Монарх Теней

POV Марк Верратус/Питер Паркер

Стоило отдать этому Грейвсу должное, прятаться и подчищать за собой все следы он умел. Прошло почти два месяца с того момента как я впервые о нëм услышал, а улик на него, все ещё было чертовски мало. Впрочем занимался я далеко не только им. Прямо сейчас, сидя в своей весьма преобразившейся лаборатории, я занимался тремя делами одновременно. На верстаке передо мной были разложены недавно купленные детали для моего нового оружия. Пусть клинок и клык Касаки ещё ни разу меня не подвёл и прекрасно работал в любых условиях, будь то скрытные устранения или открытый бой, всё же использование подобного оружия было для меня не особо привычным, а потому, прямо сейчас я был занят тем, что собирал первый в этом мире цепной меч. Параллельно, краем глаза, я следил за несколькими широкими мониторами на которых бежали строки полицейских отчётов и докладов, что поступали на мой новый и куда более мощный компьютер в реальном времени.       Третьим же моим занятием было прокручивание самых главных событий за последнее время. Первое – самое важное на мой взгляд. Мой уровень достиг 37-го. Слишком уж медленно, как для такого большого срока, учитывая что в самом начале в подземелье, я буквально за ночь поднялся до 20-го.       Второе – заработал себе, а вернее своему альтер эго, весьма мрачную репутацию. Пусть я довольно быстро перестал убивать всех преступников подряд, лишая жизни лишь самых отпетых негодяев, тем не менее их счёт уже шёл на десятки, если не свыше сотни. Покалеченных я и вовсе не считал. В преступном мире про меня уже начинали ходить натуральные легенды, и теперь его жители боялись лишний раз высунуть нос из своих нор. Полиция вовсю рыла под меня, пытаясь поймать, впрочем их инструкции на мой счёт говорили сами за себя. «Не вступать в прямое столкновение, при обнаружении сразу вызывать подкрепление, а при столкновении лицом к лицу и вовсе незамедлительно отступить.» Их представители же, вовсю распинались для публики о том какой я потерявший рассудок маньяк. СМИ же, эту точку зрения весьма поддерживали. А вот обычные люди на всяких форумах не редко одобряли мои действия, называя их «вынужденно жестокими», даже псевдоним придумали, Ночной Охотник.       Третье – я повстречался с местными «героями», новоявленной Девушкой Пауком, и более старым и опытным Сорвиголовой. И эти встречи были они весьма познавательными.

Несколько недель назад, 00:22 / Нижний Манхэттен, склад у Бауэри

      Тишина.       Запах свежей крови и металла витал в воздухе, вплетаясь в пыльные вихри, что гуляли по заброшенному складу. Тела пяти преступников лежали в разных концах зала — быстро, точно, почти беззвучно. Только один, дрожащий, всё ещё был жив — распластанный на бетонном полу, с кинжалом из клыка Касаки, вонзённым в бедро. Он не кричал — не мог. Эффект паралича сделал своё дело.       Я стоял над ним не двигаясь.             Мгновение покоя перед уходом.       И тут — паутина.       Она хлестнула с глухим щелчком, зацепив край моего плаща. Я молниеносно дёрнулся в сторону и перекатом ушёл за стеллажи. Она была здесь. — Я знала, что найду тебя, — раздался голос. Он дрожал. Не от страха. От ярости.       Я вышел из тени.       Она стояла в проломе стены, освещённая огненно-жёлтым светом с улицы. Бело-розовый костюм Девушки-Паука плотно облегал её хрупкую фигуру. Маска скрывала лицо, но по дрожи рук и напряжённой позе я видел — она едва сдерживается. — Ты… это ты сделал? — спросила она, переводя взгляд с тел на меня. — Всех… ты?       Я не ответил. Ответ был очевиден. — Ублюдок! — она сорвалась с места.       Паутина вновь сорвалась с её шутера. Я увернулся, а клинок уже был в руке. Мы встретились в центре зала. Первый удар — хлёсткий удар ногой в живот. Я отбил его предплечьем. Второй — паутина в лицо. Я закрылся капюшоном. Третий — серия быстрых ударов в корпус, акробатично, по-паучьи. Но техника была… хаотичной. Злость мешала точности. Враг, которым она меня считала, не был тем, кого можно победить на эмоциях.       Я шагнул вперёд, сблизился, сбил ритм. Подсечка. Она уклонилась. Прыжок — над головой. Паутина к потолку. Разворот в воздухе — и снова атака сверху. Я отступил на полшага и провёл короткий удар вбок. Не в тело — в кисть.       Щелчок. Её шутер искрил — я повредил крепление. Она упала на колени, откатившись назад. — Чёрт… — выдохнула она. — Почему ты так… быстр?!       Я подошёл, медленно. Клинок — внизу, в не боевом положении. — Потому что я не сражаюсь за ярость. Я сражаюсь, чтобы выжить. — Они были людьми! — выкрикнула она вставая. — У них были семьи! Кто ты такой, чтобы решать — жить им или нет?! — А ты? — я склонил голову. — Ты же тоже в маске. Ты их остановила бы? С паутиной, акробатикой, красивыми позами? А если бы кто-то из них выстрелил в заложника? А если бы это был твой отец?       Она замерла. Это попало в цель. — Ты… чудовище. — Я — результат, — с этими словами я подошёл вплотную и продолжил пытаясь всмотреться в белые линзы, скрывающие глаза, — мира, в котором промедление – смерть. В котором зло укоренилось так глубоко, что нежелание убивать врага делает тебя предателем.       Я отступил, убирая клинок в инвентарь. Не было нужды добивать. — Не лезь ко мне, девочка. Ты ещё не понимаешь, во что ввязалась, — с этими словами я прыгнул, лишь краем взгляда уловив то, что она метнулась ко мне.       Я оставил лишь пролом крыши, через который рассеивались тень от практически полной Луны, перекрываемой плывущими тучами.       

Несколько недель назад, 00:54 / Крыша склада у границы Адской Кухни

      Я чувствовал его ещё до того, как услышал шаги. Он не оставлял следов, но воздух изменился. Вибрации, дыхание, лёгкое напряжение в пространстве. Опыт говорил: это не обычный человек. И уж точно не простой коп.       Я не пошевелился. Лишь выпрямился, глядя на улицу, где сновали полицейские. — Ты — тот, о ком сейчас говорит весь криминальный сектор? — раздалось за спиной. Голос хриплый, глухой. Без страха, но с осторожностью. — Ночной Охотник. Или как там тебя называют.       Я обернулся. На краю крыши стоял человек в красном костюме. Посох в руке. Маска без глаз. Движения выверенные, тело напряжено. Не новичок. Но не равный. — А ты кто? Очередной фанат ночных прогулок? Или ищешь повод почувствовать себя нужным?       Он не улыбнулся. — Здесь мой район. Мои улицы. И ты слишком часто их окрашиваешь в кровь. — Я чищу их, — коротко отрезал я. — Ты убиваешь, — холодно прозвучало в ответ. — Я устраняю. Разницу почувствуешь, когда однажды кого-то из них не успеет остановить твое мягкое слово.       Он шагнул ближе. Было видно — контролирует каждое движение. Слушает, как я дышу. Полагается не на зрение, а на что-то большее. — Я слышал, что ты силён. Что ты быстрее, чем человек должен быть. Слишком точен. Но ты не бог. И не судья. — Нет, — согласился я и продолжил. — Я клинок. Для тех, кто решил, что может жить без последствий. — И кто решает, что они этого заслужили? — Я.       Он сжал посох. — Это опасная логика. — Это не логика. Это реальность. Пока ты ломаешь пальцы наркоторговцам, я вырезаю тех, кто возит оружие детям. Пока ты шепчешь о справедливости, я делаю то, что должен. — И это делает тебя кем? Спасителем? — Это делает меня эффективным.       Небольшая пауза. Он уже понял, что не сможет меня остановить. Не здесь. Не сейчас. — Тебя не поймать. Ты не оставляешь следов. Но ты не невидим. — И что? — Люди начинают бояться тебя. — Значит, я делаю всё правильно.       Он подошёл ближе. Мы были на расстоянии одного прыжка. Но он не атаковал. Он чувствовал. Знал. — Я не могу остановить тебя. Не сейчас. Но я не уйду. И когда ты сорвёшься — я буду там.       Он замолк, а я посмотрел прямо на него. — Следи за мной, если хочешь. Но не вставай поперёк. У тебя не хватит сил, чтобы стоять, когда начнётся настоящее.       Он на это ничего не ответил. Лишь стиснул челюсть. Мы ещё не враги. Но и союзниками не станем.       Я развернулся. Скользнул в темноту.       Он остался на крыше. Как страж. Как напоминание.       Но это была война. И в войне такие стражи первыми ломаются.

Настоящее время, 01:23/ лаборатория в подвале

      Из моих воспоминаний, меня вывел вызов по полицейской рации. –Всем свободным экипажам в районе пятой Авеню! Экстренный вызов из Музея Метрополитен, охрана сообщает о внезапном исчезновении одного из экспонатов. Всем кто не занят на срочных вызовах немедленно направиться туда.       Моя обновлённая экипировка мгновенно была призвана из инвентаря. Все её элементы выкрашены в тёмно-синий или чёрный цвета. Армейские ботинки, штаны карго и водолазка чёрные. Плащ длинной почти до пола и с капюшоном, тёмно-синего цвета, так же как и полумаска, что закрывала нижнюю часть моего лица, расстëгнут. «И как я мог забыть про неё?»– усмехнулся я про себя, выскальзывая из спящего дома.

Несколько недель назад, 23:46 / Крыша жилого квартала, Бруклин

      Я не искал ничего конкретного. Просто двигался. Патруль, как привычка. Как дыхание. Улицы подо мной дышали светом витрин и приглушённым шумом жизни. Но здесь — на высоте — был другой ритм. Меньше людей. Больше теней. Шум. Тонкий, прерывистый, почти невесомый.       Я остановился.       Кто-то двигался по крыше соседнего здания. Быстро. Легко. Без прыжков и громоздких шагов. Не техника. Не солдат. Гибкость, отточенность — как у танцовщицы… или хищника.       Через пару секунд силуэт вспрыгнул на парапет напротив. Форма. Маска. Обтягивающий тёмный костюм. Белые вставки.       Она замерла, прищурившись на меня. Затем — ухмыльнулась. — Ну вот это — неожиданно. Я думала, сегодня будет тихо. — Ты здесь не случайно, — спокойно произнёс я. — А ты? Ты выглядишь так, будто вышел из фильма про ниндзя и случайно забрёл в комикс. — Она села на корточки, удобно устроившись на краю крыши. — Кто ты вообще? — Патрулирующий. — Мило. Почти романтично, — она склонила голову. — Полиция? — Нет. — Герой? — Нет. — Тогда, прости за прямоту... чёрт возьми, кто ты?       Я не ответил. Просто стоял. Наблюдал. Ветер развевал её белоснежные волосы. Они показались мне знакомыми. В ней не было страха. Лишь интерес. И… лёгкая игра. — Хорошо. Молчаливый и мрачный, — произнес я без эмоции, а она выпрямилась. — А, ты следил за мной? — Нет. Просто оказался рядом. — Как удобно, — хмыкнула она, делая шаг вперёд. — А ты знаешь, что плохой тон — выходить на крышу за девушкой без приглашения? — Ты не выглядишь испуганной. — Потому что не испугана.       Она шагнула ближе. Движения кошачьи. Уверенные. Почти гипнотические. — Слушай, а ты вообще живой? Или это ты тот самый Охотник, про которого шепчутся на улицах?       Я не ответил. — Ладно. Проверим. Она бросилась вперёд. Без предупреждения. Удар ногой, рассчитанный на вырубку. Я перехватил её в воздухе — одной рукой. И резко прижал к стене вентиляционного короба. — Слишком медленно. — Или ты слишком быстрый, — прошептала она с ухмылкой, не делая попытки вырываться. — Чёрт, какой же ты сильный…       Она посмотрела в глаза — не с испугом, а с интересом. Дыхание чуть сбилось, но не от паники. От азарта. — Так ты всё-таки не обычный ночной чудик. Сколько тебе платят? — Никто не платит. — Значит, альтруист? — усмехнулась.       Я медленно отпустил её. Она оттолкнулась от стены, сделав сальто назад и снова оказалась в метре от меня. В этот раз не атаковала. — Я не знаю, кто ты. Но знаешь, что странно? — Она прищурилась. — У меня чувство… будто мы уже встречались.       Я кивнул. — У меня — тоже.       Мгновение молчания. Между нами повисла лёгкая напряжённость — не враждебная, но осязаемая. — Ну что ж… — Кошка отступила к краю крыши, — ты, конечно, загадочный и крутой. Но я тут по делу. Так что... Она махнула рукой и с лёгким прыжком исчезла за краем крыши, оставив после себя еле уловимый запах духов и ощущение, будто этот вечер стал неожиданно... живым. Я остался на месте. Несколько секунд. Смотрел, куда она ушла.       А потом — впервые за долгое время — позволил себе легкую, почти незаметную ухмылку.

Настоящее время

      С тех пор я ещё несколько раз становился свидетелем последствий её работы. Ценности просто исчезали со своих мест, при этом ни охрана ни всевозможные сигнальные системы оставались не потревожены. Умом я понимал, её нужно просто поймать и переломать руки, как я делаю в последнее время с большинством воров, но что-то останавливало меня от этого и я не мог понять что.       Вскоре я уже был возле музея. Тот был окружён большим количеством полицейских машин. Быстро осмотревшись, я заметил на одной из крыш, что были через дорогу от музея, знакомую фигуру, что с интересом смотрела вниз на то как суетятся стражи порядка.       Она стояла расслабленно, будто вовсе не на краю крыши, а на балконе пентхауса — руки в боки, один ботинок чуть подогнут, а белые волосы играли в лёгком ветре. Что-то в её позе кричало: "Поймай меня, если сможешь".       Я не стал раздумывать. Один шаг — и мир дрогнул. Рывок, прыжок. Через секунду я оказался на крыше рядом с ней. Она успела лишь повернуть голову: — Ого, быст, —       Договорить не успела. Я врезался в неё с точным движением, перехватив запястья и прижав к бетонной стенке ограждения. Вся сцена заняла меньше двух секунд. Она задыхалась — скорее от внезапности, чем от страха. — Ого… — повторила она, но теперь уже шёпотом. — Ладно, ладно, ты не из тех, кто медлит. — Слишком самоуверенно для воровки, что стоит лицом к лицу с человеком, способным разорвать её пополам, — произнёс я хрипло. — Да брось, если бы хотел — уже бы разорвал, — ответила она, слегка запрокинув голову. — А раз держишь, значит не хочешь. А раз не хочешь… то, может, хочешь чего-то другого?       Её голос был бархатным, лёгким и тянущимся, как сливочный карамельный сироп. Она слегка изогнулась, едва заметно — ровно настолько, чтобы мои ладони почувствовали мягкость её талии через костюм. — Может, ты просто соскучился по нормальной компании? — продолжила она, изучая меня с прищуром. — По разговору. По человеческому теплу... ну, или хотя бы искре. — Ты украла то, что должно было остаться на месте, — жёстко ответил я. — Экспонат. Без пыли. Без охраны. Скучал по вниманию, как кот на окне. Разве я не сделала доброе дело? — Ты играешь, Кошка. — А ты — нет, — шепнула она. — И всё же смотри, как долго ты держишь меня. Словно хочешь, чтобы я осталась.       Я не ответил. Но и не отпустил. Она снова заговорила, чуть тише, уже почти интимно: — Что ты там про меня слышал, мм? Что я ворую? Что мила, но опасна? Или что мне нельзя доверять? — она усмехнулась. — Всё правда. Ну… почти всё.       Пауза. Взгляд так и пытается добраться до моего нутра. — Но знаешь, что я вижу перед собой сейчас?       Я молчал. — Самого одинокого мужчину на этой крыше. И, возможно, во всём городе, — она слегка приблизила лицо, дыхание коснулось моего подбородка.— И знаешь, что? Ты мне нравишься. Не потому что ты загадочный и сильный, а потому что ты… настоящий.       Мои пальцы чуть дрогнули на её запястьях. Не ослабли — но дрогнули. Она это почувствовала. — Дай мне шанс уйти красиво, — прошептала она. — Я обещаю, ты меня ещё найдёшь. Если захочешь.       Она чувствовала, как мои пальцы крепко держат её запястья, будто стальные оковы, и всё же не теряла ни грана своей уверенности. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. Ни страха, ни злости. Лишь всё тот же — дерзкий, насмешливый интерес. — Ты знаешь, — мягко начала она, голос всё ещё низкий, почти мурлыкающий, — есть мужчины, которых пугают сильные женщины. А есть те, кого такие только заводят. Не знаю, к какому ты относишься… но мне нравится проверять.       Она сделала небольшой шаг вперёд, насколько позволяли мои руки. Не сопротивлялась, не рвалась — просто слегка прижалась ко мне всем телом. Тепло её дыхания коснулось моей шеи, а кончики пальцев начали неспешно скользить по моим перчаткам, будто лаская не кожу, а сдержанную ярость, спрятанную под ней. — Я могла бы ударить, — прошептала она, склонив голову. — Могла бы попробовать вывернуться. Но не стала. Почему? Потому что мне интересно. Ты интересен.       Я не отстранился. Но и не ответил. Она подняла взгляд — глаза сияли лукавым блеском. — Отпусти меня. Не ради какой-то там морали. А потому что тебе хочется. Потому что ты хочешь узнать — кто я, чего добиваюсь, что будет, если не сорвёшься… и не сделаешь то, что ты умеешь лучше всего.       Она медленно потянулась губами к моей щеке — не для поцелуя, нет. Просто чтобы коснуться кожи маски, вдохнуть мой запах, почувствовать близость. Всё это было не нападением и не обманом. Это было оружием другого рода. Соблазном. — Я ведь могу быть полезной, — тихо добавила она. — Я знаю этот город. Его самые тёмные уголки. Я могу давать тебе информацию. Могу… показать пути, где ты пройдёшь незамеченным. А может — просто стать кем-то, с кем ты сможешь говорить, когда кровь перестаёт капать с ножа.       Я чувствовал, как что-то внутри дрогнуло. Не слабость. Не сомнение. Живое.       Далёкое, забытое. Тонкое чувство… словно человек, которого зарыли в броне, шрамах и мраке, подал голос. Очень тихий. Но настоящий.       Девушка чуть откинулась назад, всё так же близко, глядя прямо в глаза. — Ну? Ты отпустишь меня? Или хочешь проверить, на что ещё я способна?       Молния пробежала между нами. Не как атака. Как искра. Я видел, как она улыбается — не с насмешкой, а с вызовом. И с каким-то странным, почти ласковым ожиданием.       Выстрелить — было бы проще.       Отпустить — было правильнее.       Но чего я хотел?

POV внешний наблюдатель

На крыше старого жилого здания, где потрескавшаяся кладка давно стала частью городской мозаики, стояли двое. Один — словно вырезанный из тени: массивный, недвижимый, в капюшоне и маске, с руками, крепко сжимающими запястья тонкой женщины. Вторая — будто соткана из кошачьей грации и дерзкой игры, скованная не столько силой, сколько… вниманием. Между ними не было слов. В этот момент — только тишина, лёгкий гул города внизу, да редкий порыв ветра, теребящий пряди её волос и его плащ.

POV Марк Верратус/Питер Паркер

      Я чувствовал её пульс. Он бился ритмично, немного быстрее нормы, но без паники. Как у хищника перед прыжком — или как у воровки, что знает: игра только началась.       Я мог закончить всё в одну секунду. Просто… надавить. Сломать ей плечо, вырубить, сдать полиции. Или — наоборот — отпустить и исчезнуть, не давая ни малейшей зацепки, как всегда.       И всё же я стоял. Почему?       Она была врагом. Или должна была быть. Но не вела себя как враг. Ни тени страха. Ни попытки вывернуться, сорваться, обмануть. Только взгляд — живой, умный, лукавый. Она играла — не как дура, надеющаяся на удачу, а как игрок, знающий, как читать чужие лица. «Она не просто вор. Она — акт. Легенда. Маска, за которой…»       Но в чём сила этой маски? Почему, в отличие от всех остальных, я не хочу сломать её, а хочу… понять?       Я не чувствовал угрозы. Но чувствовал другое. Интерес. Словно она… тень, что умеет говорить моим языком, не зная ни одного моего слова.       И что-то внутри, глубоко, почти зарытое, отзывалось на её голос. «Зачем она пытается пробиться? Почему не боится?»       Потому что видит не только силу?       Потому что хочет не убежать, а остаться?

POV Фелиция Харди / Чёрная Кошка

      Он не отпускал. И не бил. Просто держал. Крепко, намеренно. И в этом прикосновении — не было ненависти. Лишь… сдержанная буря. Контроль. Огромный, как этот город ночью. Я не понимала, почему он так заинтересовал меня. Обычный человек давно бы сорвался. Или убежал. Или полез бы с пафосом. А он… просто стоял. И смотрел. Будто пытался прочесть то, что даже я сама не понимала.       Молчал. Словно каждое его слово — пуля. Или… признание.       Мужчины часто хотели меня. Некоторые — боялись. Другие — недооценивали. Он — не делал ни того, ни другого. Он смотрел на меня… как на равную. Но не потому что уважает. А потому что — не боится. «Ты ведь не просто хмурый тип из новостей. У тебя в глазах пустота... но не мёртвая. Ожидающая. И ты сам не знаешь, что она ждёт.»       Я поймала себя на мысли: я хочу, чтобы он отпустил — но не хочу, чтобы ушёл.       Что за бред?       Я — Чёрная Кошка. Я играю. Я ускользаю. Но с ним… мне хочется остаться и досмотреть, что будет в следующей сцене. И в той, что после. — Ну? — тихо выдохнула я, глядя на него снизу вверх. — Ты будешь молчать вечно или всё же сделаешь выбор?       Он не ответил.       Но пальцы — ослабли. Не отпустили. Просто... чуть-чуть разжались. Достаточно, чтобы я могла пошевелиться. Недостаточно, чтобы убежать.       Он хотел услышать ещё.       А я — была готова говорить. — Знаешь, ты мог бы уже давно схватить меня, сдать копам и считать ночь продуктивной, — я чуть наклонила голову, и мои волосы, чуть влажные от моросящего тумана, упали на плечо. — Но ты здесь. И ты держишь меня. Всё ещё. Интересно, почему?       Он молчал. Но не холодно. Просто... слушал. — Я тебе понравилась? — дерзко выдохнула я, улыбнувшись одними уголками губ. — Не бойся признать. Даже таким, как ты, нужно немного... тепла.       Молчание. Но взгляд стал чуть тяжелее. Как будто слова мои задели то, чего я не видела. Может, потому что он сам этого не знал.       Я шагнула ближе — насколько позволял его захват. Поднялась на носки, едва-едва сократив расстояние между нашими лицами. — Или... ты боишься, что тебе понравится?       Он смотрел прямо в глаза. Камень бы треснул под таким взглядом. Но я не отступила. — Ты же знаешь, кто я, правда? — шепнула я. — И всё равно не отпускаешь. Так может… хочешь услышать мою сторону?       Он не ответил — но и не остановил меня, когда я, с лёгкой улыбкой, медленно, аккуратно, высвободила одну руку и начала двигать ею к его груди. — Ты как гранитная глыба, — промурлыкала я. — Мрачный, молчаливый, весь такой «я вершитель судеб»… Только вот почему-то отпустить меня тебе так же сложно, как мне — перестать хотеть тебя немного подразнить.       Мои пальцы чуть коснулись края его плаща. — Я ведь никого не убила, — продолжила я мягче. — Никого не предала. Просто... беру то, что плохо охраняется. И уж точно не из жадности. Мне даже весело. Почти как искусство.       Я отпустила его капюшон и слегка толкнула его в грудь — не враждебно, а почти шутливо. — А ты? Ты ведь тоже не герой. Не мститель. И уж точно не коп. Мы с тобой... на одной тёмной крыше, помнишь?       Он не двигался. Но в его глазах… что-то изменилось. Едва заметно. И этого хватило, чтобы я почувствовала — между нами что-то сдвинулось. Как скрытая пружина, натянутая между взглядами.

POV Марк Верратус / Питер Паркер

      Она говорила легко. Почти пела. Слова лились, как тёплый дождь — сквозь маску, сквозь стены. Не потому что были правдой. Потому что были... живыми.       В ней было странное сочетание — уязвимости и уверенности. Она не враг. Но и не союзник. Что-то третье. Что-то, к чему я не привык. Но что цепляло.       Пальцы на запястье я сжал чуть крепче. Не потому что злился. Чтобы напомнить себе: контроль. Но всё, чего я хотел — это понять...       Почему ты не боишься меня?       Почему ты не хочешь сбежать?       Почему я всё ещё не ушёл?       Она была игрой. Она была вызовом. Но за всем этим... Есть какая-то искра. Слишком яркая, чтобы игнорировать.       Она не пыталась ударить. Не пыталась солгать. Просто — стояла передо мной, красивая, дерзкая, безоружная, и смотрела так, будто уже знала, что я не причиню ей вреда. — Ты могла бы просто исчезнуть, — сказал я наконец. Голос был хриплым от долгого молчания.       Она усмехнулась, облизнув губы. — Могла бы. Но разве тогда ты бы снова захотел меня найти?       И этот вопрос — он прозвучал почти как обещание.       Может, именно поэтому… я не хотел отпускать.       Её слова были лёгкими. Почти флирт. Но под флиртом — слой за слоем — скрывался разум. Анализ. Интуиция. Она не просто играла со мной. Она читала меня. Или пыталась. — Думаешь, я тебя отпущу просто так? — спросил я негромко, не ослабляя захват. — А если скажу "пожалуйста"? — её голос стал тише, как шелест шёлка, а она слегка прикусила губу. Почти театрально. Почти… опасно.       Я хотел ответить, но в этот момент — почувствовал.       Едва заметное напряжение воздуха. Легчайший вибрационный отклик в мускулах.       Движение.       Сзади. Сверху. Быстрое. Нацелено.       Не случайно.       Я сделал резкий шаг в сторону, увлекая Кошку с собой, одновременно отпуская её запястья. Она упала на одно колено, но тут же подняла голову, изумлённая, но не испуганная. Треск паутины. Удар. Вспышка. Фигура в бело-розовом костюме с глухим шипением приземлилась на то место, где мы стояли секундой раньше. — Отойди от неё! — выкрикнула она.       Она смотрела на меня, тяжело дыша, маска скрывала лицо, но эмоции били с такой силой, что их чувствовал даже бетон под ногами. — Ты уже дошёл до женщин?! — ярость и паника переплетались в её голосе. — Ты псих! Ты собирался её убить!       Я чуть приподнял бровь. Ситуация, конечно, фарсовая. Особенно с учётом того, как крепко эта "жертва" вцепилась в моё плечо полминуты назад. — Он? Меня? — воровка встала, отряхивая костюм и снова начиная свою игру. — Милая, я конечно ценю заботу, но если бы он хотел меня убить… ну, поверь, он бы уже это сделал. Я была у него в руках.       Женщина-паук не слушала. Или не хотела слушать. Она метнулась вперёд — раз, два — удары точные, но предсказуемые. Я не атаковал. Просто уклонялся. Пропустил один — специально. Чтобы она почувствовала, что может победить. — Остановись, — сказал я, скользя в сторону, — ты ничего не поняла. — Я поняла достаточно! — она швырнула паутину. Я перерезал её лезвием в одно движение. — Я видела, что ты делаешь! Я видела тела! И ты называешь это правосудием? — Я называю это необходимостью. — Ты — чудовище! — Возможно.       Мы столкнулись. Взрыв паутины, короткая серия ударов, и я оказался за её спиной, легко блокируя руку и наклоняя вперёд. Не со злостью — как учитель, что удерживает ученика. — Всё, — сказал я негромко. — Достаточно.       Девушка в розовом замерла. Я отпустил её. Сделал шаг назад. — Я не враг. Не сегодня.       Она дрожала. От злости. От бессилия. От непонимания. — Тогда… кто ты, чёрт возьми?! — Всё ещё решаю.       Сзади послышался тихий смешок. Беловолосая уже сидела на краю крыши, как зритель на театральной премьере. — Милая, — протянула она лениво, — я знаю, тебе хочется быть героем. Но ты действительно решила, что я — беззащитная жертва, а он — маньяк с фетишем на плащи? — Ты… ты ведь воровка! — А ты, видимо, слишком молода, чтобы понять, что не всё чёрное и белое. Есть ещё оттенки. Особенно в ночи.       Паучиха молчала.Я посмотрел на неё. Молча.       Потом — на Кошку. Она смотрела на меня и… да, снова это было. Тепло. Азарт. Чуть больше, чем игра. — Я ухожу, — сказал я. — Не мешай.       Повернулся.       Исчез.       Как и всегда.       А над крышей всё ещё звенело.       Не паутина. Не дождь.       Только недосказанность.       И два женских взгляда, провожающих меня в темноту.

POV Гвен Стейси

Я стояла, тяжело дыша, сердце всё ещё гремело в груди, будто только что закончила спарринг. И нет, не из-за усталости. Он просто… исчез. Опять. Тень — не человек. Призрак в плаще. А его слова…       «Я всё ещё решаю.»       Чёрт. Даже не попытался оправдаться. Даже не спорил. Он просто был… таким. — Ну, это было зрелищно, — раздался рядом голос. Дерзкий, игривый, с явной насмешкой. — У тебя, по крайней мере, драматичность на высоте. Хотя в бою — не уверена.       Я обернулась. Та самая. Чёрная Кошка. Стояла, опираясь на перила, словно мы болтали на балконе во время вечеринки. — Ты хоть понимаешь, кто он? — спросила я, хрипло. — Ага. Очень молчаливый, очень быстрый, очень сильный, — с мягкой усмешкой ответила она. — И, как ни странно… очень вежливый. Ни одного грубого слова, представляешь?       Я нахмурилась: — Он убивает людей. Хладнокровно. — Только тех, кто сам давно перестал быть человеком. — Она сделала шаг ближе, её движения были текучими, почти кошачьими. — Ты же видела этих типов. Видела, что они делали. Ты уверена, что у них были шансы? Что кто-то из них заслуживал спасения? — Это не нам решать. — Я смотрела ей прямо в глаза, несмотря на маску. — Убивать — не право, не выбор. Мы не судьи. Даже не присяжные.       Кошка на секунду замолчала, потом хмыкнула: — Ты ещё совсем зелёная, да?       Я сжала кулаки: — А ты просто воровка, пытающаяся выглядеть мудрой.       Она засмеялась — легко, искренне. Без злобы. — Ну хоть не назвала "девушкой лёгкого поведения", уже спасибо. — Её взгляд стал чуть мягче. — Слушай, я не говорю, что он святой. Или что ты должна бросаться к нему на шею. Но...       Она повернулась к краю крыши, глядя в темноту, туда, где он исчез. — ...в нём что-то есть. Что-то настоящее. Как будто под всей этой мрачностью и сталью — человек, на которого упала вся тяжесть вселенной. И он не сломался. Просто... изменился.       Я молчала. Потому что часть меня… тоже это почувствовала. В его словах, в голосе, даже в взгляде. Как будто он сам себе не нравится. Но делает то, что считает нужным. Не герой. Не злодей. — Он тебя отпустил, — произнесла я наконец. — Почему? — А почему нет? — Кошка снова повернулась ко мне. — Может… я ему понравилась. А может, он просто почувствовал, что я не враг. — Или ты слишком хороша в "кошачьих глазках". — Ну… это тоже не исключено. — Её губы тронула лукавая улыбка. — Но знаешь, в чём разница между тобой и мной? — Просвети. — Ты хочешь его остановить. А я хочу понять.       Наступило молчание. В нём была ночь, ветер, город, и два разных взгляда на одного и того же мужчину. — Мы ещё увидимся, Паучиха, — мягко бросила Кошка, шагая назад. — И может быть… в следующий раз ты не будешь такой уверенной в своей правоте.       Она прыгнула. Мягко. Почти беззвучно.       Я осталась на крыше. Одна. И впервые — не была уверена, что знаю, что правильно. И что — нет.