Друг сына

— Вы можете идти, а Лололошка пусть остаётся, — сказал Тадмавриэль со своей привычной ехидной ухмылкой на всё лицо. Он немного опустил голову, отчего белые пряди прикрыли блеск фиолетовых глаз и кинули тень на лицо. — Чего!? Чёрта с два мы позволим Лололошке остаться с тобой наедине, ты, кусок го... — начал возмущаться Вальдхар, активно размахивая руками и готовясь броситься к Отцу. — Вальд... — Ло положил руку на плечо приятеля, осторожно, но крепко сжимая, чтобы дать понять, что ему стоит успокоиться. — Всё нормально. Сейчас он не в том состоянии, чтобы что-то мне сделать. Я разберусь. Тем более, он вряд ли хочет нам что-то сделать. Вальдхар несколько секунд молча стоял, убийственным взглядом смотря на мужчину на троне, но взгляд Лололошки и рука на плече смогли его немного успокоить. — Ладно, — после долгой паузы наконец-то ответил Вальд, после чего Ло убрал руку. — Идём, принцесса, не могу больше находиться здесь и видеть эту страшную рожу. Тадмавриэль тихо смеётся и говорит что-то о том, что Вальдхар выглядит так, будто не вспоминал о гигиене с тех пор, как они в последний раз виделись, но это не доходит до ушей первого — он и Лайя уже ушли, чтобы забрать костюм Вальда, а после телепортироваться. После этого между Тадмавриэлем и Лололошкой повисло напряжённое молчание. Ну, напряжённое — только для Ло, ведь Отец выглядел вполне расслабленно в огромном троне, раскинув ноги и по-хозяйски осматривая Лололошку с ног до головы. — Ну? — наконец-то прервал тишину Ло. — Мы так и будем просто стоять? — Нет, мне просто нравится смотреть, как ты нервничаешь, — Тадмавриэль тихо захохотал, отчего Лололошка демонстративно отвернул голову в раздражении. — Ладно, подойди ближе, мне нужно тебе кое-что сказать. — Ещё чего, — Ло скрестил руки на груди. — Говори так, я тебя отлично слышу. — Ну, тогда это займёт немного времени. А я, уж поверь, имею его предостаточно. Я прождал несколько столетий, и ещё несколько — не составит труда. Хотя сомневаюсь, что это займёт так много времени. — Отец демонстративно устроился удобнее на своём троне. — Я уже и забыл, каким ты был неприятным, — Лололошка тяжело вздохнул и сделал несколько шагов к трону. — «Неприятным»? А ты куда мягче в выражениях, нежели твой запальный друг, — Тадмавриэль поднял руку и поманил пальцем, словно собаку. — Давай, подойди ещё ближе. Я не кусаюсь. Лололошка сделал шаг вперёд — Тадмавриэль снова поманил пальцем, чтобы парень подошёл ближе. Ещё шаг. И ещё. Ещё один. Теперь Ло стоял почти вплотную к трону, колени едва не упирались в колени Отца. Он начинал сильно нервничать, ловя взгляд на хитро прищуренные глаза Тадмавриэля и на его длинные пальцы, лениво постукивающие по подлокотнику трона. Неприятно признавать, но Тадмавриэль всё ещё до ужаса красив и притягателен. Долговязое, вытянутое лицо с острыми скулами, всё ещё достаточно молодое, но уже с первыми морщинами, которые лишь добавляют ему шарма и обаяния. Седая борода обрамляет подбородок и скулы. Интересно, как она будет ощущаться на коже... Пронзительные фиолетовые глаза смотрят на него с весельем, как будто Ло — обезьянка, а Тадмавриэль — ребёнок в цирке. Впрочем, Отец всегда и воспринимал всех вокруг не иначе как клоунов. Белоснежные волосы небрежно собраны сзади, несколько прядей обрамляют лицо, падают на плечи. Лололошка настолько засмотрелся, что не сразу заметил, как одна из рук Отца медленно двинулась вперёд. Внезапно он почувствовал, как чужая ладонь легла ему на спину — и резко притянула к себе. С тихим охом Лололошка споткнулся и упал прямо на колени Тадмавриэля. Одна нога встала возле бедра Отца, другая всё ещё неустойчиво упиралась в пол. Его руки приземлились на грудь мужчины, судорожно сжимая одежду. Глаза широко открыты, да так, что кажется, что вот-вот и выпадут. — Ты... Ты что творишь!? — пискнул Лололошка слишком высоким голосом, но в этот момент его это волновало меньше всего. Ло поспешно попытался встать. Его первой мыслью было: Тадмавриэль просто издевается, высмеивает и пытается смутить — и на этом всё закончится. Но стоило ему начать отстраняться, как вторая рука легла на спину, прижимая крепче, не давая легко уйти. Да что ж такое? Лололошка думал, что Отец хотел сотрудничать, а сейчас это выглядело... У Ло было два варианта: либо Тадмавриэль сейчас попытается его убить, либо... Второй вариант он не хотел даже рассматривать. Но одна лишь мысль об этом заставила лицо покрыться жаром, дыхание участилось, а сердце забилось чаще. — Лололошка, Лололошка... Всё такой же доверчивый мальчишка, как и прежде, — Тадмавриэль усмехнулся, пальцами поддевая подол худи, отчего Ло дёрнулся сильнее, пытаясь вырваться. — Не бойся. Убивать или калечить тебя я не собираюсь — мы ведь сотрудничаем. Но, за информацию и мою помощь... я хотел бы получить нечто большее. — Я... Я не... Это неправильно! Ты... — Лололошка запинался, не находя слов. Он никак не мог представить, что встреча с Отцом, его давним врагом, обернётся этим. — Пошёл ты! Я не буду ничего делать! — Правда? — Тадмавриэль коснулся холодными пальцами тёплой кожи внизу спины, и по телу Ло тут же пробежала дрожь. — Ну, тогда тебе придётся пойти и огорчить своих бедных друзей. Сказать им, что я больше ничего вам не расскажу. Ни о том, как узнал о стирании веток. Ни о том, откуда мне известно об организации. Ни даже о том, как мне стало известно имя Лайетаны. Лололошка сглотнул, не отрывая взгляда от Тадмавриэля. Он пытался что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу. Руки дрожали, и всё тело будто онемело от напряжения. В груди тесно, дыхание рваное. Он не хотел этого. Не так. Не с ним. Но… у них не было другого источника информации. А без неё они просто слепы. — Это... Это шантаж, — прошептал он, голос почти сорвался. — А ты только сейчас это понял? — в голосе Тадмавриэля звучала откровенная насмешка. Ло стиснул зубы, отвёл взгляд. Мысли метались. Если Ло уйдёт, то Отец не скажет ничего. Они останутся в темноте, а после придёт Организация, и придётся либо обращаться в бега, либо как-то ещё тянуть время. Но вдруг Тадмавриэль врёт? А вдруг — нет? Лололошка вспоминает обеспокоенное лицо Лайи, ярость Вальда, голова идёт кругом. Он закрыл глаза, на мгновение задержал дыхание. Хотелось вырваться, убежать, скрыться — но вместо этого он остался. — ...Если я соглашусь, ты сдержишь слово? Расскажешь всё? — его голос звучал тихо, хрипло, сдавленно. Почти как у того самого "доверчивого мальчишки", о котором говорил Отец. Тадмавриэль склонился чуть ближе, фиолетовые глаза блеснули, губы изогнулись в довольной улыбке. — Я — слово держу. Особенно когда мне делают... приятные жесты в ответ. Ло тяжело вздохнул и, не глядя в лицо Отцу, медленно кивнул. — Только быстро. И... Это только один раз. — Как скажешь, мальчик. Но по выражению Тадмавриэля было ясно — он не собирался никуда спешить. Отец поднял руку, пальцами нежно, но крепко сжал подбородок Лололошки, притягивая его лицо к своему — для поцелуя. Но Ло в последний момент отвернулся, и губы Тадмавриэля лишь скользнули по его щеке. Мужчина бросил на него тяжёлый взгляд, брови сдвинулись к переносице, но на губах снова появилась улыбка — тонкая, насмешливая. Рука на спине сжалась сильнее, так что давление стало болезненным, будто предупреждение. — И без поцелуев, — Лололошка отвёл взгляд, когда Отец засмеялся. — Да ладно тебе. Я думал, что раз мы тут таким занимаемся, ты не будешь брезгать несколько поцелуев, — Тадмавриэль не отпустил лицо Лололошки, вместо этого он начал медленно склонять голову парня из стороны в сторону, будто осматривая драгоценное изделие. — Я не брезгаю. Ну, не совсем... Просто целоваться нужно с тем, кого любишь. — А заниматься сексом, значит, можно даже не с теми, кого любишь, да? — Тадмавриэль захохотал. — Ну ладно, как скажешь. Отец стянул бандану с шеи Лололошки, снял очки, откинул их в сторону. Он взял парня двумя руками под бёдра и удобнее усадил на своих коленях, отмечая с хищной усмешкой, что Ло может сколько угодно казаться сильным, но он всё равно поддаётся, двигается, когда Тадмавриэль того захочет, — напоминание, кто здесь действительно контролирует ситуацию. Отец хватает Лололошку за волосы, из-за чего тот недовольно шипит, но рот держит закрытым. Он наклоняет голову парня в сторону, оголяя молочную кожу шеи, с удовольствием наблюдая за тем, как кадык Ло дёргается в страхе. Хищно улыбнувшись, словно дикий зверь, готовый сожрать свою жертву, Тадмавриэль впивается зубами в шею Лололошки, прижимая его ближе. Ло стыдливо откидывает голову назад, тихо стоная от боли, пока Отец покрывает его шею укусами и засосами. Алые бутоны расцветают на бледной коже, некоторые места, где клыки особенно сильно врезались в кожу, кровоточат. В то же время руки Тадмавриэля активно исследуют тело Лололошки. Он проводит руками по худому подкачаному животу, мягких ягодицах, крепкой, но костлявой спине, выпирающим рёбрам. Пальцы хватают за края толстовки и стягивают её через голову, оставляя Ло дрожать под весёлым взглядом Отца. Лололошка горбится, неудобно ёрзает на месте, словно пытается спрятаться от взгляда, под которым чувствует себя не человеком, а беззащитным экспонатом на потеху. — А ты в хорошей форме, — мурлычет Тадмавриэль, проводя пальцами от середины грудной клетки к низу живота. Прикосновение лёгкое, но от него по коже пробегает холодный ток, и Ло едва сдерживает дрожь. — Но какой-то худенький. Ты вообще питаешься? — Питаюсь... но суп из томатов и рис— не лучшая диета, — отвечает он едва слышно, не поднимая взгляда. Тадмавриэль не отвечает, лишь тихо мычит, на секунду задумывается, после чего на его лице опять появляется дурацкая ухмылка. — На колени, — его голос резко меняется на властный, страшный, тот, который он постоянно использовал со своими подопечными, когда все его всё ещё считали Отцом. — Но я не... не умею, — Лололошка испугано глотает, обнимет себя за плечи. — Научишься, — Отец не слишком сильно, но всё же грубо толкает Ло с колен, весело наблюдая, как Лололошка со стыдом садится на свои колени, смущаясь под взглядом. — Расстегни ширинку. Лололошка так и делает. Он спускает штаны вместе с боксёрами, освобождая уже возбуждённый член Тадмавриэля. Ло обхватывает его рукой, медленно поглаживая его по всей длине. Отец довольно вздыхает, голова немного откидывается назад, когда движения Ло ускоряются и становятся уверенней. — Я, конечно, ценю твои старания, — Тадмавриэль тихо хихикает, смотря, как и без того розовое лицо Лололошки краснеет ещё больше от смущения, — но я бы хотел, чтобы ты поработал своим красивым ротиком. Ло глотает слюну и неуверенно высовывает язык, чтобы экспериментально провести им от основы к розовой головке. Отец удовлетворённо бурчит, глаза с интересом и весельем смотрят вниз, когда Лололошка берёт головку в рот и водит языком, посасывая. Тадмавриэль положил руку на голову Лололошки, сжав пальцами мягкие локоны, и потянул рот парня дальше на свой член. Ло попытался бороться, но сильное сжимание его волос служит понятным предупреждением. Поэтому Лололошка просто глубоко вдыхает и пытается расслабить горло, хотя получается не очень; головка члена опускается ему дальше в горло, и он собирает всю силу воли, чтобы оставаться неподвижным. — Посмотри на меня, — командует Отец, и Ло опять сдерживается, чтобы не закатить глаза. Тадмавриэль откинулся на спинку трона, глядя на Лололошку с насмешливым выражением, полным похоти. В его взгляде сквозило нескрываемое удовольствие — он наслаждался каждым моментом. Как Ло стоял на коленях, чуть опустив плечи, краснея до кончиков ушей. Как его руки нервно лежали на штанах Отца, сжимая пальцами ткань. Его розовые губы растянулись вокруг его члена, из прекрасных синих глаз текли слёзы, скатываясь по щекам; несколько прядок волос прилипли к лбу. Мужчина ухмыльнулся, глаза весело блеснули. Лололошка выглядел как маленький побитый щенок, от чего ухмылка ставала ещё больше. Такой грозный, сильный, когда-то герой, сейчас стоял на коленях и делал все, что велено. От этого Отец чувствовал себя ещё более могущественным — Ло был у него в руках, и даже не пытался это скрыть. — Боже, какой же ты забавный, — хмыкнул Тадмавриэль, не отводя взгляда. — Стоишь тут весь напуганный, как будто я тебя сейчас съем. Он говорил мягко, но в голосе звенела насмешка. Он не давил — нет, он играл. Медленно, методично, смакуя каждую эмоцию, пробегающую по лицу Ло. Его собственная власть была для него изысканным вином, и сейчас он пил её с удовольствием. Несколько минут Тадмавриэль с удовольствием наблюдал, тихо стоная, как губы парня двигатся на его члене. Но вскоре ему это надоело, захотелось большего, поэтому резким рывков за волосы он отстранил лицо Лололошки и поднял его обратно на колени. Он проводит рукой по хребту, сверху вниз, залазит рукой под штаны и боксёры, сжимает мягкие ягодицы, вызывая стон Ло. Тадмавриэль хватается двумя руками за пояс штанов и стягивает их со стройных ног Лололошки вместе с боксёрами. Первый отворачивает лицо от стыда, пока Отец, ликуя, осматривает каждый участок его тела, властно проводя холодными пальцами по ключицам, подкачаному прессу, мягких бедрах и ягодицах. Тихие вздохи вырываются изо рта Ло, по коже опять пробегают мурашки. Щелчок пальцами — в руке Отца появляется бутылка смазки. Он открывает крышечку, выдавливает жидкость на пальцы и приставляет их к кольцу мышц Лололошки. Тот дрожит, лицо красное, на щеках следы высохших слёз. Но Лололошка больше не вырывается. Его плечи опускаются, дыхание сбивается, но не от страха — от осознания. Он смотрит в сторону, губы сжаты в тонкую линию. Он понял: сопротивляться нет смысла. Не сейчас. Не с ним. Информация, которую мог дать Тадмавриэль, — слишком важна. Ради друзей, ради общего дела… Ради правды. Он может потерпеть. — Вот и умница, — мягко, насмешливо произносит Отец, наблюдая, как парень больше не дергается, лишь дрожит; не спорит, просто молчит. В глазах Тадмавриэля играет веселье — не торжество, нет. Скорее, удовольствие от своей власти, от того, как легко ему подчиняются. — Я же говорил, что мы сработаемся, — добавляет он, дразнит пальцами Ло так, будто проверяя границы, которые тот уже не будет защищать. Он входит первым пальцем, холодная смазка помогает войти без сопротивления, Лололошка даже не чувствует боли, лишь странное ощущение внутри. Почти сразу же к первому пальцу присоединяется второй. Тадмавриэль разводит пальцы, растягивая Ло, двигает ими, пытаясь найти пучок нервов. И вот, он касается чего-то внутри, от чего Лололошка прогибает спину, хватает Отца за плечи и громко, непристойно стонет. Он сам глубже насаживается на пальцы, Тадмавриэль смеётся с его поведения. Отец добавляет третий палец, продолжая гладить простату Лололошки, который по началу стыдливо прятал стоны, кусая себя за руку, но Тадмавриэль жестоко приказал этого не делать, ударив по ягодице. Ло никак не хотел признавать, что ему чрезвычайно приятно, но его тело реагировало само. Тадмавриэль растягивал Лололошку минуту. Две. Пять. Десять. Парень извивался у него на коленях, стонал, по щеках опять текли слёзы, волосы прилипли к потному лбу. Чтобы ещё больше поиздеваться, Отец взял маленький розовый сосок в рот, обводя его языком, нежно прикусывая, добавляя ещё больше ощущений. Лололошке казалось, что он сейчас сгорит. Его тело было горячим, словно он находился в нескольких метрах от солнца, и он чувствовал себя слишком. Слишком во всём. Тадмавриэль слишком долго его растягивал, скорее измывался над ним, наслаждаясь его беспомощностью. Это было слишком приятно — каждый толчок пальцев, язык на его сосках, его член, который во время движения тёрся об живот Отца. Он хочет, чтобы это скорее закончилось, иначе кажется, что ещё немного, и он развалится. — Тадмавриэль, — сухим голосом стонет Ло, — я больше не могу. Пожалуйста, хватит. Мне кажется, что я горю. — Уже? Я думал, ты сможешь продержаться дольше, — Тадмавриэль улыбается и оставляет укус на ключице. — Ты так изглодался по прикосновениям? Тебе было так одиноко в этом пустом, страшном мире, что ты готов скакать на члене своего врага? — Я больше не могу, — Лололошка всхлипывает. — Тогда попроси меня хорошенько, — Отец опять сгинает пальцы, Ло стонет. — Пожалуйста! Пожалуйста, прошу, просто трахни меня уже, — он плачет и стонет, сжимая плечи Тадмавриэля слишком горячими пальцами. — Мне это надо. Я хочу твой член. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Отец улыбается во все зубы, он наслаждался каждой секундой: реакцией, сбивчивым дыханием, напряжённой спиной. Его взгляд скользнул по юноше, словно оценивая, проверяя, и в каждом движении читалась насмешка. Для Тадмавриэля это была игра. Приятная, изощрённая — где он был не просто участником, а режиссёром, наблюдателем и исполнителем в одном лице. Он вынимает мокрые пальцы, хватает Лололошку за бедра и одним резким толчком входит до самого основания. Ло закатывает глаза, припадает к груди мужчины, обнимает его за шею — он уже не может держать себя самостоятельно, — и громко стонет возле уха Тадмавриэля. Тадмавриэль сразу же устанавливает быстрый темп, безжалостно впиваясь пальцами в кожу Лололошки, до синяков. Он жестоко вбивается в меньшее тело, используя Ло просто для своего удовольствия, для своей игры. Смотреть, как Лололошка так стонет, так прижимается к нему, отбросив всю свою мораль — настоящее представление, лучше, чем вкуснейшее вино или дорогие одежды. Он впивается зубами в плечо Ло, и следующее несколько минут быстро трахает тугую дырочку Лололошки, глаза которого закатываются от удовольствия. Ещё несколько толчков — Лололошка с громким стоном кончает, сжимая член Тадмавриэля глубоко в себе. Оргазм настолько сильный, что всё его тело трясёт, и ему кажется, что он горит. Через несколько секунд за ним кончает Тадмавриэль, изливаясь в тепло Ло. Лололошка без костей припадает к Отцу, пытаясь вспомнить, как нормально дышать, пока тот медленно гладит его позвоночник, весело улыбаясь. Но вскоре ему это надоедает, и он легко поднимает Ло, скидывает его со своих коленей. — Я всегда знал, что ты хороший мальчик, не зря я позволял Эграсселю общаться с тобой. Ты был умным, милым, хоть всё ещё оставался бунтарём. Но я любил эту искру в тебе. Приятно её придушить, — он насмешливо целует щеку Лололошки. — Умел же мой сынок находить друзей. Но, как бы мне было весело, ты мне немного надоел, так что можешь уходить. Лололошка молчит, собирает свои вещи, одеваться, и, даже не осмотревшись, забирает скафандр и телепортируется, оставляя довольного Тадмавриэля дальше сидеть на троне.