Смотри внимательно

***

– Хороший мальчик.

      Тело пробрала мелкая дрожь, когда до ушей долетели заветные слова. Как же Харрис это любил. Любил, когда чужой, вечно уставший, чуть хриплый голос хвалил его, говорил, какой он хороший и рассказывал, как им довольны.       Ноги задрожали сильнее, когда поводок дернулся, вынуждая пассива подползти ближе, укладывая голову на чужое бедро. – Скажи это ещё раз... – Похвалу нужно заслужить, малыш. – Я заслужу. – Тогда...       Одно движение и с опухших губ Джона срывается громкий стон, тело уже не держит своего веса, из-за чего младший практически полностью ложится на полу, тяжело дыша и продолжая время от времени стонать. Игрушка внутри движется быстрее, давя на слабое место так, что перед глазами летали искры. Дейви не знает, сколько раз он кончил и от чего именно - от постоянной стимуляции или от властного взора синих глаз, в которых читалась похоть и безграничная любовь.       Казалось бы, тело уже не выдерживает, а вечная стимуляция должна начать приносить боль, если бы не одного но - они не дошли до самого важного, ведь Лололошка был ещё одет, и самое главное - Джон знает стоп-слово, а старший никогда не позволит его парню почувствовать себя плохо во время грубости.       Поводок натягивают сильнее, заставляя Харриса поднять голову и замыленным взглядом посмотреть на ведущего. – Не отключайся, милый. Или ты уже выдохся? Конечно, мы можем остановиться, я прямо сейчас все выключу и уберу, а после ты заснешь сладким сном... - Лололошку прерывают вцепившиеся в его ляшки длинные пальцы с аккуратно подстриженными и подкрашенными оранжевым лаком ногтями. Щенячьими глазами Дейви умоляет не останавливаться, губы судорожно шепчат мольбы о продолжении, а глубоко в зрачках читается жажда контроля.       Не подумайте, что Джон какая-то сучка, вечно прогибающаяся под всеми. Обычно прогибаются под ним, кричат его имя, молят о продолжении его. Но Лололошка исключение из всех правил и порядков. Он приходит, врывается в твой разум, наводит там свои порядки, запечатлевает себя на подкорке твоего сознания и уходит, не прощаясь, и нет ни единого шанса, что ты когда-нибудь избавишься от его образа. Фантом с его чертами всегда будет рядом с тобой, не давая забыть о том, кто не поддаётся контролю. И Дейви это нравится. Контролировать всех это база его жизни. Все восхищаются им, все благословят его, строят статуи в честь него и никто не смеет даже приблизится к святому лику, однако этот святой лик сейчас стоит на коленях и мелко дрожит перед своим альтер-эго, который проявляет такой контроль только с ним.       Они - отдушина друг друга. Одному дано слишком много контроля и никто не контролирует его. Другой вечно угождает всем и вся, забывая о себе. И вот они здесь: контролирующий дрожит от вибраций внутри и громко стонет чужое имя, моля о продолжении, а обычно нейтральный с грязной страстью в глазах увеличивает скорость маленьким пультом.       Член младшего дернулся, пальцы на ногах и руках сжались, а молодой человек вновь простонал уже чуть охрипшим голосом. С головки на специально подстеленную ещё до этих "пыток" ткань стекало семя, вновь оставляя за собой влажное пятно. Карие глаза, застеленные пеленой желания, встретились с темно-синими. Опираясь на руки, что были уперты в пол, Харрис двинулся, вновь укладывая голову на бедро партнёра. Тот, казалось, был безразличен, однако глаза, дернувшийся кадык и характерная выпуклость в штанах чётко давали понять, в каком сейчас положении доминант.       Мозолистая ладонь легла на гладкую щеку, поглаживая и поощряя. Никто ничего не говорил и тишину нарушало лишь тяжкое дыхание контролируемого. Ладонь скользнула ниже, на истерзанную поцелуями и укусами шею, пальцы мягко и мимолетно огладили ключицы и быстро переместились на плечо. Все эти прикосновения, сквозь которые сочилась нежность, вызывали мурашки и заставляли слегка дернуть плечами.       Пластмаску с кнопочками откинули куда-то на кровать, а сильные руки быстро оплели чужую талию, помогая подняться и удобно устроиться на коленях одетого. Голова тут же легла на крепкое плечо, нос уткнулся в шею, а поводок безвольно повис, слегка оттягивая вниз ошейник. Напряженное тело медленно расслаблялось под горячими прикосновениями, под ладонями, что блуждали по коже, изредка сжимая до лёгкой, тут же проходящей красноты.       Ягодицы сжали, разводя в стороны. Игрушка, крепко державшаяся внутри, чуть дернулась, от чего с губ младшего сорвался тихий скулеж. Лололошка улыбнулся, ухватившись за основание и чуть проворачивая вибратор внутри, практически вытаскивая его и вставляя обратно. Снова скулеж, однако теперь он перерос в стон. Губы старшего прикоснулись к мочке уха любимого, целуя её, а горячий шёпот донёс до плывущего сознания: – Не смей отключаться, малыш. Мы ещё не закончили. – Тогда похвали меня. Дай стимул продолжать.. - карие глаза тяжело открылись, просяще глядя в лицо другого себя. – Ты умница, Джонни. Никто, кроме тебя, не сводит меня с ума. - легкое прикосновение губами к губам, сопровождающееся тихим чмокающим звуком. - Ты невероятен, милый.       Игрушка с хлюпанием покидает тело и откидывается в сторону, оранжевые ноготочки мелко царапают бока, пока руки скользят вверх, а после обвивают шею. Губы сливаются в горячем поцелуе, ведущий посасывает и прикусывает нижнюю губу, а после проникает языком в рот, вылизывает, изучает, ведёт по ровным зубам, словно не делал также миллион раз до этого момента. Словно сейчас у них все впервые. Друг с другом каждый раз такой, каждый раз они словно заново изучают чужие тела, хотя в действительности знают их лучше своих.       Лололошка точно знает, что если положить руки на бедра младшего, разместив большие пальцы ровно над бедренными косточками, а после слегка надавить, то Дейви вздрогнет, прогнется в спине и простонет в поцелуй, а синие, чуть приоткрытые глаза, вновь увидят чужие аккуратно выщипанные бровки, что сейчас выгибаются, словно в жалости. Руки скользят ниже, охватывают ягодицы и придвигают парня ближе. Обнажённый и текущий член прижимается к скрытому за одеждой и теперь уже оба парня стонут в поцелуй. Они отрываются на секунду, делают глоток воздуха и снова целуются.       Джон же в свою очередь точно знает, что если растрепать завязанный хвост, запустить ладони в чужие отросшие волосы, а после слегка сжать и оттянуть их, то его парень сильнее сожмет пальцы на его теле и шумно втянет воздух.       Они бы могли долго так сидеть, ласкать друг друга руками, разглядывать друг друга, однако единственное мешало. Одежда. Эта чертова одежда на Ло. – Твоя одежда меня бесит... - одна из рук переместилась с затылка на плечо, серую оверсайз-футболку сжали, оттягивая, а покусанные губы тут же коснулись где-то правее кадыка. – Так сними её, кто запрещает?       Дважды повторять не нужно. Меньше чем через пару секунд футболка отлетает в сторону, падая где-то за кроватью. Наплевать, что потом она будет мятой, сейчас значение имеет лишь чужое тело.       На грудную клетку ложаться две ухоженные руки, сжимая и разжимая. Контроль контролем, но никто не запретит Дейви удовлетворить свой фетиш на чужую грудь. Легкий толчок в плечо и Лололошка практически полностью ложится на постель, опираясь на локти. Ляшки Джона крепко держат его бедра, так что старший ничего не может - или не хочет - сделать, когда его любимый почти ложится на него, трением стимулируя зажатый между телами член. Руки продолжают сжимать мышцы, а языком младший обводит одну из бусинок сосков, практически сразу беря её в рот. Он прикусывает, лижет, посасывает, и все это ради одного - судорожного и тихого стона, разносящегося сверху. О да, слабости Лололошки Джон запомнил лучше своих собственных. Чтобы помнить его слабости у него есть Ло, который очень умело этим пользуется и в сексе, и в повседневной жизни.       Обнаженный член дёргается вновь, когда по комнате снова разносится стон старшего, однако длилось это не долго. – Поиграли и хватит.       От властного тона тело замирает, а Харрис не смеет больше лишний раз дернуться. Поводок вновь берут в руки, натягивая и уводя младшего в сторону, вынуждая слезть с тела. Послушный, хороший мальчик лишь наблюдает, как доминант поднимается с постели и снимает домашние спортивные штаны, оставаясь лишь в боксерах. И даже так одежды на нем было больше, чем на Джоне.       Лололошка садится обратно, приказывая Дейви встать перед ним спиной, и тот повинуется. На трясущихся от множества длительных стимуляций ногах младший встаёт перед длинноволосым, впервые за все это время обращая внимание на зеркало. Действительно, у них в комнате ведь есть зеркало, большое, практически во всю стену, а если быть точнее, во весь шкаф-купе...       Джон видит, как ладонь любимого ложится на его бедро, проводя вверх-вниз. Видит и чувствует, чувствует и видит. И внизу живота стягивает снова, в который раз за вечер. Ладонь опускается ниже, оглаживает коленку, поднимается выше и длинные пальцы теперь скользят по внутренней стороне бедра. Между ног проскальзывает вторая ладонь и теперь ляшку Дейви гладят и с внешней, и с внутренней стороны. И он все это видит, а потом замечает, как из-за его собственного тела выглядывают довольно прищуренные синие глазки. – Не отвлекайся, милый. Смотри внимательно.       И Джон смотрит. Смотрит, как чужие руки аккуратно раздвигают его ноги, а после сам расставляет их шире для удобства. Смотрит, как пальцы ладони, что раньше располагалась на внутренней стороне, касаются яичек, от чего в груди все сжимается, смотрит и чувствует, как они скользят по шовчику, чувствует и смотрит, как сразу два пальца исчезают внутри него. Видит, как по пальцам стекают остатки раннее использованной смазки, чувствует, как нащупывают его простату, чувствует, как подкашиваются ноги, как его поясницы мягко касаются губами и видит, как партнёр встаёт сзади, сбрасывая свободной рукой на пол боксеры, а после осторожно поднимает правую ногу вверх, поддерживая под коленом и заставляя опереться спиной на свою грудную клетку. И все это время пальцы мельком шевелятся внутри, стимулируя, но не достаточно для того, чтобы кончить или хотя бы действительно громко простонать.       Пальцы выскальзывают и старший касается собственного члена, размазывая по нему смазку. Её было достаточно, чтобы не причинить боли, но недостаточно для плавного скольжения, однако у них тут не сюси-муси, а Харрис сам попросил жёстче. Что же. Хочет жёстче - будет жёстче.       Член резко вставляют наполовину, отчего принимающий вскрикивает и протяжно стонет, дрожа всем телом, выгибая руку и почти отчаянно хватаясь за чужое плечо в поисках опоры. Лололошка мельком гладит поддерживаемую им ногу, а после входит полностью, склоняясь к уху партнёра. – Джонни, ты такой умничка. Как всегда, идеально сжимаешь меня, а твои стоны... Я готов слушать их вечно. А теперь, милый, не отводи взгляд... - рукой, что до этого покоилась на талии младшего, старший аккуратно берется за подбородок Харриса и направляет его голову так, чтобы он смотрел ровно в зеркало. Взгляд карих глаз невольно падает вниз, туда, где чужой член исчезает в его анусе. Парень может поклясться, что видит слегка пульсирующие венки на достоинстве партнёра.       Член выходит почти полностью и снова исчезает внутри. Карие глаза внимательно следят за всем этим, а после краем глаза молодой человек замечает собственный стоящий колом орган, что так и сочился семенем. Казалось, что он может кончить от любого движения, и это было так. Однако это заметил не только Харрис. По члену младшего быстро скользнули чужие пальцы, сжимая его в кольце у основания. – Кончать рано, сладкий. Мы ещё не насладились зрелищем. - чужой глас словно не принадлежал Лололошке. Нет, это был голос некого змея-искусителя, что прямо сейчас прожигал свою жертву взглядом, следя за каждым её движением.       Толчки набирали темп, а пассив не мог отвести взгляд. Член двигался в нем, Харрис видел это, видел свое покрасневшее лицо, видел, как его партнёр оставляет на его плечах и шее многочисленные поцелуи, укусы и засосы. И все равно, что на коже уже не было живого места. Меток много не бывает. Особенно меток любимого человека.       Пальцы на его члене иногда сжимались сильнее, или же наоборот, хватка могла ослабнуть, однако никогда не было даже призрачной надежды, что ему дадут излиться. В ушах звенело и не было слышно даже собственных стонов. Были лишь ощущения тела и то, что видел перед собой парень. В груди все сжималось, ягодицы горели от шлепков тела о тело, внизу живота постоянно все сводило от быстрого темпа, а горло словно царапали миллионы маленьких коготочков. Джон не удивится, если на утро у него не будет голоса.       Уже словно не в своем теле Джон чувствует, как пальцы размыкаются и его накрывает умопомрачительный оргазм. В глазах темнеет, ноги подкашиваются, а внутри становится слишком пусто. В ушах все ещё звенит, с шеи уходит что-то лишнее, а земля уходит из под ног.       Дейви отключается прежде, чем успевает осознать, что его партнёр, что сейчас с нежностью его разглядывает и одними губами шепчет слова любви, несёт его в ванную. Он потратит уже свои последние силы, чтобы вымыть чистюлю-Джонни, убрать все последствия их игр в спальне, а после осторожно уложит кареглазого в постель, укроет одеялом и заснёт рядом, сжимая любимого человека в заботливых объятиях.