в ноздри тут же ударяет запах Мидея — тяжёлый, терпкий, но такой насыщенный, от которого внутри всё трепещет и сжимается. Губы искривляются в ухмылке, и хорошо, что из-за шлема никто не видит его зарождающегося влечения. Он заводит руки за Мидея и крепко сцепляет те на животе. — Долго ты конечно ехал, но ладно... Эй, Майди, а где мой шлем?       — Забыл, а что до "долго ехал" — я не слышал твоих истошных сообщений. Я был занят.       — Эй, как ты мог его забыть? Да и... Постой. Ты ведь дал мне свой и теперь поедешь так? — Фаенон хмурится, но глубоко в душе испытывает радость от получаемой заботы. Это небезопасно, однако вид Мидея с растрёпанными волосами ему ох как нравится. Вот бы ещё вцепиться в них, запрокинуть голову и вырвать из горла охрипший низкий стон. Фаенону нравилось представлять Мидея в разных вариациях да вспоминать прошлое. Сидя на работе, ему очень не хватало его внимания.       Мидей оглянулся по сторонам, проверяя, что машин нет и под колёса никто не прыгает.       — Не нагружай меня, Фаи, — он медленно тронулся с места, вставая на повороте на главную дорогу. — Я устал и хочу принять душ. Я думал ты уже дома. Где твоя машина?       — ...Анакса не переставлял чашки.       — Хах?       — Чашки. Ну, чай, — со вздохом сообщил Фаенон, прижавшись к его спине, когда Мидей немного ускорился. — Я подлил ему немного спиртного — совсем чуть-чуть! — решил развеселить, а он... — В голове сразу же промелькнуло воспоминание, как он выдумывал способы и отвлекал Анаксу, чтобы поменяться с ним чашками. Наверное, он выглядел как озорной ребёнок, коим Анакса считает его и до сих пор. — В общем, мне за руль нельзя, вот я и позвал тебя, мой принц на... чёрном металлическом коне. А машина на стоянке.       — Ты... что сделал? Хочешь, чтобы тебя уволили?       — А? Да нет, это у нас такие игры! — беззаботно прикрикнул он, когда шум дороги стал заглушать их разговоры.       — Игры... — он мысленно усмехнулся с его причудливых способов скрасить себе рутинную напряжённую работу. — Фаи? Избавь меня от своих глупостей хотя бы на время поездки. Помолчи.       Фаенон и замолчал. Правда, совсем ненадолго. Городские огоньки, мелькающие по обеим сторонам от них, смазывались в цветистые пятна. В голове немного плыло от выпитого горячего чая и тех крох алкоголя, которые уже всосались в кровь и распространились по телу. Мозг не то чтобы отказывался подчиняться, но некоторая степень лёгкости присутствовала.       Ему хотелось дурачиться.       — Майди! — весело пропел он.       — Что?!.. — лишь чуть повернув голову в сторону, но не спуская взгляда с дороги, откликнулся Мидей.       Фаенон покрепче вцепился в него: пальцы просочились в отверстия сетчатой майки, подушечки коснулись напряжённых кубиков пресса. Мидей, привыкший к тому, что Фаенон просто соскучился и проявляет так свою привязанность, не шелохнулся и продолжил вести мотоцикл.       — А... Как день прошёл?       — Тебе жизненно необходимо узнать? Узнать вот прямо сейчас? Ты не думаешь, что я сейчас несколько занят?       — Так ты веди-веди, просто...       — Неудобно говорить, Фаи!       Фаенон насупился. Неудобно? Не слышит? Ну и не надо. Фаенон и его слегка захмелевший мозг найдут себе другое развлечение в попытках вернуть к себе немного внимания. Например, он мог бы поднять руку немного выше и...       — Тц, Фаи, сволочь! — прикрикнул на него Мидей, но из своего положения никак не мог повлиять на его шалости.       Почувствовав, как сердце быстро застучало от осознания новых возможностей да с каждым ударом начало ещё сильнее разгонять кровь по венам, Фаенон поднимает уже обе руки и беззаботно повторяет:       — Да ты веди, Майди, веди! — он прищуривается, прикусывает губу, чтобы не переусердствовать. Нащупав крупные грудные мышцы, он, лаская, мнёт пальцами упругую плоть, прерывисто выдыхает и сильнее налегает на его спину. Ощущения просто непередаваемые, да Фаенон ни с кем и не думает делиться своей аппетитной находкой. Он бесцеремонно лапает липкую кожу, осязаемую меж ниточек сетки, щупает вокруг сосков, чуть растягивает слова и со смешком проговаривает: — М-м-м... найс... Ну какие же у тебя бубы, Майди! Ну и как прикажешь мне держаться? Хотя, я ведь уже держусь. Крепко держусь, Майди, не переживай за меня!       Фаенон улыбается, сбивает дыхание от нарастающего возбуждения.       — Остановись. Сейчас же, — ругают его в ответ.       — Релакс, Майди, релакс, — он бы промурчал ему на ушко, но вынужден только прикрикивать из-за свистящего ветра. Да и шлем мешает, вынуждает сидеть, чуть откинув голову назад.       Неудобно абсолютно всё: от их поз до набухшего в штанах члена, который уже натягивает ткань и без того натянутых брюк и упирается промеж сочных ягодиц Мидея. Но пальцы продолжают ощупывать, ласкать и сминать грудь стиснувшего челюсти Мидея, пока наконец не находят искомое. А-ах... вот и они!.. Фаенон пару раз нажимает да слегка оттягивает металлические бусинки, расположившиеся по обеим сторонам от сосков. Мидей не удерживает себя от короткого, сорвавшегося с губ выдоха.       — Паршивец, я за рулём, и... — он замолкает, опустив взгляд на приборы. — Твоё счастье.       — Хм?.. Что ты там бормочешь?       — Бензин, говорю, кончается! — прикрикивает он и поворачивает в сторону заправки. — Нужно бы заправить бак...       — А... моё счастье здесь причём?       Мидей не одаривает его ответом, а пальцы Фаенона нет-нет да со временем прекращают свои попытки покрутить его за соски. Надо немного успокоиться. Всё-таки они мало того что в обществе, так ещё и на дороге. Кончики ушей Фаенона вспыхнули от воспоминаний, ведь мозг тут же подкинул ему образы того, как когда Мидей уводил его в душевую фитнес-зала, а всё потому что Фаенон сам его провоцировал. Он то случайно касался его бицепсов, то нарочито долго проводил ладонями по груди, хлопая и подбадривая, то, лукаво щурясь, намеренно вёл себя сексуально и вызывающе. Стоило всего лишь зачесать волосы назад да пару раз оттянуть прилипшую к телу майку, как Мидей срывался с места и тащил Фаенона в душ.       Сейчас же... Мидей действительно заехал просто подзаправиться, правда?..       Остановившись возле бензоколонки, Фаенон отпустил его и слез с мотоцикла, да снял, наконец, шлем и положил его на сиденье. Мидей слез следом, поставил свою железную лошадку на подножку, бросив косой взгляд на Фаенона и его нелепые действия.       — Ты сейчас серьёзно? — усмехнулся Мидей и пошёл в сторону маленького минимаркета. — Ну и нелепо же ты выглядишь, Фаи.       Фаенон беззаботно фыркнул, отвернулся и повязал пиджак на своём поясе. Ну, да, смотрится, наверное, как школьник. Как очень безалаберный школьник-придурок, да вдобавок ещё и переросток.       — В душе я всё ещё ребёнок! — весело заверяет его Фаенон, стараясь не смущаться своего возбуждения, проходя мимо редких прохожих.       — Ну хоть не в ду́ше, иначе бы я уже давно получил статью.       Фаенон кратко усмехается да косит взгляд в сторону, когда мозг подкидывает ему множество воспоминаний эротического характера. Мидея хотелось абсолютно всегда, и лишь наличие общества хоть как-то сдерживало его порывы.       — ...Майди, а...       Он не успевает договорить, как его вдруг хватают за руку и утягивают за угол минимаркета. Когда спина оказывается прижата к холодной стене, Фаенон испуганно втягивает воздух в лёгкие и оглядывается по сторонам. От контраста температуры он шипит и дёргается, но ему не дают извертеться и прижимают обратно к стене. Прильнувший к нему Мидей впивается в открытые губы жадным порывистым поцелуем, колено толкается, раздвигает бёдра ошарашенного Фаенона.       — М-Майди! — распаляясь, он хватается за его плечи, кожаная косуха скрипит под пальцами. Он тихо всхлипывает, подавляет в себе желание громко застонать и привлечь к ним внимание. — Т-ты ведь... мото... мотоцикл оставил.       Вероятность того, что кому-то захочется заправиться в полпервого ночи, была невелика, но она всё-таки присутствовала. Да и рядом стояли другие бензоколонки с тем же топливом, а значит проблем быть не должно.       — А ты не отвлекайся, — перемежая слова с поцелуями, Мидей давит ему на голову и опускает ниже.       Фаенон ведёт губами по подбородку, оставляет смазанные поцелуи на кадыке и, оттянув ворот, прикусывает шею возле образовавшейся ямки.       — Ты... чёртов извращенец, — выдыхает Фаенон, присасываясь к солоноватой коже. Голос дрожит от возбуждения, но не от гнева.       Мидей довольно усмехается, чувствует, как под пальцами напрягается тело Фаенона, как плечи не то опускаются, не то снова поднимаются. Фаенон колеблется, страшится, что кто-то может их увидеть, но продолжает делать вид, что его это нисколько не смущает. Мидей обожает эту упёртую черту в своём возлюбленном.       Он давит сильнее, заставляет опуститься ниже и наталкивает губами на сосок.       — Давай же, ты же так этого хотел несколько минут назад, — глумится он, сипло шепча над ухом Фаенона да запуская руку в его волосы.       Фаенон, согнувшись в этой дурацкой позе, резко выдыхает и обдаёт горячим дыханием тугой бугорок. Вскинув робкий взгляд сначала на Мидея, а затем оглянувшись по сторонам — он жадно присасывается.       — Мхм... — Мидей дёргается, хочет запрокинуть голову, но удерживает себя и продолжает смотреть вниз на то, как язык Фаенона прижимается к возбуждённому соску, как губы накрывают бусинку в очередном жадном посасывании. Зубы надавливают на нежную плоть, вынуждают Мидея коротко всхлипнуть и прикусить свободную от головы Фаенона руку. Он оттягивает зубами сосок, несколько раз порывисто лижет и давит чуточку сильнее, посылая по телу бесчисленное множество мурашек. — Б-боже, блять...       Фаенон усмехается. Проколов соски, Мидей в этих местах стал куда чувствительнее, чем был раньше, в их первый месяц знакомства. Как Мидей сам о себе отзывается: "Нервы там стали как оголённые провода". Язык елозит по правому, пока у левого он сминает сетку. Пальцы теребят кожу меж тонких полосок тканей, изредка касаются холодного металла пирсинга, пока в один момент указательный и большой вдруг не прищипывают находящуюся посередине плотную бусинку.       Мидей мелко содрогается, глаза закатываются от острых, с оттенком лёгкой боли, волн наслаждений. Его мутит от дальнейшей перспективы не просто подразнить себя и Фаенона, но и пойти дальше и всё-таки выебать этого паршивца, не доезжая до дома.       Где-то рядом раздаются шаги, доносятся чьи-то голоса. Фаенон замирает, но Мидей продолжает давить на затылок, не даёт поднять головы и отстраниться.       — Продолжай, — усмехаясь, низко шепчет Мидей, хотя внутри и у него только что всё перевернулось, а взгляд метнулся на угол.       — М-м-м!.. — тихо поскуливает Фаенон, дёргаясь и упираясь ладонями в его груди. Не то хочет схватиться, не то оттолкнуть да со вспыхнувшим лицом оглядеться.       — Вылизывай, ну же. Расчехляй все свои блядские фантазии обо мне. Обсасывай и кусай, как ты делаешь это дома. Я разве против? — ирония в голосе Мидея кажется излишней, но этот голос — басистый, с лёгкой хрипотцой — заставляет член Фаенона дёрнуться, постыдно испачкать трусы первыми каплями предэякулята.       Фаенон вскидывает на него тревожный, с нехилым оттенком смущения взгляд, за которым, Мидей точно знает, скрывается недюжинный слой похоти. Голубые глаза в тусклом свете фонаря соблазнительно поблёскивают, щёки горят от стыда и напряжения, верхняя губа чуть припухла и покраснела от давления. Мидей порывисто облизывается. Надо просто подтолкнуть его к краю, а затем подтолкнуть ещё раз, желательно с двух ног, и бросить прямо в этот бездонный омут похоти и блядства. Мидей с превеликим удовольствием полетит за ним следом. Без Фаенона и сам Мидей бы не был на такое способен.       Шаги отдаляются, затихают, и Фаенон выдыхает. Хватка на волосах немного расслабляется, и Мидей позволяет ему отсосаться. Слишком открытое место, даже Мидею такое не по душе.       — Что? — начиная догадываться о его замыслах, Фаенон выпрямляется и вытирает губы. — Мы ведь не...       — Пошли.       — Майди!       Не то испугавшись, не то возбудившись, Фаенон уже не знал, что должен испытывать. Суматошно оглядываясь по сторонам, чувствуя, как внутренности уже давно затянулись в тугой ком, а сердце так и норовит вырваться из груди — Фаенон сглатывает. Прикусив подрагивающую губу и дав себе секунду на раздумья, он медленно кивает и соглашается на это сам, ведь Мидей ничего не будет делать без его полного на то согласия.       — Пошли, — повторяет Мидей немного мягче, довольствуясь своей победой и коротко поцеловав его в уголок губ. Он прищуривается, одаривает его пронизывающим взглядом. — Надо на полную заправить бак моей лошадки.       — ...и почему-то мы отдаляемся от твоего мотоцикла, а не... Ах, ладно. Я понял.       Фаенон посмеивается тихо, сдавленно, смутившись его замаскированного способа сказать "сейчас я заполню твои отверстия спермой, наполню по самые края, Фаи. Моя лошадка должна получать только лучшее и всегда быть сытой". Он сам довёл Мидея до такого состояния. Сам виноват, и самому же придётся отдуваться. Пока сердце в бешенном темпе качает кровь по телу и разгоняет адреналин, Фаенон, словно заворожённый, идёт рядом и старается не отставать от широких и уверенных шагов Мидея. Ему всегда давалось такое проще, в то время как Фаенон был готов провалиться сквозь землю только при мысли о том, чтобы зажаться где-нибудь в общественном месте и заняться безбашенным сексом.       Зайдя в небольшой магазинчик, внутри которого Мидей сразу же направил Фаенона в сторону туалетов, сам Фаенон то и дело настороженно оглядывался.       — Майди, может, всё-таки домой?.. — нагнав его и склонив голову в его сторону, шепчет Фаенон.       — Что это? Я слышу чьё-то кудахтанье.       — Ну не смешно, Майди. — Фаенон усмехается, нервно и натянуто.       Мидей тоже оглядывается, заходит и втаскивает Фаенона в одну из кабинок. Гладкая подошва, скользя по поблёскивающим плиткам, издаёт высокие резкие звуки, и каждый этот звук посылает по телу вставшего у унитаза Фаенона дополнительные волны мурашек.       — Фаи, — Мидей ласково зовёт его, вырывает из размышлений и порывисто целует. Целует в щёку, губы — позволяя себе задержаться на них на секунду дольше, — языком нарочито медленно ведёт по скулам и, прикусив мочку и услышав долгожданный полустон, шепчет на ухо: — Раскрепостись. Я хочу чтобы ты как следует оттянулся и не думал о том, что кто-то может зайти.       — Ты ведь не можешь обещать мне, что... нас не потревожат? — чуть повернув к нему голову, но всё ещё сдерживая себя, скептично отмечает Фаенон, на что Мидей издаёт низкий грудной смешок.       — Пф-ф, нет, конечно. Но я всё равно могу тебе сказать: Фаенон, нахер всех. Опустись на колени и отсоси мне, как отсасываешь в спальне. Давай-давай, Фаи, глубокий горловой.       В ушах звенит, а в голове не остаётся ни одной лишней мысли. Сказанные Мидеем слова раз за разом прогоняются по кругу, пока горячее дыхание обжигает хрящик пунцового уха, а кончик носа Мидея ласкает нежную кожу за ним. Фаенон крепко сжимает пальцы на косухе, прислушивается к звукам снаружи, но слышит только нетерпеливое дыхание Мидея да причмокивание губ, обсасывающих мочку.       — ...Б-боже, Майди, — Фаенон, чувствуя жар, распространяющийся по лицу, смеётся в ладонь, которую Мидей тут же оттягивает, и снова накрывает его губы своими.       Фаенон всхлипывает, прищуривается от его напора. Поцелуй выходит кусачим, нетерпеливым, языки сталкиваются в жаркой схватке, из которой выходят сразу два победителя.       — Я тебе помогу, — Мидей вкрадчиво мурчит в приоткрытые губы, которые, подрагивая, жаждут ещё одного поцелуя, жаждут прикосновений.       В последний раз мазнув меж губ, Мидей быстро дёргает пряжку с клыкастой головой льва на ней, которую Фаенон специально для него заказывал. Звук расстёгивающейся ширинки будоражит мысли опускающегося словно в трансе Фаенона. Не рассчитав расстояние, он стукается задницей об ободок, шипит и хочет отодвинуться, но Мидей давит на плечи и заставляет сесть на ободок унитаза.       — Майди, я, конечно, в штанах, но здесь довольно гряз...       Фаенон не успевает возмутиться, как, вскинув взгляд вверх, он глухо кашляет и давится воздухом. Мидей, запустив руку в свои волосы, откидывает те на макушку и выгибается: аккуратные кубики просвечиваются сквозь майку, поблёскивающий в мягком освещении лампы пирсинг вызывает трепет. Мидей подаётся бёдрами вперёд и, придерживая твёрдый член за основание, намекает — нет, одним лишь своим видом приказывает — немедленно открыть рот и отсосать ему.       Фаенон, не отрывая возбуждённого взгляда от пульсирующего члена с соблазнительно вытекающей из него тягучей белёсой каплей, прикусывает и посасывает губы. Тяжело. Тяжело физически и морально, ведь с Мидеем хочется так много сделать, и если бы не это место, то...       Неожиданный скрип заставляет вздрогнуть и напрячь слух, и отвлёкшийся Фаенон не успевает отреагировать, как Мидей толкается вперёд и вжимает влажную головку в его щёку. Терпкий, грубый запах пота, смешанный с тяжёлой яркой горчинкой, ударяет в ноздри. Фаенон как-то инстинктивно поворачивает голову и ловит член губами, позволяя ему скользнуть немного глубже и оказаться в горячем плену. Смущаясь собственного поведения, он бросает взгляд на стену.       — Пф, мой перепуганный щеночек, — Мидей сдавленно смеётся, пока сердце Фаенона отбивает бешенный ритм, а сознание по-прежнему пытается понять: есть ли в туалетах кто-то ещё? Мидей, перехватив его испуганный взгляд, покачивает бёдрами — медленно, тягуче, цепляясь за каждое изменение на лице мужчины. Он довольно прищуривается и, разбавляя давящую тишину, вкрадчиво шепчет: — Никого нет, Фаи. Скрипнула дверь, на которую я облокотился. Ты там не обоссался?       Подтрунивать друг друга уже вошло в какую-то обожаемую ими привычку, приносящую остринку в их отношения, да и Мидею всегда нравилось сравнивать Фаенона с несносным игривым щенком.       Фаенон всё ещё недоверчиво оглядывается, немного злится, но дёрнувшийся во рту член привлекает к себе внимание. Требуется ещё несколько секунд, прежде чем он, не услышав кого-либо и позволив стыду пройти через себя — сглатывает и смыкает губы на стволе. Положив руки ему на бёдра, он с каждым движением вперёд-назад старается вобрать член немного глубже.       — И смотри на меня, Фаи. Не отводи взгляда.       Только Фаенон хотел было прикрыть веки, как очередное указание вынуждает его поднять на Мидея прищуренный взгляд. Смущение давит на сознание, нагружает плечи невидимым грузом, но когда он смотрит на Мидея — становится легче. То, как он прерывисто дышит сквозь приоткрытые губы, как перехватывает взгляд Фаенона, как снова откидывает мешающуюся чёлку.       — Вот так, Фаи... молодец.       Он не двигается сам, позволяя Фаенону полностью контролировать движения, ведь так куда интереснее. Он лишь опирается, вжимается лопатками в дверь и утопает в голубых глазах Фаенона, поджимая пальцами мошонку. Фаенон переминается, чувствуя себя слишком уязвлённым под его пристальным взглядом, но вместе с тем откуда-то изнутри поднимается это безумное возбуждение, ударяющее прямо в пах.       Ускориться, усилить движения, вобрать член ещё глубже, сдавленно проскулить, и, испугавшись собственного звука и ощутив трепет по всему телу — прищуриться и впустить его в горло.       — Мхм... Ф-Фаи, боже, блять... — Мидея ведёт, в колени отдаёт дрожью, с губ срывается прерывистый тихий стон. Он сильнее давит пальцами на мошонку, подушечками растирает копящееся внутри наслаждение, распространяет его множеством искр по всему телу.       Головка члена пульсирует в узком горле, давит на скользкие плотные стенки и вынуждает задержать дыхание. Пальцы Фаенона подрагивают, крепче хватаются за бёдра Мидея, а в следующий момент он позволяет члену вытянуться и снова толкнуться глубоко в горло.       Мидея пробивает новой волной эйфории. Он судорожно выдыхает, сдерживается, не позволяет инстинктам взять над собой верх. Он жадно наблюдает за тем, как губы Фаенона растягиваются вокруг толстого ствола, ощущает, как язык двигается внутри рта по выпирающей венке, развязно играется с уздечкой, и как головка снова погружается в сжавшееся горло. На припухших губах Фаенона скапливается слюна, которую Мидей небрежно стирает. Положив ладонь на горло, он чувствует как под пальцами напрягаются мышцы, как кадык дёргается при каждом толчке, как всё новые мокрые дорожки скапливаются на пальцах.       — Продолжишь — и я кончу прямо сюда.       Фаенон ловит этот скользящий, сиплый шёпот сквозь всё более частые хлюпающие звуки и собственное учащённое в ушах сердцебиение. Это предостережение или же вызов, но Фаенон уже слишком сильно увлёкся процессом, чтобы иметь в голове хотя бы одну мысль о том, чтобы отступить. Он продолжает усердно двигать головой, чувствуя, как скулы ноют, а на глазах собирается влага; продолжает вжимать пальцы в бёдра, вдавливая короткие аккуратные ногти в кожу. Он позволяет головке выскользнуть из горла и пройтись по нёбу, чтобы, влажно пососав её и нежно прикусив, снова впустить внутрь.       Поднимая прищуренные глаза, он тает под взглядом Мидея, с его пульсирующим, крепким членом во рту. Он отсасывает ему до того жадно, что в глазах начинают плясать искры, перемежаясь с чёрными пятнами. Влажные хлюпающие звуки учащаются, когда движения становятся короткими и быстрыми, когда Мидей, больше не сдерживаясь, запускает руку в его волосы и трахает в глотку в усиленном темпе. Внутренности Мидея сжимаются, грудная клетка то и дело вздымается и опускается от частых сухих вдохов, а после — наступает яркая вспышка.       Мидей крупно дрожит, спускает в напряжённую, горячую глотку Фаенона, не прекращая порывистых хаотичных фрикций. Член пульсирует, отдаёт в ладонь, мышцы шеи Фаенона сводит судорогой при каждом толчке — Мидей хорошо это чувствует, как чувствует и скулящий перед ним парень. Каждый глоток воздуха даётся ему с усилием, пока солоновато-горькая, с мягким сладковатым оттенком, сперма заполняет рот. Лёгкие надрываются в попытках сделать хоть сколько-нибудь новый глоток воздуха, нос, вжатый в лобок Мидея, пытается втянуть необходимые крохи.       Член вытягивается, соскальзывает с губ — Мидей даёт ему сделать быстрый вдох — и снова погружает головку внутрь, за которой и сам Фаенон тянется, словно не желает с ней расставаться. Он мягко покусывает, смыкает губы на мокром от спермы и слюны стволе, помогает себе рукой, пока не ведёт ладонью за Мидея и не сжимает в пальцах ягодицу.       Мидей резко выдыхает. Он ловит возбуждённый взгляд Фаенона, покрывается испариной от влаги и духоты маленького туалета, от понимания, что теперь хочет от него Фаенон.       — Займёт много времени, — охрипло предупреждает Мидей, но Фаенон уже раздвигает мокрыми в их соках пальцами чужие ягодицы и подушечками прижимается к пульсирующему сфинктеру.       Мидей шипит и поначалу сжимается, но всё-таки старается успокоиться, расслабиться, чтобы средний палец, покружив по краям сфинктера, растолкал упругие мышцы под свои размеры и вошёл внутрь. Мелкая дрожь расходится по телу, отдаёт в напряжённые поясницу и колени, пока Фаенон, что-то мыча, продолжает ему отсасывать.       Мидей зарывается пальцами в его волосы, ищет поддержки для обмякших ног, чтобы не сползти прямо по двери на грязный пол. От переизбытка ощущений каждый нерв будто оголён, подставлен под рот и пальцы Фаенона, под его хищный взгляд и немые слова "Ты выдержишь ещё, Майди, теперь моя очередь". Вот и она, вторая, доминирующая сторона Фаенона, которую в таких обстоятельствах можно было увидеть, только если довести его до этого состояния.       — Не останав... не останавливайся, — прерывисто шепчет Мидей, наблюдая за блестящими багровыми губами Фаенона, обхватившими насыщенно алый ствол.       Возбуждение никуда не делось, оно только усилилось, позволило члену, скрывающемуся внутри рта Фаенона, снова напрячься. Фаенон кружит пальцем в анусе и, немного вытянув его, вставляет уже два. Мидея потряхивает, он прикладывает ладонь к губам в попытках не застонать в голос. Грудь от частого дыхания всё вздымается и вздымается, одежда липнет к вспотевшей коже. Он сжимается на его скользких пальцах, которые настойчиво разминают мышцы. Подушечки двигаются нежно, осторожно, но всё более нетерпеливо, а, натолкнувшись на бугорок — Фаенон довольно прищуривается и нажимает на него.       Мидей с силой кусает себя за ладонь, дёргается и откидывается, глухо ударяясь головой о дверь. В ушах будто звучит писк эвакуатора, смешанный с прерывистыми, натужными вдохами.       — Тц, Ф-Фаи... не перестарайся, — ноги дрожат, еле держат, пальцы крепче сжимают пряди Фаенона.       Сознание плавится, перед глазами и в голове плывёт, в ушах стоят пошлые хлюпающие звуки того, как чувствительный скользкий член раз за разом погружается в чрезмерно мокрый от слюны и спермы рот Фаенона. Он даже не пытается сглотнуть излишние соки, а продолжает отсасывать, не взирая на мелкие неприятности и мокрые дорожки, скатывающиеся по подбородку.       Добавив третий палец, Мидей дёргается, сжимается на костяшках, ощущает как каждый палец двигается в своём собственном ритме, будто Фаенон щёлкает подушечками по клавиатуре.       — Х-хватит уже, Ф-Фаи... — он тянет его вверх, вынуждая вытащить пальцы и оставить, наконец, член в покое.       Фаенон выпускает набухший соблазнительный член изо рта, трёт мокрые губы и разминает затёкшие от напряжения и боли скулы. Он встаёт во весь рост, не отрывая лукавого взгляда от тяжело дышащего, взлохмаченного Мидея.       — Я не хочу ничего говорить, — останавливает его Мидей, предполагая, что Фаенон именно сейчас захочет спросить о какой-нибудь глупости.       — Кстати, Майди, — ну вот, началось, — разве тебе удобно в этой сетчатой майке?       Фаенон сминает чёрный ворот, тянет Мидея на себя и влажно целует. Майка, натягиваясь, подцепляет металлические шарики пирсинга; каждая ниточка, натирая соски, посылает в сознание Мидея невыносимое множество ярких вспышек и электрических импульсов. Возбуждение уже бьёт через край, и любая дополнительная стимуляция кажется чрезмерной, отдающей оттенками тянущей боли вперемешку с наслаждением.       — В-вставь уже, — Мидей шепчет, хочет укусить за губу, но Фаенон меняется с ним местами и заставляет повернуться к нему спиной.       — Давай, Майди, — глумится Фаенон, с силой шлёпнув его по упругой заднице, отчего Мидей тут же вздрагивает и подаётся вперёд, укладывая руки на боковую стену и на сливной бочок. — Давай, расчехляй свои блядские фантазии о нас.       — Пф, решил припомнить мне мои же слова? — он усмехается, через плечо смеряет Фаенона дерзким взглядом. — Ну хорошо...       Мидей прогибается в пояснице, подставляет крепкую задницу, слышит как Фаенон бряцает пряжкой. Брюки летят вниз, а в следующую секунду головка, наспех смазанная слюной Фаенона, несколько раз шлёпает по копчику, распаляет мысли и подкидывает образы того, как Фаенон вот-вот окажется внутри. Он льнёт к Мидею, почти ложится на чужую широкую спину, сминает в кулаке воротник и под протяжный стон подтягивает его обладателя ближе.       — Расслабь булки, Майди, и будь предельно... тихим...       Не успев договорить, Фаенон вжимает головку меж ягодиц и с толчка погружает член наполовину. Мидей, скуля в ладонь, чувствует, как внутри всё сжимается, как перед глазами плывёт, а колени, содрогаясь, едва не подводят, но он остаётся стоять на ногах.       — Ты же любишь так? — ехидничает Фаенон, почувствовав азарт, — или даже... так.       Медленно вытянувшись из него и оставив внутри одну головку, он резко входит на всю длину. Член растягивает сопротивляющиеся мышцы под свои размеры, вынуждает крепко обхватить ствол.       — Мнм!.. — Мидей бессвязно скулит, а затем скулит ещё раз, едва не вскрикнув от неожиданности, когда Фаенон, не дав ему времени, начинает двигаться.       Каждый рваный толчок ощущается как удар. Сперва резкая ноющая боль, потом волна жара, затем снова боль, перерастающая во что-то вязкое, сладкое, дурманящее. Когда Фаенон при очередном нетерпеливом толчке попадает прямо в простату — Мидей, шаркнув ногой и протяжно застонав, едва не падает.       — Ш-ш-ш, Майди, — рука Фаенона приходится поперёк груди, пальцы находят сосок, сжимают, трут и оттягивают, посылая всё больше и больше искр.       Одежда неприятно липнет к их телам: Фаенону уже давно хочется расстегнуть рубашку и выкинуть её к херам, но Мидея он бы такой чести не удостоил. Знать, что Мидей, этот рьяный барабанщик из панк-рок группы, подставляет свою задницу под член какого-то там офисного планктона — с невероятной силой ударяет по сознанию. Он тянет за ворот косухи, оставляет смазанный поцелуй возле уха, быстро лижет мочку и самым кончиком поддевает несколько колечек, а затем — новый, мощный толчок, такой, от которого Мидей подаётся вперёд и снова назад.       — Вот так, Майди, — Фаенон рычит на ухо, кусает напоследок — порывисто, рвано, и с наслаждением втягивает запах — это густой аромат пота, металла и шампуня.       Он в пьянящем, сладостном экстазе.       Позже им потребуется душ и ещё одна щедрая порция шампуня и геля, но не сейчас. Сейчас Фаенон выпрямляется, сминает косуху и приподнимает её по спине Мидея, обнажает копчик и смотрит вниз, туда, где член раз за разом скрывается промеж ягодиц и погружается в тесное нутро. Мидей сам насаживается на него, ведь темп Фаенона недостаточно резкий, недостаточно быстрый, недостаточно глубокий. Мидей любит жёстче.       — Д-давай же, Фаи... — прерывисто просит он его и уже тянет руку к своему члену.       — Не-а, — Фаенон перехватывает его ладонь, заставляет согнуть в локте и, заведя за спину, вжимает в поясницу. — Без рук. Кончай так.       Мидей хочет опустить голову, но и тогда Фаенон тянет его за воротник, вынуждает изогнуться и, подняв голову, смотреть в стену. Только тогда он замечает висящее небольшое зеркальце.       — Кто, блять, его... вообще сюда повесил, — скулит Мидей, заливаясь краской, смотря на собственное затраханное выражение лица и блядский затуманенный взгляд. Рот широко открыт, губы пересохли от частых вдохов. Фаенон позади него довольно урчит и щурится.       — О боже, ты что, смутился? Надо бы и над кроватью повесить...       При мыслях о доме у Фаенона в голове что-то щёлкает, а вместе с ним щёлкает ещё и что-то снаружи. Фаенон, да и Мидей, инстинктивно сжимаются, расслышав скрип двери. Фаенона мелко потряхивает, когда его накрывает новой стремительной волной: внутри Мидея слишком тесно, невероятно приятно от того, с какой силой тот сжимается на его члене.        Он не ждёт, а, продолжая тягуче медленные фрикции, трахает его дальше. Адреналин несётся по венам, затуманивает мысли, оставляя одну единственную — надо кончить в Мидея. Надо схватиться за волосы, потянуть вверх, с жадностью поглощать эмоции, увидеть, как же исказится лицо, когда его наполнят горячей спермой.       — Мнм... п-подожди... — прерывисто, тихо-тихо шепчет Мидей. В его глазах виден страх, Фаенон отчётливо его видит, но... не может быть, чтобы Мидей боялся. Он же такой уверенный в себе, такой развязный и открытый. Но он смущён, испуган, и Фаенону это нравится.       Он молчаливо качает головой, а в следующий момент, зарывшись носом в затылок и оттянув ворот — кусает за загривок. Там особо чувствительная кожа, чем Фаенон безнаказанно пользуется. Сладкая боль молниеносно расползается по телу Мидея, вынуждает снова и снова судорожно сжиматься на члене Фаенона. Рука, свободная от хвата, как может старается зажать рот и не допускать лишних звуков, но когда Фаенон снова его кусает — он не выдерживает.       Он кратко проскуливает — всего лишь миг в вечности, — но он отпечатывается в памяти Фаенона как нечто восхитительное, освежающее. Мидея потряхивает, его плечи сотрясаются от захлёстывающей волны оргазма. Фаенон прищуривается, сквозь пелену собственного наслаждения наблюдает за ним в отражении, тяжело и часто дышит и, резко толкнувшись на всю длину — кончает следом.       Он не двигается, а даёт себе и ему утонуть в этой близости да, прижав спиной к своей груди, помогает стоять на ватных ногах. Они беззвучно и часто дышат, восстанавливают дыхание, пока Фаенон ластится к нему и вдруг не слышит ещё один скрип двери.       Он испуганно вздрагивает и слишком быстро выходит, отчего Мидей, широко распахнув глаза и едва не вскрикнув от переизбытка ощущений, шипит и подаётся вперёд, вырываясь из его хватки. Он бросает на Фаенона недовольный взгляд, но вскоре качает головой, понимая, что обижаться он не собирается. Фаенон снова на нервах: он сжимает в руках ворот рубашки, мнёт шею в попытках заглушить возможные охриплые вдохи и, чуть повернув голову, явно прислушивается.       За дверью ни звука. Кто и когда вошёл — не ясно, ясно лишь то, что никого больше нет. Но кто-то был, и это осознание отрезвляет Фаенона, заставляя покрываться мурашками и румянцем.       Мидей усмехается, закидывает руку за его плечо, притягивает к себе и бегло целует в губы.       — Релакс, Фаи, релакс, — уткнувшись носом в щёку, передразнивает его Мидей. — Не ты ли мне это говорил?       — Тц, Майди... — он отворачивается, но губы против воли растягиваются в улыбке.       Да, ведь Фаенону нравятся их маленькие приключения. Мидей не прогадал, когда затащил его в это место.       Одевшись и выйдя из кабинки, Фаенон, однако, то и дело кидает робкие заинтересованные взгляды на Мидея.       — Ну что? — стоя у раковины и моя руки, Мидей косится на него в ответ.       — Да нет, просто... — он иронично усмехнулся, — забавно, знаешь, как сначала ты показываешь, кто здесь главный, а затем ты же позволяешь мне забрать у тебя контроль.       — И что тебя так смущает?       — Не смущает, просто...       — И я не "позволяю". Я просто даю тебе то, что ты хочешь, на добровольной основе и взаимовыгодных условиях.       На это Фаенон только фыркает. Не то чтобы они делили роли в постели, но больно уж легко Мидей каждый раз отдавал контроль другому. Ещё тогда, в ночь после первого концерта, на который Фаенон был приглашён. Стоило им отойти от Кевина и Су — как Мидей, бросив несколько намекающих взглядов на свой байк, увёз Фаенона к себе. И в ту же ночь Мидей стонал под ним, задыхался и бесстыдно звал Фаенона, просил ускориться и быть немного жёстче. Мидей не сахарный и не растает, если Фаенон станет чуточку грубее, таким, чтобы доводить Мидея до сладчайших оргазмов в своей жизни.       — Я люблю тебя, — вдруг выдаёт Фаенон споткнувшемуся на пороге Мидею.       — Я... тоже тебя люблю, Фаи. — Он, чуть смутившись, склоняет голову к плечу, секунду раздумывает, а затем идёт дальше. Надо уже сесть за байк да уехать домой отдыхать. — К чему ты это сейчас?       — Просто захотелось сказать, — он смеётся, стараясь не обращать внимания на косые взгляды редких водителей, приехавших подзаправиться да закупиться каким-нибудь стаканчиком быстрорастворимого кофе. Он искренне надеется, что внешних следов их бурного секса в туалете не осталось.       Выйдя на свежий воздух, Мидей оглянулся и нахмурился. Фаенон чуть было в него не врезался.       — Эй, ты чего...       — Байк. Его нет.       — Хах? К-как нет? — удивлённо и даже испуганно переспрашивает Фаенон и тоже оглядывается.       — ...мне не показалось, когда нескольким ранее я слышал писк эвакуатора. — Мидей вскидывает голову и раздражённо вздыхает.       — Кхм, — чей-то негромкий наигранный кашель привлекает к себе внимание, и Мидей оборачивается к источнику звука.       — И снова привет... Кевин, тебя-то уж я здесь встретить не ожидал.       — Как и я тебя, — он кивает в знак приветствия Фаенону, и Фаенон отвечает тем же. — У вас проблемы? Мы можем подвезти.       — Су тоже с тобой?       — А где ему ещё быть? — он указывает на машину, стоящую неподалёку, а в машине, на водительском сиденье, сидит Су да крепко сжимает в руках руль. Сжимает настолько сильно, будто, стоя на месте, он может ненароком улететь в кювет или наехать на несчастного котика. Да он же весь на иголках...       — А с ним...       — Всё в порядке. Можем ехать, если надо, — Кевин спокойно пожимает плечами и идёт в сторону машины.       Фаенон ещё некоторое время смотрит на них, раздумывает, но идёт следом, ведь иного выбора, кроме как поехать всем вместе, у них очевидно нет. Да и, даже устав, Фаенон был рад этой внезапной встрече. Всё-таки он не так часто, как раньше, может позволить себе пересечься с друзьями.       — Майди, — подзывает его Фаенон, — а ведь моя машина осталась на работе... и как мне завтра добираться?       — Ну закажешь такси, — он фыркает и садится на заднее сиденье вместе с Фаеноном. — Будто это основная проблема.       — А какая основная? Ты ведь не... Ох, Майди! Ну не плачь, мы вернём твой мотоцикл в целости и сохранности!       — Я не плачу, — Мидей кидает на него гневный, но уязвлённый взгляд. — Не преувеличивай! Я просто... недоволен.       — Недоволен тем, что мы?.. — осторожно начал Фаенон, вскидывая на него пытливый взгляд.       — Ладно. Доволен. Я доволен. Ты доволен? Все довольны? Может, мы уже поедем? — как-то вдруг затараторил он, а потому решил скинуть немного напряжения через другого: — Су, обхвати эту вытянутую штуку, так похожую на анальную игрушку, и дай, наконец, газу.       — М-Мидей, я умею водить! — откликается Су, метнув взгляд через стекло заднего вида. — И... не надо ничего говорить про всё, что касается... кхм, ну ты понял.       — Членов? Секса? Тебя вдруг настолько сильно стали смущать члены? Два члена? Два сочных члена в одной...       — ...Ещё слово, и я отвезу вас на озеро и там же и оставлю.       — О, уточки! — тут же подхватывает Фаенон. — Майди, мы так давно не кормили уточек...       — Тц, не сейчас же!       Су всё ещё кидал на них косые взгляды, а рука Кевина, накрывшая руку Су на коробке передач, пыталась, будто телепатически, донести несколько слов: "Ты ничего не слышал, сделай вид, что ты не слышал, чем они занимались в туалете. Так будет лучше всем. Тебе в первую очередь. И... ни слова про байк." На последних словах он позволил себе краткую усмешку, даже если Су, в замешательстве вскинув бровь, ни черта не понял, что Кевин хотел сказать этой своей рукой.       Просто... маленькая шалость. Ведь байк Мидея мешал им заправиться, и, даже зная, кому он принадлежит, Кевин, беглым взглядом окинув заправку, обратился к сотрудникам. Те согласились, ну и... Кевин, сделав небольшую пакость, рад, а взамен угостит их как-нибудь ужином и хорошей выпивкой. Только если Мидей ничего больше не сломает... например, много раз ткнув на кнопку чтобы открыть окно — не выломает её к чёртовой бабушке.       — Мидей! — услышав странный хрустящий звук пластика, и ощутив, как в машину задул порыв ветра — Су окликает друга.       — А, прости. Я оплачу.       Фаенон, не сдерживаясь, ржёт в ладонь, но резко затихает, когда Мидей кладёт руку на его пах и крепко сжимает член. Намёк понят. Фаенон, вздрогнув, молчит. Хихикает и молчит, иногда поскуливает от крепкой хватки и кидает виноватые смущённые взгляды то на отвернувшегося Мидея, то на Су и его усталое личико, то на слабую улыбку Кевина, видимую через боковое зеркало. Завтра снова работа, но сегодня он будто вернулся в прошлое и провёл день так, как Мидей и хотел. "Раскрепостись, не думай и как следует оттянись".       Фаенон накрывает ладонь Мидея и, испытывая благодарность и выражая любовь, сжимает и переплетает с ним пальцы. Он шепчет тихое "спасибо, что появился в моей жизни", хотя знает, что благодарить за это не должен.