SILVIUM

Металлический звон. Холод. Свет, пронизывающий тьму белыми иглами. Тэхён открыл глаза, но сразу пожалел об этом. Сотни крошечных лампочек вживлены в стены вокруг него, и каждая мигала в разной последовательности, будто он сам — лишь элемент в чьей-то формуле. Он снова в "боксе". Прозрачные, но непробиваемые стены. Одна камера. Одна койка. Одна жизнь если это ещё можно так называть. — Пульс стабилен, — донёсся голос за стеклом. — Но нервная активность... нестабильна. Доктор Ли Сынчоль, высокий мужчина с седыми висками, наблюдал за ним, не отрываясь. Его взгляд был не взглядом — сканером. — Он сопротивляется. Даже после последнего ввода "Пакета Z", —пробормотал он, обратившись к стоящей рядом женщине. Профессор Чон Мина склонилась над планшетом, пальцы дрожали: — Эмоциональная реакция усиливается. Его психика регенерирует быстрее, чем мы ожидали. Он... начинает чувствовать боль как до процедур. Доктор Ли усмехнулся: — Значит, пора добавить ещё один цикл. За его спиной стояла Натали, холодная как лёд. Её руки были покрыты тонкими перчатками, в глазах не отражалось ни капли эмоций. Она достала ампулу цвета ржавой крови. — В этот раз мы дойдём до памяти.

***

Ремни вгрызались в кожу. Тэхён пытался сдержать стон, но новый импульс прожёг позвоночник. Тело выгнулось, как натянутая струна, и ударилось обратно в металлическое ложе. — Это... не мой голос, прошептал он. Голоса. Лица. Чей-то смех. Воспоминания всплывали и исчезали как обрывки старой плёнки. Но ни одно имя он не мог удержать. — Почему он не говорит? — спросил Ким Ёнсу, стоящий у монитора. — Потому что он боится, — ответила Натали, не поднимая глаз. — Или... потому что он уже начал забывать, кто он есть. Ли наблюдал за экраном с одержимостью. — Он больше не человек. Он — инструмент. Осталось только избавиться от его желания быть кем-то. Внезапно сердце Тэхёна дрогнуло. Что-то кто-то мелькнуло в его сознании. Но прежде чем он успел ухватиться за образ, новая доза прошла по венам. Мир снова рассыпался на звуки, цвета, боль.

***

Через стекло Пак Джухён долго смотрел на него. Он шептал про себя, почти молитву: — Прости, брат... Ты — не чудовище. Они просто научили тебя забыть себя.