Медицинский Колледж № 16

5 июля

Уснуть сегодня не получилось, ушедший день был обычным. Сидение дома было скучным, но восстанавливающим. Скоро совсем все другое будет, осталось немного. Уже кипит, голова гудит. Солнце за окном проснулось, лучи пронизывали плотные шторы падая на лицо. Птицы пели, играли целую природную симфонию, было спокойно. Было хорошо. Утренняя прохлада коснулась ноги, выглянувшая из под одеяла, волосы приятно развивались. Ветками разлетелись по подушке. Одеяло просвечивало голубое свечение экрана телефона. Страшно. Открыв вкладку уведомлений, пришло сообщение от Винсента: «Результаты Экзамена пришли :))))» Я ждал, так долго ждал. Но, я не готов. Сейчас не готов. Приятное волнение расплылось внизу живота, мурашки побежали по пятой точке. Открыв нужный сайт, нет. Нужно по-другому. Нужно достойно встретить свою победу, долго готовился. Два года упорной работы, оры репетитора, истерики после каждого занятие должны как-то восполниться. Я представлял, как буду кричать от радости. Разбужу родителей, они не будут злиться, они тоже ждали. Долго ждали. Терпеливо ждали. Ноутбук назло долго грузился, экран загрузки не хотел впускать в информационный мир. Терпения уже не хватало. Дыхание участилось, ноги ходили ходуном. Стол затрясся из-за нервного тика. Сайт, нужный, ввожу данные паспорта уже по памяти. И… Ничего. Первая реакция пустая. В голове перекати-поле. Удар. Удар в барабан. Боль в ушах. Виски затянуло, к земле прижало. Ковер все ближе, спина отказалась брать на себя груз. Первая слеза. Вторая слеза. И шквал. Щеки начало жечь, по ним лавой проехались. Это не слезы, это моя кровь льется. Глаза не видят, мыльно. Глаза больно закрывать. Руки зачесались. Ноги зудят. Дыхание остановилось. Вдох. Не могу. Не может быть. Куда бежать? Куда идти? Спальня родителей была не закрыта, ноги сами несли тушу. Глаза не видели куда, мозг знал куда — ноги послушались. Мама проснулась сразу, приподнялась на локтях. Боль. — Мама… Она распахнула руки, и я упал в них. Нет. Мама не должна знать, мама не заслужила такую беду. Мама не заслужила такую проблему. Её не должно быть. Она не виновата, что у неё такой сын. Она шептала что-то в макушку, грела своим телом. Вытирала слезы в перемешку с соплями. Что-то говорила, но не спрашивала. Она уже знала. Меня трясло вместе с ней, она вжала меня в себя. Забрала почти всю боль. Все забрала. — Мама… Мы лежали вместе, мама гладила и приглаживала волосы у лица. Пыталась покачать, целовала в висок. Я закрыл глаза, спокойно. Но внутри что-то надломилось, трещина пошла далеко. Все задело. По ногам прошлась мягкое облако, чужие пятки прошлись по животу. Усы защекотали лицо, она знала где болит. Знала, когда прийти. Что-то мазнуло по носу. Мама хихикала сбоку. Зеленые глаза в недоумении смотрели на меня и изучали изученное. — Степанида. — кошка топталась на мне суетливо. Трогала лапами лицо. Смотрела и ждала. — Она есть хочет? Мама не ответила, зевнула. — Мы кушать. — Идите. — мама мягко улыбнулась, освобождая от теплых оков. — Умойся, малыш. Я взял кошку на руки и мы спустились вниз, весь нижний этаж пах папиным одеколоном. В зеркале, стояло нечто. Опухшее лицо, синие мешки под глазами, трещины на краях и самих губах, волосы торчали в разные стороны. Отросшие корни, небрежный вид. Как мама меня вообще терпит? Позор семьи. Умывшись лучше не стало. Стало хуже, теперь футболка мокрая. Кошка уже сидела в кухонной зоне у своих тарелок. Мурчала, что-то говорила мне. Запах кофе расплылся по дому, кофе машина, как трактор молола зерна, даря помимо запаха, роскошное пойло. Это необходимо сейчас. Немного молока и лавандового сиропа. И лабуда готова. Так папа её называл. Слеза покатилась по щеке. Папа будет расстроен. Кофе не дарил бодрость, только раскумарил своим запахом. Под боком теплое сытое чудо грело, сон захватил вместе с пятками. Утром папа встретил с широкими объятиями. Говорил, как важно не терять самообладание, уверовал о других путях исхода. Мамины блины уплетались за четыре щеки, папа с виду счастливый. Мама тоже улыбалась. А у меня внутри кто-то умер, трупный яд скатывался по задней стенке. Еще несколько часов в обнимку с туалетом и под папины вздохи, день закончился. Репетитор по звонку с мамой, был слегка расстроен. — Вы же знаете он такой непредсказуемый, такой непредсказуемый… — надоевший голос звучал в трубке, от этого звона уже тошнит. Папа передразнивал лежа на диване, играясь руками как тряпичной куклой. Меня это улыбнуло. Мама закатывала глаза и смотрела на меня. Ей тоже не нравится этот разговор.

6 июля

Я сам созвонился с репетитор по его инициативе. В мониторе на меня смотрела злая морда, ждущая объяснений. Но играть в игры я уже устал, поэтому смотрел на него в ответ молча. — Ну? Я пожал плечами. — Как так-то? — Я не знаю. — Сколько баллов? — Двадцать. У собеседника глаза из орбит вылезли, поползли на вверх. Рот открытый. — Ты писал на семьдесят. Какие двадцать? — неугомонно и страшно жестикулирует руками репетитор. — Тебя мать выпорет, понял? Ты единственный, кто у меня не сдал! Нету тебе дороги в университет, даже если будешь пять лет готовиться, да хоть десять… — словесный понос лился из его уст, тянуло горло, слезы подступали. Во рту зажгла обида. — Ты думаешь, что красивые глазки тебе помогут? Даже если будешь задницей вилять, тебе не поможет! Звонок закончился. Я его закончил. Во рту застрял крик. Я помню эти руки на ногах. Дистанционное обучение спасло, но слова не воробей. Родители не знали. Внизу заныло, руки затряслись. Внутри землетрясение. Всё разрушилось.

21 августа

Суматоха отразилась на лице серым оттенком, напоминая настенную плесень влажной комнаты. Выбор стоял огромный, впервые четко построенный план в голове начал крушиться, окуная в жизненную реальность. В неё была открыта дверь и сломанные розовые очки пришлось поставить на полку как никому не нужная бумага с благодарностью о блестящем выполнении учебной обязанности. Действовать нужно было радикально, но как именно в голове не выстраивалось. Нужно держаться горделиво, думать слегка поверхностно. Но ждало разочарование, собрав нужные документы и справки, что у меня в голове не гуляет ветер и уверенно стою на ногах, поехали подавать документы в учебную часть колледжа. Репетитор был прав. Университет я отложил. Родители предлагали много вариантов. Мне понравился колледж. После него можно поступить в университет более уверенно и с багажом знаний о профессии. Родители подарили поддержку.

21 июля

— Ты уже подал документы? — Да. — Можно подать в несколько мест, необязательно в Крастаундт… — Лиса сидела напротив попивая травяной чай, и кажется пыталась донести, какую ошибку совершаю. — А куда? — вопрос поставленный, но выбора как такого нет. — Я подал в несколько мест. — В Крастаундте? А здесь поступать не хочешь? Как много раз я слышал этот вопрос, вот от кого, а от Лисы старшей сестры в два года разницы. Слышать было смешно, она сама хочет свалить из этой дыры. Как только были оказаны прямые действие, сделала два шага назад. Но у меня процесс уже запущен. — Знаешь, — она сделала долгую паузу, подбирая слова. — Это риски.  Вердикт. — Рисков нет, я уже прошел. Твердость слов и высокомерная уверенность, не понятно откуда взявшиеся, появились внутри. Я уже это сделал. Уже все готово. Болезнь охватила все органы, пустила корни в мозг. — Может подашь документы и сюда? — надежда умирает последней. — Нет. Она уперлась в телефон, там не было ничего интересного. Меню телефона листалось из стороны в сторону. Понять можно, но не нужно. Бабушка в фартуке прибежала в комнату вместе с горячим противнем. — С пылу, с жару. — бабушка гордилась собой, раскладывая по тарелкам сладкие пироги. Аппетит испарился. Лиса встала из-за стола и ушла в другую комнату, потирая глаза. Бабушка проводила её фигуру взглядом, открыв рот и переводя взгляд на меня. — Что случилось? — Не знаю. Бабушка побежала за внучкой, потирая руки. В другой комнате послышался плачь. Погорелый театр.

22 июля

— А ты уверен? — Бабуль… — бабушка сидела передо мной, ковыряя полотенце с ежиком. — Ну здесь у нас тоже есть хорошие колледжи. Или год дома посиди, и поступишь здесь в университет. — Не хочу, хочу в другой город. Бабушка вскинула руки вверх, дышала часто и ножкой по паркету топала. Полотенце даже отложила. — Тебя там, — тыкая пальцем в меня — никто не ждет! Откроешь кошелечек, а там пусто. — И что? — Ничего. Мы сидели молча где-то минуту. — А в колледже на кого будешь учиться? — Пока думаю, фельдшер или медбрат… — Будешь медсестричкой? Какой позор… — бабушка закрыла лицо руками. — Еще и в другой город… Хотя тебе учиться то проще будет, да? Бабушка резко поменяла траекторию, даже цвет лица поменялся. — Да. — Так ты и здесь можешь поступать. Вдох.

22 августа

Крастаундт. Слышится отчетливо, слово приятное на слух и обладает своим запахом. Пахнет оно кофем, специями и красным кирпичом. Вывеска и пригород города встретили солнцем с переменной облачностью, за окном автомобиля горела жизнь в ярких красках. Туристы толпами сходили с дороги фотографирую все подряд, проехав по зеленой улице показалось круглая верхушка здания с извилистыми линиями. Стеклянная круглая крыша с часами и небольшим балконом, серый кирпич твердо стоял на отдельной площадке. Небольшая подзорная труба украшала верхнюю часть, расположившись рядом с маленьким круглым окном. Мы почти приехали.  Домики одного уровня строго под линейку распластались вдоль дороги, опять пробка. Отец вдохнул на переднем сиденье, севший поудобнее развалился в белом кресле.  — Ты уверен в своем выборе? Тупой вопрос, поставивший опять в тупик. Уверенность испарялась как километры уменьшались в приложении телефона.  — Наверное. Ответ тупее вопроса. — «Наверное»? — голос грубее потерял задорные нотки. — Ты должен быть уверен. Папа был прав, но пока её неоткуда было брать. Вопросов больше, чем ответов: Получится ли? Пройду ли я тестирование? Смогу ли закрепиться здесь? Они меня оставят здесь и забудут. Где я буду жить? С кем буду разговаривать? Где буду учиться?  Учебных заведений было много, выбора предостаточно. Найдя несколько вариантов по цене и доступности баллов, я выбрал парочку. Но внутренние экзамены поступления были важнее. Психологическое тестирование?  «Приглашаем в Медицинский Колледж для прохождения психологического теста» Чего? Я стоял около двери на задний двор, держа в руках телефон. На почту пришло уведомление от колледжа, еще тесты? Баллов экзамена мало?  — Что это?  Мама отлучилась от книги и посмотрела в телефон. — Тебя приглашают в колледж! — мама широко улыбалась, тихо хлопая в ладоши.  Нервный ком поступил к горлу, спазм мышц лица стал сильнее. Ладони запотели, ноздри расширились, вдыхая как можно больше воздуха. Его катастрофически мало.  Это шанс? — А что за тест то? — папа задал вопрос в воздух, смотря вперед на бампер красного мерседеса. — Да я и сам не знаю, — было пару вариантов в голове, как он будет проходить. — Может будут проверять готовы ли мы быть медсестричками? Папа хохотнул. Действительно готов ли я? Дело близилось к закату, едва почувствовав глушение двигателя, открыл глаза. Наушники валялись в ногах вместе с телефоном, папа уже вышел из машины и что-то искал в багажнике. Мы остановились около многоэтажки с яркими вставками в виде геометрических фигур. Выглядело это мягко сказать не сказочно. Дом был огромный, этажей тридцать точно. Во дворе детская площадка где играли дети, изредка посматривая на незнакомый автомобиль. Взрослые же лупили взглядом перешептываясь. — Сын, сюда иди. Взяв вещи из багажника направились к нужному подъезду, около лифта нас уже ждал мужчина изрядно заколебавшейся от всего происходящего. Мутный взгляд смотрел в одну точку, голос звучал нудно, с явным пофигизмом.  — Вот ваша квартира на три дня. — Вы случайно не знаете где находится Медицинский Колледж на Новом проспекте?  — Не знаю такого, — казалось может даже знал, но не сказал бы. — Нам бы примерно знать сколько ехать, пробки сами понимаете. — мужчина пожал плечами, открывая входную дверь. Разговор в нескольких операх. Тут ловить нечего.

23 августа

Папа поднял рано утром, не позавтракав, поехали на встречу к новым возможностям. Солнце уже во всю било лучами, двор был пустой. Оделся в школьную форму, выглядел я наверное смешно. Но это внушало серьезность. Наверное. Папе точно нет, он стоял показывая пальцем и смеялся.  — Ты как в первый класс — я и сам начал улыбаться, ну а что? Белая рубашка заправленная в черные брюки. Классика. — Жениться в таком надо. — я сел на первое сиденье, — да ну.  — Давай музыку включим, — по машине плавно разлетелся музыкальный инструмент, с отцом мы были схожи в музыкальных вкусах. Старину я любил, хоть она и не являлась частью моего прошлого. Но ощущения было пережитого, но еще не начатого. Наслаждаться видом втройне приятнее, аристократия выглядывала из каждого угла. Барокко, готика, классицизм. Все смешалось здесь. Даже мелькал немецкий красным кирпич, выстроенный с особенной любовью, для себя. Незаметно прошли сорок минут, здание не отличалось от остальных. Коричневые цвета смешивались с белым, закрытые балконы, украшенные лепниной и лицами архитектора. С виду и не скажешь, что это медицинское учебное заведение. Сдавала только фасадная вывеска с названием колледжа. «Медицинский Колледж номер 16» Магия развеялась, люди потоком не разбирая стороны лились по улице. Двери здания открывались и закрывались, ровесники суетливо обсуждали что-то между собой. Образовывались кучки из ребят, все вместе улыбались, не контрастируя. Сидя в машине чувствуешь себя неважно, как будто тебя не должно здесь быть. Лишний в этой устоявшийся системе.  — Вперед!— отец поднял руку показывая силу своего кулака, он сам переживал, лицо было не своим. Губы поджал.  Я уже не помнил, как вылетел из машины, перебираясь через ограду. Нарушая систему и преграждая путь идущим людям быстро забежал в колледж. Маленький коридор с окошком охраны сбоку, стены покрашены в синий цвет. Узоры и диковинные украшения хорошо контрастировали белым на фоне синевы. Черные перила ведущие на вверх подчеркивали статность, куча всяких деталей, даже маленькие металлические синицы сидящие на ветках, можно было долго рассматривать.  Людей было немного, выделялись студенты в белых халатах, вели себя свободно, слегка нахальные взгляды бросали в сторону новых учеников. стояла очередь из нескольких человек, державшие паспорта и несколько ручек. Рядом со входом в зал, стояла коротковолосая темная женщина. Она сверяла информацию в документах у себя в папке, кого-то галантно впуская, а кого-то отодвигала в сторону. Сторонившиеся люди впадали в непонятки, сразу привлекая к себе внимание здешних напудренных, одевших на себя медицинскую форму и сразу записавшие себя в небожители. Смешки были открытые, шепот не был скрыт, от того и громкий. По мне тоже прошлись, взгляды были ощутимы на спине, но слышать что говорят было никчему. Настроение итак было не ахти, а портить еще больше не хотелось.  Проблем со входом не было. Зал был небольшой, но есть что посмотреть. На левой стороне стояла сцена с несколькими стойками для микрофонов. Плакаты изображенными на них мед.работников и названиями неизвестных болезней, украшали противоположную сторону зала. Огромное количество мягких стульев, куда мы и присели. Над рядами, висела хрустальная люстра, давольно громоздкая. Свет из окон давал ей волшебство, через лучи играл другой цвет. Несколько ярких пятен гуляло по сцене. Мужчина в ярко-красном ядерном костюме неподходящий по размеру, вышел на староватую сцену. Выглядел подурацки смешно, улыбка не спадала с лица, оттого и некомфортно, там кроме необоснованной радости ничего больше не мелькало. Пухлые масляные губы тянулись по широкой челюсти, взгляд пробегал по рядам. Остановился. Взгляды встретились. Плечи поднялись к голове, по пятой точке прошелся колючий холод.  — Ка-а-алеги-и-и. В зале на удивление стояла тишина, мужчина не получивший ответ, стоял и кивал головой. Что делать? Хлопка ладонями было достаточно, чтобы поддержали все присутствующие. Одобрительный кивок и взгляд глаза в глаза. Опять. Зачем я это сделал? По телу мазнул взгляд. Блять. Он все также стоял, после жарких аплодисментов, кивки продолжались. Может нервный тик какой-то. Через три ряда где-то сзади, парень не выдержал. Гогот, подхватившие соседи, начали смеяться в голос. «Ой, я не могу» — звонко, совсем близко, тут уже не выдержали все. Атмосфера поменялась, серость исчезла, солнце засветилось ярче. Девушка сидевшая рядом, посмотрела мне в лицо, смущенно улыбнулась. Кивнула в сторону сцены. Там уже выбежала светловолосая женщина в возрасте с короткой стрижкой. — Всех горячо приветствую… — выдернула микрофон у странного мужчины, он остался стоять рядом, как будто так оно и надо. Поддерживал, смотря то на неё, то на нас. Тон у женщины менялся на преподавательский, мужчина тоже отличался, грозя пальцем. Выглядело это смешно.  Речь пенсионерки почти не слушал, сзади сильно громко переходя из шепота на привычный разговорный голос, разговаривала компания парней. Уже сформировались. После пламенной речи нас пригласили на этаж выше для дальнейшей оценки нашего профессионализма и готовности к «самой ответственной и уважаемой профессии». Поспорить здесь можно.  Выдали листы с бланками и задачами, нужно обвести правильный ответ в кружок и вписать в другой бланк. Формальность вроде как. Задачи были легкие, ситуационные. Вписать свои качества. Ну конечно хитрость, но писать не буду. Только меня смутила последняя задача: «Мужчина с виду 39-40 лет, упал на обочине трассы. Ваши действия?»  А что я должен сделать? Как вести себя? Как медик или как прохожий? Я же прохожий. Я должен оказать первую помощь? Вроде да. Но как? Откуда я знаю что с ним? И в обычное время я не ношу с собой ничего, чтобы можно было помочь ему и воспользоваться. Тупик.  До конца теста 1 минута 39 секунд. Я не нашел ничего лучше чем вписать, что принять удобное положение тела упавшего и вызвать скорую. Банально. Непрофессионально. Какой я медик? Я сдал работу последним. Проверка была транслируемой оттого и напряженной.  Проверяли сразу два преподавателя, деля на две стопки результаты теста. Ну пиздец теперь.  Ругал себя, что не мог подумать над последним. Не хватило времени. Не знал, что делать. В кабинете было тихо, перекати-поле был бы громче. Шелест листков на первой парте начал раздражать, ожидание утомительно. Было страшно. Колледж мне понравился. Уютно. Люди работающие тут улыбались, обстановка располагала. Аттестат и бумаги, нужные для поступления ютились и ждали в кожаной борсетке. Уже скоро.  Начали вызывать, первый пошел. Парень, уверенный взгляд, уверен в победе. Один балл. Прозвучало как пощечина. Фигура потускнела и присела на место. Пиздец, сука, блять, ебанный рот. Звучали еще фамилии. Вышла девочка, с которой мы пересеклись улыбками в зале, ностальгия по недавней смене обстановки немного погрела душу.  Двадцать четыре балла из двадцати пяти. Девушка загорелась, глаза стали ярче, теплая улыбка потянулась на лице. Брекеты выглядывали из вишневых губ. Экзаменаторы не уступали в радости, гордо отдали результат в виде листа с приглашением на обучение. Даже мне стало радостно. Вызывали еще людей. Двадцать баллов был порог, кому то не хватало одного балла. У мальчика передо мной слезы ручьем, щеки солеными красными пятнами покрывались. Я мысленно обещал себе не реветь, представил как папа меня ждет. Переживает, звонит маме. Бабушка перебирает морщинистыми пальцами кончик полотенца, которое сшила сама. Ну всё пиздец. Сейчас зареву. Я оглянулся около себя, все уже сидели с листками, где был результат. Все сидели с листками. Поднимается последний… — Джеффри Алан Вудс. Коленки подвели, на сломанных ногах обходя сумки в проходе, подошел к двум уже знакомым женщинам золотого возраста. Реакции никакой не было. Одна стояла с моим результатом, будто проверяя на вшивость, спустив очки с черной оправой, на уголках которых нарисованы подушечки лап котиков. Человечно. Немного отпустило. Совсем мальца. Она тоже человек. Как смешно бы это не звучало.  Другая сидела уткнувшись взглядом в монитор ноутбука, и уже от такой паузы сама вопросительно смотрела на женщину с короткой стрижкой. Быстрым взглядом глянул на ребят в кабинете, некоторые только улыбались, заинтересовались. Порыв, и я сам потянулся за листком. Ухмылка выглянула из белого листа, вырвав из не свершившийся хватки.  Двадцать пять баллов из двадцати пяти. Фух. Отлегло. Будто ничего другого быть и не могло. — Один решивший правильно последнюю задачу… Чего? Я стоял и смотрел то на экзаменаторов, то на будущих студентов, то на листок. Может ошибка?  — Вы не герои, и не всевидящие чтобы понять, что делать без медицинской экипировки, — подала голос женщина за столом. — И не при исполнении. Вы прохожий.  Она начала перебирать вторые листы тестов, натянула очки взяла выборочно один лист.  — «Сделать искусственное дыхание», а вы умеете это делать? А если у него ВИЧ? — она смотрела на ребят за партами выжидающе. Смотрели и на мене. А я даже и не думал об этом. Написал от незнания.  Она положила лист так громко, стукнув ладонью об парту, что мы парой подпрыгнули.  — Если он умрет, — она указала пальцем на присутствующих. — Будете виноваты вы! Не играйте в героев. Если есть желание помочь. Вызовите скорую помощь, и ждите работников с полной медицинской подготовкой и оборудованием. Каким бы врачом от бога вы не были. Я сам стоял в шоке. Сильно долго стою. Она повернулась ко мне, закончив речь. — Молодец. Хлопки разлетелись по кабинету. Щеки вспыхнули африканским солнцем.  — Спасибо… — нужно было сесть. — Так я принят?  Переглянулись. — Ну да. — Фух… — смахнув невидимый пот со лба, пошел к месту. Тихий смех послышался сзади.   Я вылетел из колледжа, даже быстрее чем взлетел туда. Папа написал сообщение, что ждет меня в кофе напротив. Перебежав дорогу в неположенном месте, хотя это уже не важно. Я ринулся в кофейню. Встретил меня запах кофе и шоколада. И папа. Махал мне за столиком с кружкой эспрессо. Не обращая внимание на официанта, с какими-то звуками из преисподни, вывернув губы внутрь, подбежал к нему с листком, как макака.  — У меня высший бал, папа. Высший, высший!  Я в красках рассказал, что произошло. И как случайно получилось выделиться. Папа смотрел мне в лицо, улыбка не сползала с его щек, она светилась из-за солнца. Мне уже принесли шакшуку. Я был так рад. Так счастлив. Папа тоже рад. Только взгляд совсем другой. Совсем грустный.

25 августа

— Мама! Она стояла у плиты, пахло едой на весь дом. Кажется дерево впитало в себя домашний уют. Кошка ютилась у ног, рада нашей встрече. Мама приближалась к коридору, пока я снимал обувь, не убирая с неё взгляд. Она вцепилась меня. Начала трясти как погремушку, целовала в виски и макушку. Я уперся в её грудь, от неё пахло так приятно. — Умничка моя.  Сзади послышался звук закрывающийся входной двери. — Моя любовь! — папа поднял пушистую шкоду на руки. Мама хихикала мне в ухо, папа с кошкой слились в любовном танце. Сильнее всех по друг другу соскучились. — Пошли шарлотку кушать, скоро все приедут. — я нехотя отпустил маму, пошел убирать вещи на второй этаж к себе в комнату.  Здесь все было как я и оставил, родное тепло разгорелось в груди. Я дома. А хочу ли я уезжать? Надо. А кому надо?