Если пожелает леди

      Тисс обвела мутным взглядом богато обставленный кабинет: книжные шкафы, стол с искусной резьбой, бархатное кресло, не занятое хозяйкой, и она сама с такой прямой спиной, будто за завтраком в поместье Генэш вместо еды подавали стальные жерди. Чародейка чувствовала, как от прямоты позы деревенели и ее плечи, однако расслабить их не получалось – тут бы хоть суметь дышать…       – Это какое-то безумие!       Вессара сжимала кулаки и выглядела до неприятного растерянной. Ее муж повел головой.       – А вдруг это то самое Проклятие?..       Рендир был бледен, его руки сцеплены в замок за спиной – лорду изменяло привычное спокойствие, и он даже не мог этого скрыть.       – Прожорливое Проклятие – аж четыре наследника разом!       Ша'анор шутил, однако серостью лица мог соперничать с племянником, который оттенком кожи уже не отличался от окружающих стен.       – Дядя…       Голос Ша'арнеза дрожал едва заметно, чужой бы и не понял. Но в кабинете чужих не было, и на летуна все смотрели с сочувствием.       Все, кроме Тисс, которая из последних сил пыталась осознать происходящее.       «Как это вообще произошло?..»       Этот день начинался так хорошо: мягкое пробуждение, сонная нежность без мыслей и торопливости, заключенная в легких поцелуях и переплетении тел… решение не идти на семейный завтрак, смешки и новая возня в запутанном одеяле…       Распахнутая без стука дверь, приказ немедленно явиться к Эзгане и новость, принесенная из столицы спешившим на всех парах летуном – пропали!       Два принца и две принцессы пропали!       «О Боги…»       Это не укладывалось в голове, совершенно. Как это «пропали»? Как могли пропасть непоколебимый Тай, несносная Лаимир и ее очаровательно-заносчивая сестра? Как мог пропасть Миарлас, Его последнее эсшайское Высочество?! Как такое было возможно?! И правда безумие…       Или чья-то злая воля, ползавшая по императорскому дворцу Ро'од бесплотной чернильной змеей.       Не обращая внимания на то, что перед ним стояли и бабка, и мать, Ша'арнез опустился на диван и сжал пальцами виски. Тисс провела ладонями по лицу. У нее тоже подкашивались ноги, но сил сделать даже шаг и опустить свое бренное тело на какую-то поверхность словно бы не осталось. И сопереживать летуну, чей покровитель и друг, возможно, был уже мертв, тоже не получалось: Тисс саму душил всепоглощающий страх.       «Фэнуэль… а теперь Миарлас! Ох…»       Прикрыв глаза в попытке справиться с головокружением, она сразу об этом пожалела: в красноте закрытых век возник тревожно-знакомый изломанный образ эсшайской принцессы на дне имперского ущелья. Возник, мигнул и тут же исказился – волосы стали короче и прямее, изменился крой одежды и ее цвета, и вот с мраморного ложа, укрытого серой тканью, на чародейку мертвыми глазами смотрела уже не Фэнуэль, а ее младший брат…       – Мы вылетаем. Немедленно.       Первый шок полученных новостей прошел, голос Ша'арнеза вернул свою военную жесткость и вспорол пелену общей безысходности, как хорошо отточенная сталь. По стиснутым кулакам и проходящему сквозь бабку взгляду было видно, что держал себя в руках лорд все еще с трудом, но все же он справлялся с этим лучше Тисс, и ей стало немного стыдно.       Не споря с внуком, Эзгана кивнула и повернулась к сыну.       – Ша'анор, твое решение лететь с ними еще в силе?       Несмотря на тон, так схожий с приказным, в словах леди отчетливо сквозила неуверенность, и едва ли ее можно было за это винить. Никто из Генэшей даже не улыбнулся, хотя Тисс подозревала, что в иной ситуации заботливые нотки в речи главы Дома точно позабавили бы родню. Однако запас шуток Ша'анора на сегодня, похоже, иссяк, он отозвался коротко и серьезно:       – Безусловно, мама.       В чем для еще одного лорда со Генэша крылся резон отправляться в столицу, Тисс не понимала, но спорить или спрашивать не собиралась. В конце концов, это не ее дело, а Ша'арнез новостью о пассажире удивлен не был.       Проводы отбывающих у подножия центральной лестницы вышли спешными, почти неловкими, но на удивление пылкими – Ша'арнеза крепко обняли не только отец, от которого этого можно было ожидать, но и мать с тетей, и Эзгана коснулась лба внука поцелуем. Все это выглядело так тепло и по-домашнему, что на мгновение Тисс показалась самой себе неуместной свидетельницей не предназначенной для нее сцены; случайно вышедшей на свет не своего костра заблудшей душой.       – Будьте осторожны, – одарив после внука своим прощанием и сына, Эзгана отстранилась и сделалась предельно строгой. – Все вы будьте очень осторожны.       На сей раз ее напутствие не ограничилось родными – прямо обращенный на чародейку взгляд свидетельствовал о том, что слова леди относились и к Тисс. И даже если причины были политические или светские, это все равно оказалось приятно.       В повозке, едва не летевшей над дорогой оттого, как возница подгоняла животных, Ша'анор смотрел в матерчатый потолок, сложив руки на груди. Ша'арнез же, упершись локтем в хлипкий оконный проем, тер переносицу и теперь казался скорее раздраженным, чем испуганным или растерянным. Не будь в повозке третьего, Тисс обязательно спросила бы летуна, что стало причиной смены его настроения, однако пока приходилось ждать.       Совсем молча утопать в тревогах было, впрочем, невыносимо. Мысли, раз за разом возвращавшиеся к словам лорда Рендира, оформились в вопрос:       – Ша'арнез, ты веришь в Проклятие?       Стоило произнести это вслух, и Тисс ощутила, как плечо и бедро, к которым она прижималась, напряглись. Повернувшийся к ней Ша'арнез, не задумываясь, покачал головой.       – Нет, не верю. Однако я равно не верю, что Их Высочества могли просто пропасть из дворца, полного стражи и слуг. Это невозможно…       Интонация его последней фразы слишком явно оборвалась вниз, и с лавки напротив донесся тихий смешок. Лицо Ша'анора являло собой смесь стольких эмоций, что не получалось распознать ни одну, а вот голос сына Эзганы звучал пугающе буднично:       – Насколько мне известно, проклятие, каким бы оно ни было, может распознать даже не самый сильный маг. Не так ли, леди эя Вэдтри?       – Так, – чародейка согласно кивнула. – Маг может оказаться не в состоянии снять проклятие, но распознает его безусловно. А учитывая, как много магов, включая Круг, подле правящей семьи, немыслимо представить, чтобы на ком-то из эя Эйни или их приближенных лежало даже самое захудалое проклятие. Так что кто бы ни стоял за пропажей принцев и принцесс, это не какой-то там морок, а просто эльф, замысливший дурное.       Тисс старалась говорить уверенно, но уверенность ее была напускной. О, как бы она сама хотела верить, что за случившимся крылась воля живого предсказуемого существа! Но память упорно подкидывала вид разорванных тюремщиков и черного силуэта, заставляя все внутри холодеть. Ша'арнез прав, во дворце много стражи и слуг, но какой от них толк, если в произошедшем окажется замешан Сумрак?..       Видимо, ее внутренний страх все-таки перевесил рациональность в суждениях, проявился в голосе и мимике, и потому лица со Генэшей радостнее не стали. Ша'арнез продолжал хмуриться, а Ша'анор сидел неподвижно, и внимательный взгляд, которым он теперь изучал Тисс вместо потолка повозки, напоминал пронзительный взгляд Эзганы.       В Гнезде лорд остался у дверей ждать, пока наездники оседлают драконов, и Тисс ухватилась за возможность поговорить наедине.       – Ша'арнез, ты ничего не хочешь мне рассказать?       Формулировка была расплывчатой, тон неуверенным – она сама не особо понимала, о чем спрашивала. Просто смутное предчувствие, проклюнувшееся в груди от мельчайших деталей в поведении Ша'арнеза, требовало уточнения.       Летун затянул второй ремень упряжи и невесело улыбнулся.       – И как у тебя это получается?       – Что?       – Читать меня.       – Так же, как у тебя получается читать меня, – Тисс наморщила нос. Оттого, что он не отрицал, желудок нехорошо свело. – Ты что-то знаешь.       Она не стала превращать это в вопрос даже из вежливости. Ша'арнез тяжело вздохнул.       – Ничего. Правда, Тисс, я не имею ни малейшего представления о том, что случилось в столице. Просто мне вдруг вспомнился один момент… Но, возможно, я просто себя накручиваю.       За упряжью настал черед сумок, которые они прилаживали каждый к своему чешуйчатому боку почти синхронно. Чародейка с сомнением фыркнула:       – Ты и накручиваешь? Не верю.       Словно соглашаясь с ней, громко и недовольно чихнул Нариальм. Ша'арнез погладил свою драконицу по лапе. Тисс насчитала восемь движений руки, прежде чем он наконец заговорил:       – Когда перед нашим отлетом я спрашивал Его Высочество, в силе ли его позволение, он обронил фразу, которую я теперь вспомнил. Дословно Тай сказал следующее: «Не волнуйся, до вашего возвращения ничего важного не случится». Возможно, я вижу то, чего нет, но не слишком ли все хорошо складывается, Тисс? Принц не сказал, что вообще ничего не случится, но словно намеренно подчеркнул, что не случится до нашего возвращения! А мы ведь и собирались вылетать сегодня, о чем Его Высочество был осведомлен.       – Думаешь, все произошедшее в столице – дело рук Тая?       Первым наивным порывом было отмести такое предположение на корню. Но этот порыв прошел, толком не задержавшись, и на смену ему явилось куда более разумное осознание, что за «накручиванием» Ша'арнеза вполне могла стоять правда, а за событиями в Шаинвэде – тонкий план имперского принца. Тисс ни секунды не сомневалась, что Таю хватило бы и ума, и дерзости опять провернуть нечто феноменальное под носом у отца и даже подгадать время, когда весть дойдет до Ардзанга.       «Если все правда спланировал Тай, то ничего страшного случиться не могло. Он не самоубийца и сестрам бы никогда не навредил. Миарласу? Тоже сомнительно. Если все это результат его интриг, то они в безопасности. А мы с Ша'арнезом снова оказались не у дел: улетели раньше, прилетим позже, и ни в чем случившемся император нас обвинить не сможет. Однако хитро, Твое Высочество, очень хитро!»       – Под всем произошедшим ты имеешь в виду пропажу Их Высочеств, да?       Тисс подняла голову. Ша'арнез нарушил ее душевные терзания вопросом слишком точным для того, кто не знал или хотя бы не предполагал о причастности младшего эя Эйни к иным недавним столичным событиям, и они зацепились взглядами на один очень долгий миг…       А затем она улыбнулась.       – Да, конечно, я имею в виду именно это.       Это было обречено стать их вечной сделкой, которую не изменит даже самый прочный мир, – не задавать некоторые вопросы и не озвучивать некоторые мысли, оставаясь верным верности того, кого любишь.       Тем не менее главное сказать вслух все-таки было можно.       – Если за случившимся сейчас стоит Тай, это все упрощает. Он не мог навредить самому себе или сестрам.       Ша'арнез кивнул на это как будто даже поспешно – словно и завел весь разговор только затем, чтобы получить подтверждение своих подозрений. Потом посмотрел на драконицу, на чародейку и, тихо вздохнув «Боги, ну почему именно сегодня?», махнул рукой терпеливо ожидавшему дяде. Полез в седло, и Тисс последовала его примеру, размышляя, что ждало их по возвращении в Шаинвэд: второй акт плана принца, в котором летунам уготована роль пешек, или же финал пьесы, знаменуемый безудержным императорским гневом?..       Как бы ни было неприятно чувствовать себя фигурой в чужих руках, она предпочла бы первое.

*

      «Тухлых кикимор тебе в постель! Вонючего тролля в гардеробную! Голодного дракона… нет, дракона жалко: подавится, бедолага, такой мерзостью. Лучше грима! На стол, вместо главного блюда! Еще клубок змей в штаны, скраев в сапоги и…»       – Не уверен, что хочу знать, о чем ты думаешь. На твое лицо страшно смотреть.       – Так не смотри!       Тисс огрызнулась с таким остервенением, что самой стало неловко. Тай приподнял бровь.       – Смеешь приказывать принцу?       В его голосе читалась насмешка, но только между строк. Очевидный намек «не переходи черту», высказанный притворно-ласковым тоном – тем самым, что доводил до тошноты. Тисс вцепилась в подол платья, пытаясь унять кровожадные мысли и сбитое дыхание. Вот же изворотливый кусок драконьего…       «Нет, стой, леди, остановись! Поссориться с единственным, кто способен защитить тебя в этом дворце и объяснить, какого демона здесь творится, ты всегда успеешь!»       Советовать себе, конечно, было легче, чем этим советам следовать. Чтобы присесть в неглубоком реверансе, пришлось наскрести душевных сил из последних скудных запасов.       – Не смею. Прошу прощения, это от нервов.       – Понимаю. Я тоже нервничаю, все-таки пропали мои сестры и мой будущий зять.       Тай подхватил прежде отброшенный на стол душистый платок, и Тисс до боли прикусила щеку, чтобы не расхохотаться хриплым смехом болезной вороны: было совершенно очевидно, что ни капли наследник не нервничал. И находке чародейки ничуть удивлен не был.       «Сам и подкинул, не иначе. Сколь бы наши воины ни уважали Миарласа, они обшарили его покои сверху донизу, а посол перетряхнул письменный стол. И чтобы не нашли такую приметную вещь? Невозможно».       – Что ж, допустим, Лаимир решила очаровать будущего мужа, – Тай слегка взмахнул рукой, и платок описал плавный полукруг. – Разумно, похвально и, судя по всему, вполне результативно.       Тон принца был деловым, без оттенка каких-либо чувств. Тисс сдержанно кивнула. Похоже, платок и правда принадлежал Лаимир, в чем она поначалу сомневалась, однако это вовсе не значило, что вещь с самого начала лежала в постели, а не в шкатулке или прикроватной тумбе, откуда перекочевала под подушку после первых обысков чужой властной рукой.       – Их Высочества оба молоды и довольно впечатлительны, – понятия не имея, что творилось в голове Тая и что он замышлял, Тисс решила говорить общими фразами и плыть по течению. – Учитывая решение об их грядущем браке и не только, они наверняка нашли немало общих тем для некоторого эмоционального сближения.       Эти несколько слов чародейка подчеркнула в своей речи особенно. Частично чтобы показать, что не сомневалась в чести ни своего принца, ни ро'одской принцессы, а частично чтобы дать понять, что была в курсе планов императора на еще не рожденного внука и огорчения Лаимир по этому поводу.       Тай все ее дипломатические извороты видел, конечно, насквозь.       – Наверняка. У тебя есть еще какие-то мысли? Пожалуйста, продолжай.       Оттого, как прозвучало это «пожалуйста», Тисс едва не передернула плечами. План не высовываться проваливался; молчать же, уповая на жалость, было не по ее натуре. Поэтому, сделав глубокой вдох, она заговорила медленно и с паузами, в которых надеялась услышать треск льда раньше, чем провалится под него:       – Учитывая упомянутые общие темы и эмоциональность, могли ли Их Высочества совершить некоторое… юношеское безрассудство? Поддаться порыву, попытаться найти самостоятельный выход из показавшейся им неприятной ситуации?       – Выход? – улыбка повторившего за ней Тая была широкой и хищной. – То есть ты спрашиваешь, могли ли они убежать из дворца? Неужели ты думаешь, что мы с отцом не додумались до этого без твоей помощи, Тисс? Или, по-твоему, стража и лично Ша'арнез сейчас зря во второй раз прочесывают окрестности?       Что-то в том, как он упомянул императора, в этом коротком «мы с отцом», прикрытом ядовитой усмешкой, не давало усомниться, что идея побега Лаимир была самим принцем впервые и озвучена.       Тисс в смятении прикрыла глаза.       «Тогда что тебе от меня надо? Что ты хочешь, чтобы я сказала?..»       – Впрочем, твои слова о сближении моей сестры с эсшайским наследником навели меня на новую мысль, – к счастью, дальнейших ее озарений Тай дожидаться не стал и, небрежно запихнув платок в карман, направился к двери. – Не будешь ли ты так любезна помочь мне проверить ее?       Вопрос, могла ли она отказаться, Тисс оставила при себе.       Они шли молча и очень долго. Миновали десятки постов охраны и лестниц, ведущих все ниже и ниже, свернули множество раз и даже прошли под оглушительным водопадом, снова нырнув в переплетенье коридоров. Чародейка давно перестала даже примерно понимать, в какой части дворца находилась, послушно следовала за имперцем и едва не уткнулась в затылок, когда он остановился у неприметной двери. По всем законам за ней должен был находиться какой-нибудь пыльный чулан.       Закон сбылся – за дверью и правда оказалась кладовая с рассохшимися ведрами и пустыми глиняными кувшинами на покосившихся полках. Одетый в дорогущий наряд благородный принц и даже куда менее благородная леди смотрелись в подобном окружении дико, но Тая это нисколько не волновало. Он шагнул к стене, коснулся одним из своих перстней темного камня, и Тисс непроизвольно охнула, увидев побежавшую по плитам зеленую вязь магических глифов.       «Тайный ход!»       Запоздало вспомнились слова Ша'арнеза о том, что в поместье Генэш были скрытые пути. Если уж такое имелось у аристократов, надо было раньше сообразить, что императорский дворец без подобного обойтись вовсе не мог…       «Впрочем, догадалась бы я сама или нет, какая разница? – мрачно подумала Тисс, глядя, как Тай присел на корточки, всматриваясь в следы по толстому слою пыли. – Моим делом было только подтолкнуть разговор в нужную сторону, а до остального он «додумался» сам. Интересно, точно знает, что за кабинетом следят и подслушивают, или это перестраховка?..»       Спустя несколько мгновений был озвучен предсказуемый вердикт:       – Здесь прошли трое.       Тисс вяло хмыкнула.       – Невероятно. Должна ли я сделать предположение, кто это был?       Снова заперев волшебный проход, Тай жестом показал ей выйти из кладовой, закрыл скрипящую дверь, отряхнул руки и только затем произнес с хорошо уловимой и вроде бы искренней ноткой благодарности:       – Не стоит. Ты сделала все, что было необходимо.       Похвала отозвалась в душе не приятным теплом, а раздражением. Чародейка скривилась.       – Предчувствую «но».       – Но нужно сделать еще – сейчас мы идем к отцу. А пока нет ни стражи, ни слуг, спрашивай.       Тай остановился на второй ступеньке лестницы, ведущей из подвала. Не успевшая замереть вовремя и потому оказавшаяся на шаг выше Тисс обессиленно прислонилась к стене. Вместо вопросов, коих в голове жужжал целый рой, сначала вырвалось честное:       – Иногда я правда тебя ненавижу.       – Я понимаю.       Скупая улыбка и вздох чуть громче, чем это позволено наследнику престола, – надо же, кажется, и правда понимал… И даже позволял спрашивать, ну кто бы мог подумать!       – Ты поспособствовал тому, что они сбежали?       Она отбросила дипломатию и словесные изыски не для того, чтобы застать его врасплох, и все же немного на это надеялась. Однако не случилось – Тай отстраненно поправил открывавший тайную дверь перстень, и только.       – Это слишком громкое заявление. Скажем, я немного побеседовал с сестрой, крайне огорченной решением императора касательно их будущего с Миарласом ребенка. Очень аккуратно побеседовал.       – И очень аккуратно натолкнул Лаимир на мысль о побеге. Зачем?       – Затем что мог.       Резкая усмешка отразилась эхом от каменного свода. Стоило это считать за ответ или нет, Тисс не была уверена. Принц спровоцировал побег сестер только из желания позлить отца? Не слишком ли беспечно?..       – Стража обшарила весь дворец и ближайший лес, Ша'арнез ищет сбежавших на водопадах. Но этот ход ведь ведет не туда? И ты знал, что они воспользуются этой дверью? Тогда знаешь, и куда они направились дальше?       Теперь вопросы сыпались из чародейки, как орехи из порванного мешка. Тай наклонил голову к плечу.       – Поскольку император все равно прикажет завалить дверь, могу сказать, что ты права: ход ведет на окраину города. Что до остального… Никогда нельзя быть уверенным до конца, но считаю ответы довольно предсказуемыми.       Едва сдержав стон отвращения, Тисс сжала пальцами переносицу до черных мошек перед глазами. Вот же изворотливый полоз! Даже наедине говорил фразами такими расплывчатыми, что начинало мутить!       – Подсказку ты мне дать, конечно, не соизволишь…       – Соизволю? – Тай лукаво вздернул бровь. – Что за слова, Тисс! Я ведь только что сказал: никогда нельзя быть уверенным. Я отправлю воинов в город туда, где заканчивается ход, и когда они найдут зацепки, тогда и будем действовать.       И кто бы мог после таких слов обвинить наследника Ро'од в том, что он каким-либо образом препятствовал поискам сестер и дорого гостя? Однако чародейка не сомневалась, что каждая минута промедления не только играла на руку Таю, но была им же спланирована.       – У тебя еще остались вопросы, Тисс?       С губ сорвался тысячный за день тяжелый вздох.       – Выше гребня дракона, Твое Высочество. Но, поскольку вряд ли у нас есть в запасе столько времени, остановлюсь на одном: что мне теперь нужно делать?       – Интересная формулировка предложения помощи, – принц побарабанил костяшками пальцев по каменной кладке. – Желаешь послужить империи еще?       Тисс закатила глаза. Хотелось хоть немного сбить с наследника спесь, схватить за шкирку и встряхнуть, как дурного кота, но она все-таки сдержалась. В который раз напомнила себе, что не положено и не подобает, пусть даже они вроде как друзья, и ограничилась ядовитым напоминанием:       – Я не служу империи, Тай, только Эсшаю. Но, поскольку в числе пропавших Его эсшайское Высочество, я, так и быть, готова оказать тебе некоторое содействие.       «И даже постоять рядом, пока вы отцом будете грызть друг другу глотки».       Она смогла улыбнуться вполне искренне, и Тай моргнул словно бы удивленно, отчего темная зелень за черными ресницами стала немного светлей. Бледные губы тронула ответная улыбка.       – Спасибо, Тисс. Пока тебе не нужно ничего делать. Чуть позже.       Обратная дорога прошла опять в молчании. В тяжелые резные двери императорского кабинета принц вошел без стука, без колебаний, едва не напоровшись грудью на предупредительно выставленные копья стражи, и Тисс нервно сглотнула, когда острые наконечники взмыли вверх, за малым не задев шитье на белом камзоле. Тай же и бровью не повел, и его короткий поклон был безукоризненно вежливым:       – Мой император.       Сидевший за массивным столом Фоэльх поднял голову от бумаг. Осклабился. А затем вернулся к строчкам на пергаменте, явно заставляя сына ждать.       Тот, впрочем, также явно никуда не торопился.       Дочитав документ, правитель снова обратил свой взор на пришедших и вскинул бровь, как будто только теперь заметив:       – Где твоя охрана, Тай?       Принц повел плечами. Для него ответ был столь очевиден, что заданный вопрос не имел смысла.       – Я отправил их помогать страже искать Лаимир и Элимир.       Переход от мнимого спокойствия к бешенству занял у императора не больше секунды.       – Ты наследник престола! Ты, а не твои сестры! Разве мне нужно напоминать о таких банальностях?! Сейчас, когда мои дочери пропали, как могла стража оставить тебя одного?!       – Вероятно, и наследник престола может быть достаточно убедительным. Однако мое сердце греет твоя забота, отец.       Тай едва уловимо склонил голову, и глаза Фоэльха сузились, а крылья носа дрогнули. Сложно было сказать, что вызывало у него большую ярость: скучающий тон собеседника или намек, прозрачный, как поток здешних водопадов?..       «В твоем дворце умирают, из него сбегают, и даже твой сын ходит без твоей охраны, – несмотря на напряжение, внутри себя Тисс злорадно усмехалась. – Вы контролируете все меньше, Ваше Величество, и прекрасно понимаете это».       Тот факт, что сейчас Тая действительно не сопровождала стража, был совершенно особенным, изысканным плевком в лицо императора именно потому, что сутки назад, когда дворец еще жил шаткой иллюзией, что Миарлас, Лаимир и Элимир не сбежали, а просто умудрялись не попадаться слугам на глаза, эта стража… потеряла Тая. Почти целый день вооруженные соглядатаи Фоэльха не могли найти принца, спозаранку отправившегося в библиотеку, откуда он сам и вышел к ужину как ни в чем не бывало, обманчиво удивленный поднявшейся суетой.       Тисс не сомневалась: имперские воины были не настолько глупы, чтобы не отыскать наследника в одном, пусть даже огромном помещении. Очевидно, в библиотеке имелся свой тайный ход, которым Тай воспользовался, дабы вызвать общее замешательство и отвлечь всех от того факта, что принцесс и Миарласа не видели с самого утра. Таким образом время, за которое можно было быстро нагнать беглецов, оказалось бездарно потрачено на розыски никуда не торопившегося хитреца…       И сидевший сейчас перед ними правитель то ли до сих пор этого не понимал, то ли умело понимание скрывал, возвращая себе надменно-высокомерный вид.       – Раз греет, тогда не разочаровывай меня и не делай глупостей. Говори, с чем пришел.       Оставляя Тисс посреди кабинета, Тай обогнул одно из кресел и положил локти на резную спинку.       – Новые обстоятельства, найденные сегодня леди эя Вэдтри, показывают, что мы прежде неверно истолковали отсутствие моих сестер и Его Высочества Миарласа. Теперь я убежден, что они покинули дворец вовсе не из стремления отвлечься от последних событий.       «Ах вот каковая была первоначальная версия, – Тисс едва сдержала улыбку, способную выдать старшему эя Эйни больше, чем ему следовало знать. – В ее поддержку стража наверняка с ног сбилась, обыскивая все беседки и охотничьи домики вокруг!»       Фоэльх нахмурился.       – С чего такой вывод?       – Использовали дверь Нурлима. На полу три цепочки следов, сомнений быть не может.       В тишине кабинета было слышно, как под пальцами императора скрипнуло дерево на подлокотниках. Голос правителя сделался похожим на скрежетание тюремных цепей:       – Значит, это настоящий побег. Лаимир сбежала. Или… – взгляд Фоэльха скользнул по Тисс мерзкой ледяной змеей: – Ее кто-то надоумил. Принц Миарлас, возможно? Возможно, это месть королевства, как думаете, леди эя Вэдтри?       Удивительно, но, похоже, все запасенные на сегодня мысленные грубости Тисс уже адресовала Таю – сейчас в голове не крутилось ни одной, разум был кристально чист, реверанс глубок согласно этикету, а голос спокоен и тверд:       – Ваше Императорское Величество, я совершенно убеждена, что королевская семья Эсшая высоко ценит ваше сочувствие по поводу гибели принцессы Фэнуэль и не мыслит ничего дурного против вас или ваших детей. Доказательством тому служит почтение, с которым был принят в нашей стране Его Высочество, говоривший от вашего имени. И я считаю, что Его Высочество поступает сейчас верно, не делая поспешных выводов. Исчезновение… побег принцесс – событие слишком неординарное, чтобы утверждать что-то наверняка без веских доказательств.       Она очень надеялась, что намек на то, что Тай вел себя разумнее отца, прозвучал веско и вместе с тем мягко: презрительно поджатые губы и пылающий взгляд Фоэльха доставляли удовольствие, густо смешанное с опаской. Чародейка ни на миг не забывала, что находилась в комнате с мужчиной, уже покушавшимся на своего ребенка…       Как, однако, старалась не забывать и о том, что в этой же комнате находился мужчина, однажды обронивший, что восшествие на трон через труп родителя пугало его не так уж сильно. Поэтому, когда с уст императора слетел приказ о казни служанок, вслед за наступившей оторопью Тисс поежилась, думая уже совсем о другом: «Я очень надеюсь, что ты и правда будешь лучшим правителем и отцом, Тай. Очень надеюсь».       Вслух она этого, конечно, не сказала ни в кабинете, ни после, когда они вышли в коридор, где Тай заметил одобрительно:       – Ты поднаторела в дипломатии: держишься увереннее, слова подбираешь лучше. Приятно видеть.       – Благодарю, – мельком отметив, что пара узелков на платье поистрепалась и грозила вот-вот разойтись, Тисс прикрыла их ладонью. – Что теперь?       – Ждать вестей.       – А как же сторожевые посты на дорогах и прочее? Я могла бы помочь. Да, местность знаю не очень, но…       – Нет необходимости, этим займутся другие. А вас я прошу пока только ждать.       Тай прервал ее, как всегда, резко и властно. Чародейка тихо вздохнула. Принц снова темнил, и резкая смена с «ты» на «вы» во множественном числе не намекала – кричала, что они с Ша'арнезом еще не достигли дна той грязной лужи, в которую вляпались по прихоти младшего эя Эйни.       Что для них он, знавший или хотя бы достоверно предполагавший, куда подалась сбежавшая троица, готовил задание более важное, чем заявленный в присутствии Фоэльха план.       В покоях ожидавшая свою госпожу в готовности Брунга доложила, что Веллора все еще находилась под присмотром в императорском крыле. Поэтому идею навестить подругу Тисс скрепя сердце отмела и отправила в посольство записку со скупым «новостей нет», считая это вполне правдивым и веря, что ее слова передадут и Веллоре. Потом посмотрела на подоконник – длинный, широкий, удобный. Накидав подушек, устроилась, вытянув ноги, и устремила рассеянный взгляд в дворцовый сад, где среди зелени мелькали пожелтевшие листья и увядшие цветы, обласканные закатным солнцем, еще не решившим, считаться ему по-прежнему летним или уже осенним. Мысли до странного притихли, затаились, и, привалившись виском к оконной раме, Тисс даже умудрилась задремать…       Когда Брунга разбудила ее, небо уже было темно-синим, и леди ожидал принц.       В кабинете помимо самого Тая находился и Ша'арнез. Тисс бегло оценила состояние летуна: вроде бы ни недовольства, ни явной усталости, только собранность и – обращенная к девушке сдержанная улыбка и наклон головы.       – Стража вернулась из города, – Тай заговорил, как только она подошла к столу. – В одной лавке трое эльфов, по описанию подходящие под моих сестер и Миарласа, купили одежду и просмоленные плащи. Кому-нибудь из вас это о чем-нибудь говорит?       – Осень, дожди. Плащи – разумная защита от непогоды.       Ша'арнез отозвался быстро, но взгляд принца, без задержки миновав верного воина, уперся в Тисс. Случайно?..       Ой вряд ли.       Несмотря на насыщенный день, после короткого отдыха мысли бегали резвее. Чародейка приложила пальцы к вискам.       – Плащи именно просмоленные?       – Да.       – Хм… Здесь есть карта?       Не спрашивая хозяина кабинета, Ша'арнез вытащил из шкафа и раскатал на столе свиток. Склонившись над ним, Тисс нашла среди чернильных точек и линий Шаинвэд, следом бравшую начало из его водопадов реку Эгвинуэ и прибрежный на Внутреннем море Фэйшани – это если следовать на восток. Или если взять до города на запад, то горы и…       Твои слова о сближении моей сестры с эсшайским наследником навели меня на новую мысль.       Значит, это настоящий побег.       Никогда нельзя быть уверенным до конца, но считаю ответы довольно предсказуемыми.       «Ах ты ж!..»       Все встало на свои места так резко, что закружилась голова, и карта на миг поплыла перед глазами. Конечно, ну конечно, все ведь было так очевидно! Так очевидно…       Но так хорошо скрыто под самым носом, за который Тай водил их всех, включая собственного отца, покуда ему это было нужно.       – Тисс?       Принц смотрел на нее выжидательно, она бы даже не побоялась сказать «с надеждой», и губы чародейки сами собой растянулись в улыбке.       «Верно, ты ведь сказал: никогда нельзя быть уверенным до конца. Что-то могло пойти не так, они могли принять другое решение… Но плащи – это и правда веское доказательство».       Оставив в покое уже ненужный свиток, Тисс без разрешения плеснула из полупустого кувшина себе в кубок ледяной воды с привкусом цитруса, облокотилась на спинку задвинутого кресла и, выдержав почти драматическую паузу, озвучила наконец то, что должно было открыться именно теперь и ни минутой раньше:       – Если бы дело было только в погоде, как ты сказал, Ша'арнез, принцессам было бы разумнее купить кожаные плащи: и глазу приятнее, и на ощупь, а от просмоленных запах слишком резкий. Однако когда дело заходит о море осенью, то любой эсшаец знает, что без такого специального плаща не обойтись.       – Море? – озадаченный Ша'арнез подвинул к себе карту, которую точно знал наизусть. – Думаешь, они спустились по реке к Внутреннему морю?       – Плыть удобнее, чем трястись в повозке, а нанять летуна у них возможности нет: Лаимир все знают в лицо. Однако я не думаю, что их целью было именно Внутреннее море. Не так ли, Тай?       На столь провокационный вопрос, от которого чародейка не удержалась из мелочной мести за наведенную суету, принц даже бровью не повел. Согласился:       – Ближайший город в той стороне – Фэйшани. Ничего особенного там для Лаимир или Элимир нет. Как и дальше, впрочем.       – Значит, вряд ли они направились на восток или юг. Скорее на запад.       Палец Ша'арнеза, до этого зависший посреди линии Эгвинуэ, послушно сдвинулся влево, и Тисс была готова поклясться – если бы не военная выдержка, летун бы взвыл вслух.       – Запад. Эсшай.       Голос Тая прозвучал привычно размеренно, и нотка облегчения «слава всем Богам, догадалась», явно относившаяся к отсутствовавшей Лаимир, а не присутствовавшим летунам, была едва уловимой.       Тисс кивнула. Уж коли на нее этим вечером была возложена паршивая роль суфлера, приходилось продолжать:       – Миарлас вполне способен вывести добротную лодку достаточно далеко, чтобы их подобрал наш корабль из тех, что регулярно пересекают море Клыков. Так что им достаточно миновать горы и купить или нанять челн, чтобы через пару дней оказаться на безопасном борту.       – Вот только до этого борта еще нужно добраться, – Ша'арнез неодобрительно покачал головой, чуть выждал и, поняв, что приказа замолчать не последует, закончил мысль: – Предположенный маршрут Их Высочеств сопряжен с трудностями и опасностями. Уж коли мы все выяснили, теперь нам лучше найти их до того, как они выйдут в море: сколь бы умелым Его Высочество Миарлас ни был, лодка против корабля – что имперского, что королевского – все равно что эльф супротив дракона. И я сомневаюсь, что принц прихватил с собой эсшайский флаг.       В его словах было разумное зерно – не каждый капитан знал Миарласа в лицо, и уж точно каждый с подозрением отнесся бы к трем путникам, просящим убежища. Кроме того, раньше эсшайского они могли столкнуться с ро'одским кораблем… Однако все это вряд ли имело значение: Тисс была уверена, что Тай изначально не собирался доводить ситуацию до того, чтобы его сестры и впрямь оказались в открытом море на какой-то тщедушной лодчонке.       – Они сбежали два дня назад, плюс день сегодня. На драконе легко нагоним.       Она произнесла это, не сомневаясь, что приказа вылетать прямо сейчас не поступит, и тому, что следом произнес принц, совсем не удивилась:       – День был длинным. Отдохните. На завтрак придете сюда, я дам распоряжения. На рассвете подниметесь в воздух.       Если Ша'арнез и складывал резные стекла этого грандиозного витража в одну картину медленнее Тисс, то совсем ненамного – в отличие от нее, чуть более втянутой в план Тая, он зато знал наследника гораздо лучше. Поэтому, больше ничего не спрашивая и не уточняя, свернул и убрал в шкаф карту, забрал из рук чародейки и тоже вернул на поднос кубок, после чего поклонился:       – Слушаемся, Ваше Высочество.       Массивная дверь закрылась за их спинами бесшумно, оставляя принца Ро'од наедине с самим собой. Ша'арнез посмотрел в стрельчатое окно, через которое, минуя облака и ветви деревьев, в пустой коридор падал тусклый лунный свет, и потянулся до хруста позвонков.       – День был и правда длинным. Сдается, завтра будет не короче.       – Кто бы сомневался.       Уцепившись за его локоть, Тисс решительно завернула летуна за собой на повороте, на котором им стоило разойтись, и Ша'арнез хмыкнул:       – Леди, что вы делаете? Мне в другую сторону.       Несмотря на слова, в его движении не было и намека на сопротивление. Тисс ухмыльнулась.       – Лорд ошибается.       – Какое категоричное заявление. Я бы даже сказал, повелительное.       – Ты против?       Она вскинула голову, не сбавляя шаг. В глазах Ша'арнеза плясали искры, и голос его был нежен и тих:       – Нет, Тисс, я не против.       В покоях горели свечи, ждал вечерний или, вернее, уже полуночный чай и Брунга. На возвращение своей леди в сопровождении лорда со Генэша, не оставшегося за порогом, а прошедшего в спальню вслед за Тисс, дварфийка отреагировала, как подобало хорошей служанке – сдержанно и молча. Летун расстегнул воротник куртки и обратился к ней:       – Брунга, найди моего слугу, пусть принесет из моей комнаты дорожную сумку. Она собрана, ничего докладывать не нужно.       – Слушаюсь, лорд.       Когда Брунга вышла и держаться стало не перед кем, чародейка рухнула на диван.       – Ты не разбирал вещи после Ардзанга?       – Нет, – Ша'арнез опустился рядом не так резко, но тоже заметно тяжело. – Чуяла моя… интуиция, что скоро опять понадобится.       – У тебя отменная интуиция.       Сбросив туфли, Тисс поджала ноги под себя и хохотнула. Ша'арнез окинул ее хитрым взглядом и, как только девушка удобно разместилась, неожиданно завалился набок. Сполз по спинке дивана прямо на ее колени и саркастично уточнил:       – Только она?       – Не только. Еще у тебя выдающееся… чувства самосохранения. Я видела в кабинете, что ты едва сдержался, чтобы не сказать все, что думал о побеге Их Высочеств в Эсшай.       – Было трудно, но я сумел. Побоялся, что в ином случае Его Высочество оторвет мне что-нибудь жизненно необходимое. И повезет, если это окажется голова.       Он закатил глаза, Тисс засмеялась. Разговор с дурацкими намеками плохо соответствовал запутанной ситуации, зато поднимал настроение. И с кем, как не с этим мужчиной, колким и надежным, можно было отвлечься на подобную ерунду посреди вопиющего хаоса?..       – Ша'арнез, знаешь, если бы не ты, я бы, пожалуй, уже сошла с ума.       Тисс провела кончиками пальцев по его щеке, запустила ладонь в густые волосы, разделяя спутанные после дня в небе пряди.       Серые ресницы дрогнули. Ша'арнез поднял взгляд и улыбнулся одним уголком рта.       – Не сошла бы.       – Какое категоричное заявление!       Улыбка летуна стала немного шире и каким-то удивительным образом строже.       – Это не категоризм, а объективная оценка. Ты невероятно сильная, Тисс. Умная, смелая, упорная. Умеешь приспосабливаться, при этом оставаясь собой, схватываешь на лету, иногда в прямом смысле. Несмотря на все, что на тебя свалилось – я знаю, что не в курсе, может, и половины – ты не просто держишься, но позволяешь другим держаться за тебя. Поэтому я уверен, что, даже не будь меня, ты была бы такой, как сейчас, и уж точно не сумасшедшей. Достоинства таких женщин, как ты, никогда не определяются наличием рядом мужчины.       Глубокий бархатный голос звучал уверенно и мягко, каждым словом кутая чародейку в тепло. Это не переполняло эмоциями, нет, ровно наоборот – приглаживало их, унимало тревогу и разжимало засевший меж лопатками нервный ком. Выдохнув, Тисс прикрыла глаза, обняла Ша'арнеза за плечи и, склонившись, прижалась к его виску щекой. Неизбывный аромат чистого неба, горных трав и теплой кожи заполнил легкие.       – Да, верно, я бы в любом случае ни за что не сдалась. Но без тебя я совершенно точно была бы более уставшей и напряженной. Ты словно моя тихая гавань, Ша'арнез. С тобой уютно, легко, спокойно, и я не боюсь быть собой.       Их дыхание звучало в тишине спальни в унисон. Ша'арнез осторожно, словно боясь потревожить сложившуюся из двух эльфов композицию, завел руки вверх и обвил талию Тисс. Потерся щекой о ее скулу, проворчал:       – И на кой нужны отношения, в которых боишься подобного…       – Не нужны, – Тисс наконец выпрямилась, впрочем, не до конца – лишь настолько, чтобы заглянуть летуну в лицо. – Просто иногда я внезапно вспоминаю, что еще совсем недавно все было иначе. Я была иной и ни за что бы не поверила, что вскоре имперец и наездник дракона станет важной, незаменимой частью моей жизни. Такие мысли – словно вспышка молнии, которую я не контролирую и за которой следует гром – страх, что что-нибудь случится… что-то катастрофичное и… окончательное.       Она не сдержала дрожь, снова представив, что было бы, если бы пропажа принцев и принцесс не оказалась планом Тая. Снова взаимные подозрения, обвинения, которым не найти оправданий, и как итог – наверняка возобновление войны? И леди эя Вэдтри и лорд со Генэш по разные ее стороны…       Худший кошмар, какой теперь чародейка только могла вообразить.       – Я понимаю, Тисс.       Пальцы Ша'арнеза сильнее сжались на ее поясе – не до боли, но до того предела, когда физическое ощущение возвращает разум в реальность. Тисс моргнула. Ша'арнез смотрел на нее.       – Порой я сам оглядываюсь вокруг и задаюсь вопросом, какая очередная проблема все разрушит. А порой мне просто кажется, что все происходит не взаправду. Иногда, особенно когда мы засыпаем вместе, мне приходит в голову дурная мысль, что все это сон. Что утром я открою глаза, а тебя не окажется рядом. И тогда мне тоже становится страшно. Когда ты ушла в Ардзанге, у меня было такое ощущение… Не знаю. Мир будто выцвел, что ли. Те несколько десятков минут, когда тебя не было, длились для меня очень долго.       Он дернул плечами, словно стряхивал с себя остатки тех ощущений, и сердце Тисс сбилось с ритма. Вновь кольнуло недавней, но так быстро забытой от новых событий виной, и очередные слова примирения были готовы сорваться с губ…       Однако вместо них вышел визгливый «ой»: Ша'арнез ущипнул ее за бок, прерывая на корню, и покачал головой.       – Не извиняйся, я сказал все это не для того. Я просто хотел, чтобы ты знала – ты очень много значишь для меня, Тисс. Твое присутствие, твои чувства и благополучие, наши отношения… Ты сказала, что я для тебя словно тихая гавань, и я этому рад. Я хочу быть тем, в ком ты находишь спокойствие и уверенность. Не тем, кто будет прятать тебя за собой, но тем, кому ты сама позволишь себя укрыть в минуту усталости. Пусть я и мало что могу сделать, когда вокруг столько проблем, но я хочу, чтобы ты знала – я рядом. Всегда.       – Спасибо…       Это, казалось бы, было так нелепо, так мало – одно простое «спасибо» за подобные слова, но Тисс знала: Ша'арнез все понимал. И ее переживания, и то, сколь многое она хотела сказать в благодарность, однако не находила подходящих фраз от усталости и чувств. Ладонь будто сама собой скользнула за распахнутый ворот летунской куртки, под завязки рубашки, находя теплую кожу и ровное биение сердца, такого сильного, нежного и родного, и Ша'арнез накрыл ее руку своей и прижал сильнее, как будто хотел, чтобы на его коже остался ее отпечаток. Тисс снова наклонилась, касаясь поцелуем его губ.       – Я люблю тебя, Ша'арнез. Очень люблю… Будешь чай?       Это тоже было нелепо и вместе с тем до странного по-домашнему.       Она почувствовала, как он улыбнулся.       – Буду.       Время ускользало от них неумолимо: скоро они должны были явиться к принцу, а после отправиться в погоню за беглецами, и оттого казалось, что на темном небе брезжила светлая полоса – обман зрения, плод фантазии, заранее знающей, чем закончится эта ночь. И все же Тисс верила, что до рассвета оставалось ровно столько, сколько им с Ша'арнезом хватит на чай со вкусом поздней земляники, рассыпчатое печенье, десяток шуток и пару часов необходимого сна…