Любовь моя

— Мочи их, мочи! Видар откинулся на спинку стула, бросив телефон в декоративные подушки под ногами. На экране, плачущем трещинами, загорелась белая надпись «Вы умерли!» — А я говорила! Запах жжёного сахара разошёлся по всей комнате. Ана сидела в импровизированном шалаше, сооруженном из одеяла, подушек и швабры, медленно опустошая литровую кастрюлю, куда они с Видаром насыпали целых две пачки сладкого попкорна, который Мая прихватила из кафетерия ледового дворца. За окном уже сгущались сумерки, но у них впереди была ещё целая ночь. — Это всё из-за идиотского зомби! — запротестовал парень и отключил точку доступа на телефоне. Ана со всей дури пнула его ногой, как вдруг Видар в ответ применил свой коронный приём: навалился на возлюбленную всем весом, принявшись щекотать ей живот. Девушка разразилась хохотом и случайно опрокинула деревянную швабру прямо на пол — конструкция без каркаса не выдержала; горе-хоккеисту прилетело чем-то по макушке. — Дебилка... — на выдохе прошептал Видар, стягивая с них пушистый плед с заячьим принтом. Так вышло, что он сидел сверху, на бёдрах своей любимой. Ана слегка покраснела, убрала непослушные волосы за ухо и докоснулась рукой до щеки перед собой. Парень замер как вкопанный, словно его прошиб электрический разряд — конечно, всё возможно, особенно после контакта с синтетической тканью. — Дышать не забывай, — улыбнулась девушка, притягивая изрезанное бритвой лицо чуть ближе. Видар на удивление быстро смекнул что к чему (обычно до него невероятно долго доходит) и смазанно поцеловал Аночку в губы, слегка сминая их. Та, увлеченная моментом, забыла про чёрный "ёжик" на его голове и попыталась забраться в короткие волосы рукой. Раздолбанное окно не выдержало сильных порывов ветра с улицы, окончательно открывшись, и влюблённых обдало холодом с улицы, так что пришлось наконец отлипнуть друг от друга. Оба поморщились. — Люблю тебя, тупица... — И я тебя, куколка. Он знал, что её такие прозвища бесят больше, чем оскорбления.