always objective

Тёмноволосый мужчина чувствовал и слышал чужое, томное и хриплое дыхание живого человека. Жар, сильнейший жар распространился по всему телу, он был обжигающим и болезненным. Хриплые и болезненные стоны блондина заставили Смерть очнуться от полусна, резко подняв голову. – Нейт? – Сначала непонимание того, что происходит, а после чего испуг. Брюнет чувствует жар чужого тела, которое лежало рядом с ним. – Что.. происходит..? – Он не видел ничего, кроме тьмы, и в такие моменты это было самое ужасное проклятие и чувство неизвестности, а так же полной безысходности. – ..Ты зачем проснулся?, – Болезненный, измученный голос Резерфорда прозвучал около самого уха мертвеца. – Всё норма..- – Я спросил. Что происходит? Ты задыхаешься? Тебе плохо? Ты можешь хоть один раз не отнекиваться от вопросов по поводу твоего состояния? – Строгий и слегка хрипловатый голос прозвучал с беспокойством, непониманием и небольшой злостью на то, что этот наглый смертный снова притворяется, что всё хорошо. Но чёрт тебя подери, он весь горел, задыхался от нехватки кислорода и сильного переутомления. Каждый раз как только Глава Офиса уходил по делам от своего возлюбленного, тот продолжал свои рутинные обязанности в виде сплошного трудоголизма. Работа с опасными химикатами, попадание ультрафиолета на кожу, перетаскивание тяжелых предметов и оборудования, отчёты, конференции и вновь попытки новых экспериментов – всё это входило в его обычный распорядок дня. Но к сожалению, многие пункты в этом списке могли закончится для учёного летальным исходом. С начала их бурного романа прошло уже не мало времени и Смерть узнал о учёном очень много всего.  Брюнет узнал от своей… приёмной дочери то – что Нейтан родился с редким генетическим заболеванием - альбинизм. И как же ему хотелось порвать учёному глотку, когда он узнал, какие вещи могут быть для него смертельно опасными. Смерти явно не нравилось то, как к себе относился его смертный любовник. Но ещё больше его злило, когда он постоянно оправдывался что всё нормально, что ничего не происходит, словно что-то утаивая. А если блондин и выходил на эмоции, то очень редко, накапливая весь этот яд внутри, развивая в себе «опухоль». Опухоль, которая однажды может сильно навредить его здоровью. Сам же брюнет, не был уверен первое время, что может себе позволить показывать слабину. Но он верил своему любимому, так что никогда не боялся показывать, то что чувствует.. Терпения в нём было много. Он - как спокойный и ледяной ветер, который только изредка колышет траву..  И показывает, каков холод мёртвого. Но даже мёртвое сердце будет болеть, когда любимые люди страдают. А они все такие. – Я просто пошёл из лаборатории домой без зонта. Был ливень.. слегка промок. За ночь отосплюсь и ничего не случится – Бледные и худые, длинные пальцы ложатся на его щёки, а губы, холодного оттенка прижимаются к ледяному лбу, нежно и мягко целуя, оставляя за собой приятной соприкосновение. Его губы горели. Этот поцелуй внезапно вернул брюнета в реальность. – Мне самому встать за лекарствами, или ты соизволишь выпить их сам? – Смерть сжимает чужие ладони, готовясь вставать и идти к шкафу, где у учёного была таблетница. Он знал каждый угол этой комнаты и помнил всё - мог без проблем определить лекарство на ощупь, ведь сам Резерфорд проводил ему полный инструктаж, да так, сам чисто из-за любопытства своего любимого, или же, если вдруг случится ситуация как и сейчас. – Нет… я уже взял. Но честно, я сейчас.. не вижу смысла глотать столько таблеток, когда мне не совсем плохо. Это вредно, знаешь ли.– Томный вдох. Смерть приподнимается, одним движением отталкивая Нейта назад на кушетку. Он не позволяет ему встать, не позволяет проронить хоть слово. Похоже, учёный либо специально решил позлить его, либо он в самом деле придурок. Впрочем, Смерть сам понимал это…  Он осторожно нащупывает на столе упаковку. Жаропонижающее. Он точно не мог ошибиться. Брюнет осторожно надавливает пальцем на фармацевтическую фольгу, выдавливая одну капсулу. Этого должно хватить, чтобы блондину стало лучше за ночь. Он аккуратно подносит таблетку к губам Резерфорда, пытаясь запихнуть её внутрь. Нейтан решительно отказывается, а на бледных губах мелькнула хитрая улыбка…. – Мой дорогой. Давай не сейчас, а то тебе будет хуже. – Спокойный, рассудительный тон голоса. Молчание в ответ. Он ждал, но его лишь попытались оттолкнуть. Что-ж. Ясно. Резко и больно схватив учёного за волосы, мужчина положил таблетку к себе в рот, взяв живого за подбородок, медленно впиваясь в его губы, кусая их, передавая жаропонижающее через поцелуй. Он был мягким, но в то же время грубым, горьким и настойчивым. Резерфорд даже опомниться не успел, но его крепко сжимали, не давая отстраниться. Он мычал и пытался сопротивляться, да чёрт возьми, что с ним такое? Бешенством может быть всё-таки заболел? Смерть искусал его губы, и убедившись, что таблетка находится во рту у его возлюбленного, тут же отстранился. – Глотай. И если ты, мой дорогой, сейчас этого не сделаешь – я повторю тоже самое. – Спокойный, но и одновременно недовольный голос мертвеца говорил о том, что надо действовать быстрее. Нейтану не всегда нравилось, когда над ним пытаются брать контроль вверх, но ему просто хотелось позлить мёртвого. Это заводило его, он каждый раз загорался как спичка, как только он вновь выводил своего любовника на абсолютно разные эмоции. Блондин проглотил лекарство, начиная смеяться в бреду. Этот смех заставлял вздрагивать… Ненормальный. Его алые глаза засияли от удовольствия. – А мне понравилось. Может быть, будь ты живим, тебе бы нравилось, если бы тебя так лечили? – Горячая рука медленно царапает нежную грудь, а затем поднимается на шею. – …Ну и как? Доволен? Добился своего? – Усмехнулся брюнет, который сидел на животе у учёного, не давая ему пошевелиться. – О черт, да. Ты не представляешь, как же мне это… очень сильно нравится. – Резерфорд поднимается, жар все ещё не прошел а из глазниц льются маленькие слезинки. Переутомление.…. и усталость.  Поднимается на логтях, трётся об него и перехватывает позицию сверху, нависая. Руки сжимают ткань одеяла. Белые кудри были повсюду – раскинулись по всей кушетке, а собеседник чувствовал их присутствие у себя на всём теле. Нейт начинает припадать к губам, которые готов целовать бесконечно, всю свою оставшуюся жизнь. – Если я не выживу сегодня то извини… – Он смеётся, задыхаясь от нехватки воздуха. – Перестань.  Резерфорд начинает трогать чужие, холодные соски, целуя и покусывая. Слышит чужой, судорожный вдох и выдох. Еле как сдерживается.. – Милый, ты сейчас серьезно? – Слепой гладит чужую макушку, целуя её, – Тебе было мало трёх раз подряд? Ты только посмотри, как тебя тресёт. Учёный не слушает. Кусается, начиная медленно подбираться к самому низу, пытаясь передать всё, что сейчас он чувствует. Был бы Смерть живой, он весь бы был покрыт укусами. Альбинос с жаром целуется и задыхается, слёзы льются сами по себе. Он не понимает, что происходит. Вдруг, слышится рыдание. Смерть начинает дрожать, сжимая очень длинные, пушистые волосы, начиная укладывать на кушетку. Гладит, в надежде успокоить, и честное слово, впервые за долгое время наблюдает, как Нейтан выходит на эмоции. Сейчас он чувствует слишком, слишком много….. Это очень больно и страшно. – Учёный всегда объективен, мы не должны поддаваться эмоциям… – Сквозь слёзы прошептал длинноволосый блондин, – Но я всю жизнь накапливал в себе всё, что я переживал, до того, пока не появился ты. Я десять лет своей жизни отдал своим детям, и мне было не важно, что в них никогда не текла человеческая кровь, – Смерть слушает его, терпеливо и спокойно, но мёртвое сердце обливается кровью, от таких слов, – А тебе… даже не стыдно, что ты заставляешь меня плакать, прямо здесь и сейчас. Брюнет притягивает к себе Резерфорда, обнимая и сжимая горячее тело. А ведь он ледяной, не заболеет ли учёный сильнее? Но тому было хорошо. Глаза опухли от слёз, альбинос дрожал всем телом. Он кричал, позволяя эмоциям хоть раз выйти наружу, прекращая ограничивать себя, хотя бы в эту ночь. – Потому что ты заслуживаешь только самое лучшее, – Мертвец целует щёки своего смертного, нежно и тепло улыбаясь, – Я люблю тебя, Нейт. И очень сильно, а ещё я рад, что ты не скрываешь свои чувства от меня. Ты самый прелестный человек, которого я когда-либо видел и я хочу, чтобы ты всегда помнил это. Нейтан рыдает сильнее, шепча про себя тихое «спасибо»…утыкаясь в чужое плечо. Это всё, что ему нужно было услышать. Разве за это не хочется отблагодарить свою Луну? Крепко сжимает чужие руки, присасываясь к чужой шее, начиная кусаться белоснежными клыками. Они у него были действительно заострённые.. – Ну всё, секс-машина, на сегодня хватит, – Темноволосый мужчина смеётся, осторожно укладывая  мужчину в постель, накрывая его и себя одеялом. Оно было холодным и это ощущалось приятно, на контрасте с горячим телом оно было ледяным, именно поэтому учёный судорожно вдохнул. – Мой дорогой, с температурой ты не выдержишь. Я не хочу, чтобы ты упал без сил, а ещё это весьма дискомфортно для тебя. – Худощавая рука гладит молочную грудь. – Я сам очень сильно устал сегодня, ты выжил из меня все соки.. Ха-ха. Впрочем, тебе всегда нравится это делать. Он ложится рядом, крепко прижимаясь к горячему телу. Слышит чужое дрожание и шёпот: «Я люблю тебя…» Прижимает светлую голову к своей груди, ледяной, возможно, если бы он был бы живым… его бы сердце бешено билось. Одинокая, чёрная слеза льётся по щеке, после чего испаряется в воздухе. Смерть целует своего любимого учёного в шею, наблюдая, как со временем тот стал засыпать. Должно быть, жаропонижающее не заставило себя долго ждать. Этот смертный навеки останется в его давно потухшем сердце, он не забудет этот голос, эти нежные прикосновения и желание увидеть родного ему человека. Приёмные для него дети.. тоже стали ему родные. Маленькие комочки счастья, которые борются за жизнь в этом одиноком, постапокалиптическом мире. Он понимает, что в какой-то степени они напоминают ему его самых близких для него подчиненных, которые были ему самыми близкими и родными детьми. Он знает и будет знать, что Нейт будет помнить его до конца жизни и будет с ним до самого конца. До последнего вздоха и до последней капли крови, до потери сознания. Для него нет ничего дороже его Луны, а для Смерти нет ничего дороже его любимого смертного.

***

Ты появился в моей жизни так внезапно  Не мог понять никак - чем я тебя привлёк? Но ты остался, в жизни, мертвый мой, прекрасный  Я не один, я буду до конца с тобой  Ты просто вспомни, как мы встретились внезапно Как я пробрался в душу мертвую твою  Ты помнишь как сжимал я крепко наши руки? Ты помнишь – хоть не видел ничего. Меня привлёк ты всем - спокойствием и видом Твой образ долго отпечатался в душе В душе учёного, чей разум был безумен  Того, кто так мечтал объятий смерти ощутить. Я за тебя порву, я вылезу из кожи Я уничтожу всех, кто встанет на пути Я сам умру, вдруг если будет нужно И буду вечно верен я тебе. Ты вспомни - просто вспомни наши ночи И я сгорал, я плавился внутри Я не спокоен - ощущаю твоё тело Я ощущаю сталь и холод до костей.