Если пожелает леди

      Белый камень стен и лестниц пах солью. Удивительно, но раньше Тисс этого не замечала. Теперь же соленый аромат моря, пропитавший каждый уголок королевского дворца, казался совершенно отчетливым.       «Конечно, ведь в империи все совсем иное, даже запахи. Я уже почти отвыкла…»       Это эфемерное и болезненное «почти» преследовало ее с того мига, как они прибыли в Лиарлию. Все вокруг казалось таким знакомым и родным и в то же время совершенно другим по сравнению с тем, что она помнила. Словно кто-то взял да переложил кусочки огромного витража, собрал тот же рисунок по-новому, неожиданно и бескомпромиссно. Безвозвратно.       Тисс коснулась ладонью колонны, по которой тянулась паутинка трещин. Осознание, что она сравнивала свой дом с империей, не принесло ни злости на себя, ни раздражения. Ничего кроме усталости и холодка в животе при мысли о том, что ждало вечером.       Аудиенция короля. Аирдаль лоно Эрлитар будет принимать тех, кто прибыл из Ро'од… кто оттуда вернулся. В том числе и первую эсшайскую летунью…       «Спасибо, что хоть без дракона».       Собственная шутка не отозвалась в душе весельем.       Тисс преодолела последний лестничный пролет, ступила на дорожку и сделала глубокий вдох. Он тут же опалил горло жарким полуденным воздухом и приторно-сладким ароматом цветов. В дворцовом саду они цвели пышно тут и там и качали крупными бутонами на легком ветру, словно кивали своими разноцветными головками в такт мыслей всех, кто проходил мимо.       У проходившей сейчас здесь девушки мыслей было уж слишком много.       Статуя гвардейца высилась на своем постаменте, как прежде. Тисс остановилась напротив. Сложила пальцы в знак, подняла ладонь… Золотая стрела, едва видимая на ярком солнце, полетела вперед, обгоняя сомнения наколдовавшей ее чародейки, и выбила мелкую крошку из вычурного каменного наплечника.       А когда она атаковала статую в прошлый раз, стрелы не оставили даже подпалин.       Тисс улыбнулась, мысленно прося прощения у вечного стража королевского сада.       Впрочем, он наверняка видел вещи и постраннее.       Увитая лозами роз беседка тоже была на месте. Тисс опустилась на теплую скамью и прикрыла глаза.       Здесь все началось. Здесь Его Величество сообщил ей о заключении мира и о том, что дочь героя войны эя Вэдтри станет фрейлиной будущей императрицы Ро'од.       Тогда она готовилась покинуть дом на многие годы, если не десятилетия. Повинуясь воле Аирдаля лоно Эрлитар, стиснуть зубы, терпеть имперцев и стать для Фэнуэль надежной опорой в сердце врага…       А теперь, спустя лишь миг с того дня, снова сидела в этой беседке и снова ждала, когда предстанет перед королем.       Королем, носившим траур по единственной дочери, которую ее фрейлина не смогла защитить.       Тисс помнила слова Фэнуэль, сказанные ночью неизвестному собеседнику, помнила ее страшное намерение убить принца Тая и швырнуть Эсшай в пекло продолжения войны. Это было предательством, гнусным и подлым предательством своей страны и своего отца!.. Но Фэнуэль лоно Эрлитар была эсшайской принцессой, и долгом Тисс было ее оберегать. Может, утром чародейка смогла бы найти в себе смелость и слова, чтобы поговорить с ней, убедить отступиться от ужасной затеи… или, собравшись с духом, подошла бы к Веллоре, с которой принцесса наверняка и говорила…       Она уже никогда не узнает, что бы сделала тем утром. Никогда.       Поднявшийся ветер зашелестел деревьями и неожиданно принес звук шагов. Тисс обернулась и, увидев остановившегося возле беседки высокого статного эльфа, встала.       – Мастер Фирасанэр?!       – Тисс, – он неспешно поднялся к ней по ступенькам. – Мне подсказали, ты здесь. Прячешься?       Во внимательном взгляде и морщинках в уголках глаз, как всегда, шутки было меньше, чем правды. Мастер Фирасанэр никогда не задавал своим ученикам риторических вопросов и молчание в ответ воспринимал как нежелание говорить.       А Тисс вдруг поняла, что очень желала, хотя минуту назад даже не была в курсе, что наставник в городе.       – Пожалуй, да, прячусь, – отозвалась она с легкой усмешкой. – Простите, я не знала, что вы в Лиарлии, иначе бы зашла к вам сама…       Фирасанэр покачал головой, занял место на скамье напротив и педантично разгладил складки на дорогой ткани.       – Пустое. На самом деле я почти с дороги. Хотел выехать, как узнал, что вы возвращаетесь, но задержали дела… Надеюсь, ты не возражаешь, что я так бесцеремонно вторгся в твое уединение?       Чародейка улыбнулась.       – Вовсе нет. Я очень рада вас видеть.       И она действительно была рада. Не по какой-то конкретной причине, а просто так, как бывают рады старому доброму другу… Хотя называть себя другом такого выдающегося мага, возможно, и было несколько эгоистичным.       Фирасанэр улыбнулся в ответ.       – И я очень рад тебя видеть. Когда я получил твое письмо, то был счастлив узнать, что тебе выпала возможность послужить Эсшаю иным способом, нежели колдовать в приграничном отряде.       – И вы тоже?       Тисс хмыкнула. В письме, отправленном мастеру накануне отъезда из столицы, она передала не только весть о своем назначении фрейлиной, но и слова короля о том, что «Тисс, к счастью, опоздала на эту войну».       Оказалось, чародей со своим монархом был совершенно согласен и скрывать этого не собирался.       – Да, и я. Знаю, война принесла тебе много боли. Как и всем в нашей стране, впрочем. Но у меня всегда было чувство, что твое место не в бою.       – Вы всегда говорили, что я талантливая чародейка и волевая девушка…       – И я не отказываюсь от своих слов, – мастер смотрел на нее пытливо. – Но, чтобы заключить мир, таланта и воли надо в разы больше, чем чтобы продолжать войну. Ты и сама уже это поняла, не так ли?       Тисс нервно зацепила пальцами вышивку на платье. Как всегда, наставник оказался прав. Вспоминая рассказы о жизни и заботах боевых магов в гарнизонах и крепостях и сравнивая их с тем, через что пришлось пройти ей, Тисс с уверенностью могла сказать, что на границе было бы проще. И даже смерть, пожалуй, там была бы от нее дальше, чем в императорском дворце эя Эйни.       Поэтому ответ вышел простым и коротким:       – Да.       Фирасанэр снова покачал головой.       – Да… Хотя, конечно, никто не мог предвидеть то, что случилось потом. Дракон! И эсшайская чародейка на нем…       Тисс тяжело вздохнула.       – Мастер, я ценю вашу тактичность, но не стоит избегать темы гибели принцессы Фэнуэль. Вы ведь сами не раз говорили, что, когда смерть пришла, бежать от нее уже бесполезно.       Тонкие губы чародея тронула печальная улыбка.       – Да, говорил. И мне грустно знать, что мои уроки пригодились тебя так скоро. И так страшно.       Тисс отвернулась, устремляя взгляд на окружавший их сад. Это и правда было грустно, и страшно, и ужасно нелепо… Дотянувшись, она сорвала цветок, под тяжестью раскрытых лепестков опустившийся на самую ограду беседки. Положила к себе на колени и поежилась: алая роза выглядела на ткани платья пятном свежей крови.       – Мы живем так долго, что жизнь цветов кажется нам лишь мимолетным мгновением по сравнению с собственной. Но, посмотрите, мастер, – эти цветы все еще здесь… А Фэнуэль нет, – Тисс огладила тонкий стебель. – И меня, какой я была в этой беседке рядом с Его Величеством, тоже уже нет… Все так изменилось.       Фирасанэр, как и она, протянул руку, коснулся ближайшего бутона, но, в отличие от ученицы, рвать не стал.       – Изменения – это нормально, Тисс, это в природе вещей… Вообще в природе. Даже то, что кажется нам незыблемым, как море или горы, все равно меняется с течением времени.       – Как море и горы, да?.. Вы, как всегда, выбрали очень точное сравнение.       Мастер истинного смысла ее комментария и улыбки, конечно, не понял, но уточнять не стал. Вместо этого спросил:       – Что бы она подумала?       Чародейка непонимающе нахмурилась.       – Кто «она»?       – Та Тисс эя Вэдтри, которая беседовала здесь с королем, которая только собиралась в дальний путь. Встреть она тебя сейчас, что бы подумала, что сказала?       Тисс непроизвольно усмехнулась.       Фирасанэр смотрел на нее, чуть подавшись вперед, как делал всегда, когда пытался застать своих учеников врасплох. Он явно желал вызвать в девушке растерянность, смутить неожиданным и непростым вопросом – не чтобы поиздеваться, а чтобы заставить заглянуть вглубь себя…       Но сегодня, впервые за долгие годы обучения, Тисс опередила своего наставника: со всем непростым, что было скрыто в ее душе, она уже разобралась и даже примирилась. Поэтому, прежде чем говорить, помедлила только для того, чтобы мастер не посчитал ее скорый ответ попыткой отделаться.       – Та Тисс эя Вэдтри… О, она бы удивилась. Очень сильно бы удивилась. За что-то уважала бы и гордилась. За что-то посочувствовала бы… А кое за что презирала бы до глубины души.       От последних слов брови Фирасанэра взлетели вверх, выдавая крайнее удивление всегда сдержанного эльфа. Подобного он явно не ожидал…       Тисс улыбнулась. Она и сама никогда бы не подумала. Она тогда, склоняясь перед королем и принимая неожиданный приказ, могла представить многое, что ждало ее в Ро'од… Но не дракона. И не лорда. И если с драконом та Тисс еще бы смирилась ради Эсшая, то скажи ей кто, что она будет испытывать чувства к имперцу, плюнула бы в лицо.       Искренние, глубокие, теплые и взаимные чувства…

      ~ <> ~

      Несмотря на то что ей удалось выспаться без кошмаров о свернутых шеях стражников, утро все равно нельзя было назвать добрым. Лишенная магии, Тисс чувствовала себя будто больной. Казалось, за углом подстерегали все возможные опасности, от которых она, выпитая Сумраком досуха, не сможет защититься… Это было необходимо исправить. Благо Его Высочество дал позволение использовать залы и компоненты Башни Магов без ограничений.       И все же, как бы она ни убеждала себя, что в безопасности, начертание символов потребовало больше времени, чем обычно: пришлось прерываться, унимая подлую дрожь в пальцах. Поэтому, когда пентакль был окончен, Тисс нырнула во внутренний круг, как воины бегут за надежную крепостную стену, спасаясь от врага. Опустилась на колени, сложила пальцы в знак «сосуда» и закрыла глаза, уже чувствуя витавшую вокруг силу…       Когда свечение символов погасло, Тисс поднялась не сразу. Вместе с магией, бежавшей по венам, в теле горело и другое чувство. Оно было знакомым и в то же время нет. Чародейка привыкла, что восполнение магической энергии вызывало возбуждение. Она же привыкла к тому, что это возбуждение было абстрактным, ненаправленным: его краткая волна приходила и уходила и никогда не приносила с собой конкретного образа.       Теперь было иначе. Теперь Тисс, мягко касаясь кончиками пальцев губ и скользя ими по шее к впадинке между ключиц, вспоминала, как тот же путь недавно проходили губы Ша'арнеза. Тепло, нежно и почти благоговейно, как будто совершенно против того, как сильно и жадно лорд вжимал ее своим телом в шелковую простынь… Но только «будто». В том, как он вел себя с ней, при всех и наедине, прилично и совсем нет, Тисс не видела противоречий – лишь дополнения, которые ей безумно нравились.       Больше, чем она когда-либо могла представить, ей нравилось в Ша'арнезе все.       И потому было мелочно жаль, что в последнее время, подчиненные слишком разным графикам подготовки к отлету, они перестали встречаться по утрам на балконе, чтобы вместе пойти в Гнездо…       Разум, уже отошедший от чародейской эйфории, споткнулся о слово «балкон», и Тисс наконец вышла из круга. Что ж, хорошего понемногу, пора возвращаться к делам насущным… И, прежде чем отправиться выполнять главное на сегодня дело – мыть Нариальма, – следовало хорошенько перетряхнуть магический арсенал эя Эйни и навестить Веллору.       Смех Ша'арнеза гремел над головой, едва не заглушая шум водопада. Тисс посмотрела на протянутую ей ладонь и подумала – а не сдернуть ли лорда, так невежливо потешавшегося над ней, в воду?..       Предупреждая ее шалость, он цокнул языком:       – А-а, даже не думай, Тисс. В мои планы сегодня купание не входило.       – В мои тоже, – фыркнула она.       – Тогда ты еще более наивна, чем я представлял.       Он снова хохотнул, и чародейка поджала губы, чтобы не выдать себя улыбкой. Таким неприкрыто веселым, без тени сарказма или забот, Ша'арнез бывал нечасто. И, Боги свидетели, она была готова еще раз свалиться с Нариальма, лишь бы этот мужчина смеялся. Пусть даже над ней.       Чтобы вылезти на каменистый берег, все-таки пришлось принять руку помощи. Выжимая волосы, Тисс критически оглядела дракона, который с фырчаньем снова забрался туда, где поглубже, и решила, что, пожалуй, справилась. Поежилась:       – Проклятье, если сейчас лето, почему вода такая холодная?       – Ты когда-нибудь слышала о проточной воде?       Тисс закатила глаза и полезла в оставшиеся на берегу сумки. Отозвалась ехидно:       – Это озеро.       – Это водопад, – так же ехидно и резонно заметил Ша'арнез. Потом обратил внимание на вещи в ее руках. – Вижу, сменную одежду ты все-таки прихватила.       – О да, лорд, я не настолько наивна.       Летун улыбнулся и отвернулся, направившись прочь. Тисс от неожиданности едва не оступилась на скользком камне.       – Что, смотреть не будешь?..       Досада в голосе получилась настолько явной, что ее мог услышать и Нариальм. Ша'арнез так точно услышал и усмехнулся:       – Могу посмотреть. А могу развести костер, чтобы ты просушила волосы. Тебе какой вариант больше нравится?       Игнорируя противно липнувшее к телу платье, Тисс подошла вплотную и привстала на носочки, держась за широкие плечи. Коснулась губами мочки его уха.       – А совместить можно?       – Тогда надо было и правда столкнуть меня в воду. А то теперь я сухой и счастливый, а ты мокрая и холодная. Фу.       Ша'арнез, обнимая ее за талию, издевался как мог, и Тисс не сдержалась, прикусила в отместку за шею там, где бился пульс. Игриво, совсем слегка, и оттолкнула лорда от себя в то мгновение, когда его объятия стали крепче.       Он попытался ее удержать:       – Ладно, Тисс, стой, я передумал…       Она увернулась.       – Я тоже. Ты там что-то говорил про костер?       Ша'арнез прищурил глаза, и Тисс закусила губу. Противостояние взглядов продлилось несколько секунд. Потом летун расправил плечи и протянул:       – Надеюсь, кроме платья ты догадалась взять запасное белье…       – Ты все равно не увидишь, – и, предвосхищая новые колкие комментарии, сделала лицо построже: – Костер, Ша'арнез, кос-тер! Не забудь.       – Конечно, леди, конечно.       Сидя уже в чистом и сухом возле потрескивавшего очага, Тисс наблюдала, как драконы, словно неведомые морские чудища, уходили под воду, оставляя на поверхности одни только рога, и улыбалась.       – И все-таки, ты мне тогда не ответил. То, что ты взялся расчесывать мне волосы, значит что-то особенное в твоей культуре?       Медленно пропуская ее пряди меж зубцами гребня, Ша'арнез, кажется, тоже улыбнулся.       – А в твоей нет? Или в любой другой? Когда мужчина и женщина заботятся друг о друге, это разве не значит что-то особенное?.. Хотя кое в чем ты права: в контексте моей культуры это и правда имеет некоторое значение. Но не столько мое предложение, сколько твое согласие.       Он не продолжил, однако Тисс вдруг поняла, что… понимает.       Матриархат отдавал главенство в обществе женщине, а вместе с ним и уверенность в том, что эта женщина – сама себе хозяйка и первейшая опора. Что она могла добиться всего и сделать все необходимое, совершенно самостоятельная и самодостаточная…       Такой, без сомнения, Ша'арнез видел Тисс. И то, что такая женщина позволяла сделать для нее нечто настолько обыденное и домашнее, вовсе не трудное и не героическое, что она по собственному желанию отдавала в его руки минуты своего покоя и беззащитности – это должно было по-настоящему много значить.       – Все-таки надо было сбросить тебя в озеро.       Ша'арнез тихо засмеялся.       – Зачем?       – Тогда бы и я могла взяться за твои волосы.       Все еще посмеиваясь, он чмокнул ее в щеку:       – Для этого не надо тащить меня в воду. Достаточно попросить.       Тисс улыбнулась.       И ведь лорд тоже был совершенно самостоятельным и самодостаточным…       Неожиданно за спиной раздался тяжелый вздох, и, еще прежде чем в душу успели закрасться опасения, Ша'арнез сменил тему:       – Мы все говорим, говорим, но я так и не спросил у тебя: как ты, Тисс?       – О чем ты?       – О том, что произошло ночью. Я слышал.       Чародейка помимо воли напряглась.       – А… что ты слышал?       Она повернула голову, чтобы его видеть. Светлые брови были нахмурены, губы поджаты – летун сочувствовал, но ни намека на страх в лице не было.       «Он же не знает о Сумраке…»       Тисс была почти уверена, что нет. Если бы Ша'арнез знал о темной твари, события, в которых девушка уже успела поучаствовать, давно приобрели бы для него совершенно иной оттенок. И вряд ли они смогли бы ни разу не коснуться их разговором… Хотя и небольшой вероятности того, что он молчал по приказу принца, Тисс отбрасывать не могла.       Частью себя она желала, чтобы Ша'арнез был в курсе происходящего: тогда можно было бы с ним поговорить, тогда он бы осознавал витавшую буквально в воздухе угрозу. Другая ее часть слишком хорошо помнила, что стало с тюремщиками и бедным стражником, и истово молилась, чтобы лорд со Генэш и Сумрак вечно ходили по дворцу разными коридорами.       К счастью или к сожалению, ее метания оставались для Ша'арнеза тайной, и он знал лишь то, что всем было позволено знать.       – Ты видела, как Мияфэй сорвался с галереи. Паршивая смерть. И паршивое зрелище. Как ты?       Тисс поморщилась.       – Не первая паршивая смерть и не первое паршивое зрелище, какие я застала в империи. Я уже привыкла.       Ша'арнез, за беседой собравший ее волосы больше чем наполовину, фыркнул.       – А в Эсшае, конечно, таких смертей и зрелищ нет, – поймал ее недовольный взгляд и тут же повинился: – Прости, я не хотел тебя задеть.       – Я понимаю. Я тоже не хотела, извини, – Тисс вздохнула не менее тяжело. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь хорошем.       – Давай. О чем?       Чародейка повела головой. Мысли о смерти, Эсшае и империи странным образом сошлись в одну точку – на сегодняшнем рассказе Ша'арнеза о погибшей сестре. Не зная, захочет он развивать тему или нет, она все-таки попросила:       – Расскажи о своей семье.       Летун хмыкнул.       – Что именно?       – Что угодно. У тебя большая семья?       Ша'арнез не ответил, и Тисс не стала повторяться: что для нее, что для него тишина была признаком размышлений, а не прямого отказа. Поэтому, вместо того чтобы торопить, замолчала сама и огляделась. Драконы уже выбрались из озера и теперь лежали на камнях, нежась в лучах солнца. Чуть поодаль друг от друга, но все же, как показалось, достаточно близко.       Наконец тишину прервал задумчивый вопрос:       – Ты правда не знаешь?       Тисс почувствовала, что Ша'арнез закончил плести косу, и развернулась к нему лицом.       – Нет. А должна?       – По слухам, леди эя Эменлия со товарищи вытрясла душу из дворцовой прислуги, узнавая обо всем и всех. Не поверю, что на меня, как твоего наставника и приближенного Его Высочества, не собрали целого фолианта информации.       Уловив насмешку в его голосе, Тисс пожала плечами.       – Уверена, что собрали. Но я не спрашивала.       – Почему?       – Как-то в голову не пришло.       Это было чистой правдой, от которой ей самой стало смешно. Несмотря на искренний интерес к Ша'арнезу и его жизни, Тисс ни разу не спросила у Веллоры или посла эя Квинтарго о чем-то, касавшемся лорда. Она узнавала о Тае, об императоре, о погибших женах и принцах, даже о Нанталях – и о тех мельком поинтересовалась однажды… О Ша'арнезе – никогда.       – Наверное, в глубине души я просто знала, что однажды ты сам мне расскажешь, – и, не ощущая сопротивления с его стороны, Тисс подобралась. В ней зарождался странного рода азарт. – Итак, говоря о… живых. У тебя есть бабушка. Родители. Еще тетя…       Ша'арнез улыбнулся.       – У меня есть бабка, мать, отец, тетя и дядя, младшая сестра и кузина.       Пересчитав на пальцах, Тисс присвистнула:       – Ого! Звучит весело.       Лорд закатил глаза.       – О, ты не представляешь насколько. Особенно за ужином, если все собираются вместе. Иногда так весело, что хоть комедию ставь.       Чародейка хохотнула и тут же спросила снова:       – Твоя мать – старшая дочь? Вообще какой порядок?       Последнее слово невероятно насмешило Ша'арнеза.       – Наша семья и порядок… Боги, какой диссонанс слышать это рядом!       – Разве? – она вспомнила парадный зал и строгость Эзганы со Генэш. – Мне так не показалось.       – Тебе показалось. Поверь, фасад нашего Дома сильно отличается от того, что внутри.       Его взгляд сделался лукавым, и Тисс подумала, что явно поспешила с выводами на основе краткого знакомства с двумя леди и окружающей обстановкой.       Стоило бы понять это еще на примере одного конкретного лорда, пожалуй.       – Хорошо, верю. Так и, какой… какая последовательность детей у твоей бабки?       – Мама, дядя, тетя.       – Так. Дядя и тетя женаты?       Из лукавых глаза Ша'арнеза стали уже откровенно насмешливыми.       – У нас такое не практикуют, Тисс.       Спустя мгновение замешательства чародейка пихнула его кулаком в плечо.       – О Боги, ну ты же понял, что я имела в виду не это!.. Ты невыносим!       Перехватив ее запястье, Ша'арнез развернул тыльной стороной и поцеловал. Потом ответил:       – У дяди ни жены, ни детей. Он… ну, как бы мне ни хотелось, я не подберу лучшего определения, чем однажды сделала бабушка: он пошляк и бабник, каких поискать. Если в каком-то городе какой-то муж застукал свою жену с любовником, в пяти случаях из десяти там поучаствовал мой дражайший дядя.       Тисс с подозрением посмотрела на летуна.       – …Ты опять издеваешься надо мной, да?       Он помотал головой.       – Честное слово, нет. Хотя бабка и была бы рада, если бы это было шуткой… А у дяди всегда один ответ: это леди тащат его в постель, а он только соглашается, – видимо, вспомнив какой-то конкретный случай, Ша'арнез засмеялся. – Когда я был маленьким, то честно верил, что он говорил в прямом смысле, и я никак не мог понять, какая женщина способна провернуть такое.       Тисс, все еще ошарашенная подробностями, которые в ее представлении слабо сочетались с образом матриархального Дома, тоже хохотнула:       – Почему?       – Потому что он на полголовы выше меня, в полтора раза шире в плечах и к тому же невероятно умелый воин.       Попробовав представить, чародейка мысленно согласилась, что затащить такого мужчину куда бы то ни было под силу разве что драконице, но никак не эльфийке.       Ша'арнез же, отсмеявшись, продолжил:       – Что касается тети Ва'ады, она была жената. Ее муж погиб, когда я был еще ребенком. У них есть дочь.       Кивнув, Тисс про себя отметила выбор слова – не «замужем», а «жената». Значит, у горных эльфов это звучало так?..       – Она хирург, это я знаю. А дядя? Твои родители?       Ша'арнез застонал:       – А может, все-таки лучше было стащить фолиант из вашего посольства?..       – Ты не хочешь говорить?       Искренняя серьезность ее вопроса сбила его ехидность. Лорд помотал головой.       – Нет, нет, Тисс, я просто шучу… Родители занимаются делами Дома: шахты, обработка, торговля. Дядя много лет служил во дворце, в личной охране императора. Сейчас уже нет. Он часто в отъездах, иногда тренирует солдат в лагерях. А когда остается в Ардзанге, сопровождает бабку в разных выходах в свет.       – Она не… жената?       Ша'арнез вздохнул.       – Нет. Она трижды вдова.       – Ох…       Тисс замолчала, понимая, что тут лишний интерес будет точно неуместен. Спросила только одно, тщательно подбирая слова:       – У всех ее детей один отец?       – Да. Дед был магом, весьма сильным, но никто в семье его дар не унаследовал, – и снова фактом, а не обвинением прозвучали уже знакомые до оскомины слова: – Он погиб на войне. Еще до моего рождения.       Чародейка поежилась. А потом подумала: насколько сильной женщиной должна была быть Эзгана со Генэш, чтобы, потеряв от рук эсшайцев мужа, зятя и внучку, сказать леди эя Вэдтри слова приветствия и впустить в свой дом, пусть даже по императорскому приказу?! Тисс не могла не задаться вопросом – сумела бы она так? Не имей она ни к одному имперцу ни капли теплых чувств, смогла бы быть гостеприимной к своим врагам?..       – …друг друга?       Голос Ша'арнеза прорвался сквозь ее мысли. Тисс поспешно отмела пустые размышления.       – Что?       Он с сожалением поджал губы.       – Извини, я не хотел тебя обидеть…       – Нет, я просто задумалась и не услышала вопрос. Повтори, пожалуйста.       – Твои родители любили друг друга?       – Мне говорили, что да. Но, наверное, такое говорят всем детям, у которых нет возможности проверить…       Она пожала плечами, слыша в собственном тоне грусть, которую не получалось скрыть. Все знакомые ее родителей, с кем чародейке довелось говорить, утверждали, что они были красивой и счастливой парой и долго ждали ее рождения… Она хотела в это верить. Очень хотела.       Ша'арнез отвел глаза.       – Прости. Мне правда не стоило спрашивать.       Тисс накрыла ладонью его ладонь.       – Ничего, все в порядке. Я не могу рассказать о своей семье столько, сколько можешь ты, но хоть что-то… А твои родители? Они любят друг друга?       – Да. Хотя их путь к совместному счастью был не очень простым… Но это, пожалуй, история для другого раза, – Ша'арнез посмотрел на солнце. – А нам уже пора возвращаться…

      ~ <> ~

      Возвращаться в настоящее, в цветущий сад эсшайского дворца оказалось нелегко. Вырвавшуюся из воспоминаний Тисс здесь встретил просто-таки пронизывающий взгляд мастера Фирасанэра. Чародей следил за ней внимательно, словно видел впервые…       И в какой-то степени так и было.       – Да, ты верно сказала: все сильно изменилось, – мастер поправил на пальце массивное кольцо с хризолитом. – Я смотрю на тебя и вижу девушку, которую я думал увидеть через многие и многие годы… Но путь взросления, что я в своем представлении отмерил тебе на долгий срок, ты преодолела очень быстро.       – Вы не одобряете?       Она не уточнила, что имела в виду – свое взросление или саму себя? Тон наставника и его задумчивое выражение лица кольнули Тисс неприятным ожиданием разочарования…       Однако Фирасанэр успокаивающе покачал головой.       – Я одобряю все, что идет на пользу молодым магам. А испытания, что тебе выпали, явно пошли тебе на пользу, какими бы жестокими они ни были. Но все же слишком быстрый взлет также слишком часто приводит к падению: не успеваешь ни за что зацепиться… Это не вопрос моего одобрения, Тисс. Ты талантливая, сильная и упорная чародейка, тебя ждет большое будущее. Я не хочу, чтобы ты упала на пути к нему.       Чувствуя облегчение, Тисс приложила ладонь к груди и склонила голову.       – Мастер, ваше участие для меня очень ценно. Однако я уже не просто чародейка – теперь я наездница дракона. И он не позволит мне упасть, как бы высоко я ни забралась.       Фирасанэр развел руками.       – Здесь я не могу судить. Никто не может. Так что, если ты уверена, пусть так и будет.       Тисс серьезно кивнула. О, она была весьма уверена. В себе, в Нариальме и в Ша'арнезе – в ее новом маленьком мире, так отличавшемся от того, в котором она когда-то жила. Этот мир был полон опасностей, интриг и вопросов, на которые только предстояло найти ответ. И все же…       Все же новый мир ей нравился больше прежнего.       – Что ж, не буду дальше тебе докучать, – Фирасанэр поднялся, жестом останавливая ее от того же. – Ты хотела собраться с мыслями перед встречей с Его Величеством, а я так бесцеремонно украл твое время… Но не надейся, что легко отделалась – у меня к тебе еще много интересных вопросов, знаешь ли.       Он улыбнулся и сразу будто стал моложе на несколько десятков лет: такой по-мальчишески задорной вышла эта ухмылка. Тисс улыбнулась в ответ.       – Конечно, мастер. У меня… тоже есть пара вопросов, и мне бы не помешал ваш совет. Магического характера, разумеется.       – Разумеется, – эхом повторил Фирасанэр. И, явно не сразу решившись, все-таки добавил: – Тисс, я не знаю, что ты имела в виду, говоря про презрение, и не уверен, что меня это касается. Очевидно, нет, раз ты ничего больше не сказала. Но если тебе нужен совет… немагического характера или просто нужно поговорить – я готов тебя выслушать. Я не хочу, чтобы ты о чем-то сожалела, и эти сожаления помешали тебе.       Несмотря на нервозность сегодняшнего дня, Тисс ощутила разливавшееся в груди тепло. Мастер Фирасанэр считал, что спокойные душа и ум – лучшая опора магии, и всегда обращал на это внимание своих учеников. Никогда не навязываясь и не переступая границы личного, он всегда был готов побеседовать с ними о чем угодно…       «Именно поэтому его заслуженно считают не только одним из самых выдающихся магов Эсшая, но и лучшим учителем».       Тисс еще раз коротко поклонилась.       – Я благодарна вам за вашу заботу, мастер. Очень. Но то, что я сказала – это относилось к той Тисс эя Вэдтри, которая осталась в прошлом. Я себя ни за что не презираю и ни о чем не сожалею.       Она встретила взгляд наставника и выдержала его.       И Фирасанэр, теперь удовлетворенный ее ответом, наконец оставил чародейку одну.       Тисс проводила взглядом его удаляющуюся спину и поднесла к глазам цветок, который все еще держала на коленях. Алая роза пахла дурманяще-сладко, словно пыталась перебить уже наполнивший воздух мерзкий кислый привкус грядущей аудиенции – привкус крови, стали и взаимных подозрений…       Глубоко вздохнув, она отбросила розу за ограду и поднялась. Времени на то, чтобы подготовиться к неизбежному, оставалось все меньше, и показалось глупо тратить его на сидение в цветах. Нет, уж лучше Тисс переоденется и поправит прическу, еще раз обсудит пару мелочей с Веллорой и, быть может, урвет десяток минут в гостевом крыле. В конце концов, пока она по-прежнему оставалась фавориткой Тая…       А от покоев, что выделили принцу, до покоев лорда со Генэша – всего лишь один коридор.