The price of life

Чего обычно бояться дети? Потерять любимую игрушку? Принести дневник полный двоек? Или может остаться без сладкого после ужина? Типично для кого угодно, кроме маленького Натаниэля. Этого он не боялся. Тогда, возможно, наказания от родителей? Это было ближе. Только вот наказывали его не ремнём. Им, конечно, тоже могли, если совсем ничего другого под рукой не было, но чаще всего прибегали к вариантам поинтереснее. Рука у Натана тяжёлая, что ни выбери, следы не сходили месяцами. Ещё он боялся церквей, но не потому что пугал громкий звон колокола или болела голова после посещения. Они пахли как злой отец. Боялся темноты потому что не было ничего страшнее, чем не знать откуда придёт угроза. Боялся… Подвала. Но его как раз совсем не из-за темноты, а совсем наоборот. Лучше бы происходящего там он никогда не видел. Там предпочитали работать чудовища. Тот, кто носил с ним одну фамилию и те, кто видели в нём своего начальника. Ужасно было оказаться как объектом для труда, так и тем, кто будет исполнять приказ. Он не просил, но Мясник великодушно мог предоставить выбор своему сыну, кем бы тот хотел быть: живым или… Истинкты выживания и самосохранения пока сбоя не давали, даже если второй вариант мог избавить от всех бед и даровать покой. Натаниэль был всего лишь мальчишкой, когда руки познали тяжесть топора. Он сжимал его крепко не смотря на крупную дрожь, дыша так часто, что грудная клетка скрипела пытаясь стать всё шире и шире. Перед ним лежал мужчина с тканевым кляпом во рту, лицо которого после обработки отца уже не сможет опознать ни собственная мать, ни жена, ни отпрыски, если таковые имелись. От этого месива в первый раз мальчика стошнило и вырубило, что было очень ни к стати, но тогда всё сошло с рук только благодаря слишком юному возрасту. С того раза прошло несколько лет. Теперь он попривык немного, тошнота застревала в горле, но держать её в себе стало более возможным. Пленник ещё слабо мычал и пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Один из людей Мясника крепко держал его за волосы, прижимая голову к здоровенному камню. Его вспотевшая шея блестела в тусклом свете подвальной лампы. Младший смотрел, как бьётся сонная артерия под кожей, которую ему нужно перерубить и собственное сердце подстроилось под этот сумашедший пульс. — Либо ты, либо тебя, Натаниэль. — отец процетировал ему урок, который навсегда нужно запомнить маленькому альфе. — Однажды это станет твоей работой и ты перестанешь так трястись. — последовал холодный смешок, после которого колени чуть не подогнулись — Если, конечно, ты выйдёшь из этого подвала, сынок. Натаниэль вспомнил небрежно брошённую шутку, пока они спускались по бесконечной лестнице, на которой ноги так и хотели оступиться из-за недостаточного освещения. «Всегда должен быть тот, кто не сможет выйти отсюда сам, Натаниэль. Теперь ты же достаточно взрослый, чтобы уметь ходить?» У Лолы отвратительное чувство юмора. Да, он уже не был младенцем. В прошлый раз, конечно, тоже, но сейчас ему было целых 10 лет. Больше откладывать ознакомление с будующей работой было некуда. «Лучше бы это был я. Бам и всё кончилось.» — чуть ли ни плача думал Натаниэль, а потом вспоминил мучения, которые пришлось пережить бедолаге перед этим и сразу же засомневался в своих мыслях. Легкой смерти не бывает в этом месте. За вечный покой приходится не мало заплатить, прежде чем получишь его. Веснински младший не был уверен, что кто-то действительно научил его пользоваться руками, ногами или языком. Тремор постепенно дополнялся пульсирующим потемнением в глазах и ещё более катастрафической нехваткой воздуха. Натаниэль цеплялся за рукоятку так, словно это помогало сознанию не ускользать. Спёртый воздух с каждой секундой всё больше заполнялся запахом ладана, что приравнивалось к шкале заполнения терпения отца и это добавляло ужаса к происходящему. Его ноша итак была тяжела, но эти феромоны делали её невыносимой для не окрепшего организма. Мир тошнотворно кружился, хотелось кричать, но это было бы непозволительной роскошью, за которой скорее всего последует удар, вышибающий мозги через нос. Веснински старший не выносил лишнего шума. Натаниэль чувствал холодное дыхание старухи с косой в районе затылка, от которого короткие волоски вставали дыбом, а по спине стекали крупные капли пота. Если ад на земле существует, то Натан его создал. Его сыну уготовлена судьба стать его приспешником. Разумеется, если тот выберет жить. — Натаниэль. — рыкнул Мясник после непростительно долгого бездействия. Руки мальчика поднялись как по команде, лезвие топора отсекло его прошлое и разрубило плоть с отвратительным звуком. Веснински младший упал на колени, всё ещё крепко сжимая деревянную рукоять и от вида алой кровавой струи, потёкшей в его сторону, сознание попрощалось с ним. Натаниэлю было 10, когда отец ознакомил его с миром, который приносил основной доход в их дом. Натаниэлю было 10, когда он осознал вес оружия в руках и последствие его использования. Натаниэлю было 10, когда кто-то впервые назвал его «Мясник младший», а холод в руках стал неотъемлемой частью лишения кого-либо жизни. Этот вечер он помнил так же ясно, как каждое проишествие оставленное на его теле шрам. У всего была цена, но пока что покупателем и продавцом в едином лице для него был отец. Чья-то жизнь могла стоить его собственной, но Натаниэль научился не оставлять выбора, становясь единственным выжившим. Это был самый важный урок, для освоения которого хватило и детских мозгов. Агрессия Натана это плата за то, что сын не мог пользоваться своим телом и эмоциями так, как от него требовалось. До этого пришлось дорасти и несколько раз ошибиться, но в конце концов, он смог усвоить и это. Чем больше проходило времени, тем выше становился ценник Веснински старшего за существование в этом доме. Натаниэль знал, что придёт день и сколько бы он ни отдал, этого будет слишком мало. Он бесприкословно выполнял приказы отца, сдерживал эмоции и мандраж, осваивал человеческое тело по хладнокровно оставленным собой же трупам в подвале на уровне работника морга и учился пользоваться всеми видами оружия, которые имелись в доме, но этого уже было мало. Натаниэль это знал по взгляду отца, чувствовал по напускным феромонам и нервы его были натянуты не меньше, чем у любой из жертв Мясника. «Пожалуйста. Пожалуйста, не надо» — шептало его сознание, когда он молча выдерживал взгляд таких же холодных голубых глаз. И это молчание сохраняло ему жизнь из раза в раз. Побои преследовавшие Мэри плавно перетекли и на сына, а стоило клыкам удлиниться в попытке дать отпор, как младшего Веснински стали пичкать блокаторами против воли. Как ни странно, после пропажи аромата грейпфрута, воздух в доме действительно перестал быть таким густым, а конфликты стали проходить менее травматично. Вполне естественно, что двое альф почуяв феромоны друг друга были подсознательно готовы на убийство за отстаивание своей территории. Младший не имел на неё право, до тех пор пока не займёт место рядом с отцом. Или вместо него. «Цена за существование» — мрачно думал Натаниэль, вертя полупустой блистер в руках. Такие же таблетки хранились и у обоих родителей, но те пили их куда реже, только по особым случаям, один из которых произошёл через пару недель после смерти одного важного человека. — Кенго Морияма умер. — Главарь мёртв. — Земля ему пухом, хороший был мужик. — Похороны уже назначили. Скоро наследник займёт его место. — Ичиро Морияма — его сын. — Малец не справиться с империей. Натаниэль никогда не интересовался слухами, но эти игнорировать было глупо. Если старший Морияма покинул этот мир, то власть вполне ожидаемо сменилась, осталось только узнать, что это значит для подчинённых. Веснински полировали свой ножи на случай как хороших новостей, так и плохих. Он слышал косвенно о существовании молодого Господина, но никогда не встречался с ним лично. Нос не дорос. Впрочем, других дел хватало. Но когда мясник младший узнал, что новый глава решил посетить их дом для ознакомительной беседы, был удивлён не меньше старшего. Всё предсказывало грядущие изменения статуса-кво, что не могло не волновать. В какую сторону качнуться весы? Ощущение ожидание было похоже на наблюдение за небом перед грозой. Воздух тяжелеет, тёмные тучи перекрывают солнечный свет, а ветер разгоняется от колыхания травы, до пригибания деревьев. Это чувство было знакомо Натаниэлю. Он жил в этом всю жизнь. Натан реагировал на это отрицательно, нервы были давно ни к чёрту. Он загонял прислугу до смертельной усталости во время подготовки, но что-то внутри младшего подсказывало, что человек требующий внимания к большому объёму мелких деталей, это лучшее, что может случится с криминальным бизнесом. Ичиро был достоин уважения в его глазах и взывал к надеждам на лучшее ещё до знакомства. Особенно, когда из-за его приезда, подавители пришлось пить всей семье. Это было почти комично, когда Балтиморский Мясник был зол из-за невозможности использовать свои феромоны. Натаниэль много думал о том, почему приемник предпочитал не полагаться на свой нюх, но всё, что приходило ему на ум казалось мудрым. Ставит аналитические данные выше инстинктов? Предпочитает, что бы эмоции не мешали переговорам? Ведёт разговоры только с теми, кто способен выполнять приказы и не тратит время на туполобых идиотов? Вариантов масса, но все они звучали перспективно. Этакая тёмная лошадка, вызывающая своими повадками вопросов больше, чем исследование бермудского треугольника и попытки разгадать его тайны. Чёрный лимузин высадил у дома человека в строгом пальто того же цвета, вместе с несколькими доверенными лицами. Мэри любезно открыла дверь перед гостями и молодой Господин вежливо улыбнулся хозяйке, прежде чем зайти внутрь. Это оставило приятное первое впечатление у Натаниэля и неприятные мысли у старшего Веснински. Ичиро приветственно пожал руку Натану и уже повернулся к младшему за тем же, но тот предпочёл глубокий поклон в знак уважения, зная о Японских традициях. Морияма замер с неизменным выражением лица, но сам факт того, что он заострил на этом своё внимании что-то да значило. Натаниэль позволил их взглядам на мгновение встретится и быть может ему только показалось, но он заметил каплю заинтересованности. Он медленно моргнул и опустил взгляд к своим ботинкам, считая демострацию покорности уместным. Даже если ты альфа, иногда полезно знать своё место. Этого мнения его отец никогда не разделял, предпочитая гордиться своим вторым полом и тыкать феромонами каждому прохожему в нос. Что же сейчас, когда блокаторы перекрывают их? Приходится принять эти правила игры, делая ставки на другие проявления доминантности. Младший был готов к подзатыльнику со стороны родителя за несоответствие с воспитанием, но его на удивление не последовало. Вечер проходил в спокойной обстановке в сопровождении коллекционного виски старшего Виснински. Ичиро больше предпочитал задавать вопросы, чем отвечать и больше слушал, чем разговаривал. Натаниэль не притронулся к алкоголю, считая, что важные беседы не должны затмеваться пьяными размышлениями. Минуты складывались в час. Только теперь он был приятно озадачен тем, что уровень жидкости в бокале гостя остался неизменным. Возможно он смотрел на него слишком долго, но Ичиро слегка выгнул бровь на это и демостративно поднял виски в вежливом тосте. Сделал глоток, поставил на место. Количество алкоголя не уменьшилось. Натаниэль спрятал ухмылку за чашкой кофе, тут же переводя глаза к картине над камином, ссылаясь на хорошие манеры. Новый глава создавал впечатление уравновешенного человека с развитым интеллеком, разговаривая глубоким вдумчивым баритоном, с едва заметным акцентом. Ни разу он не поднял голос, интересовался исключительно делами в бизнесе и не отвлекался, выдерживая долгие зрительные контакты. Аура спокойной власти окружала его словно дым, даже если феромоны были не слышны. Фантомный запах ладана забился в юный нос, когда младший Веснински подумал, что может прочитать мысли отца только по одному взгляду. «Сосунок в широких штанишках» явно бесил, но он ещё не сошёл с ума, чтобы проявлять неприязнь к своему новому боссу так явно.Натаниэль старался не влезать в разговоры и не пялиться, наслаждаясь тем, что всё проходит гладко. Он не знал каким был Кенго, но решил, что сотрудничать с его наследником будет не менее продуктивно и комфортно, если последнее слово вообще применимо к их миру. И если, конечно, старший альфа сможет держать себя в руках. Напоследок, когда Ичиро остался доволен достаточно короткой встречей, он взглянул на наручные часы и попросил провести ему небольшую экскурсию связанную с работой старшего мясника. Натан с удовольствием повёл его в подвал, рассказывая об инструментах, которые он отбирал для своего дела с особой тщательностью. Морияма всё так же слушал его, не перебивая, не комментируя и не меняясь в лице. Его люди шли за ними, Натаниэль предпочёл быть последним в цепочке. «Всегда должен быть тот, кто не сможет выйти отсюда сам.» — вспоминил он, сводя брови к одной точке. Будет ли сегодняшний день исключением, он не знал, но труп новой главы в подвале видеть не хотелось. Как и в первый раз, здесь было темновато и пахло смертью, но теперь младший так привык к подобному, что это больше не имело значения. Было чисто, это привлекло его внимание куда больше. Приятно было не слышать этот отратительный звук при котором ботинки прилипали к бетону из-за запёкшейся крови. Он уже и не помнил, чтобы так когда-то было. Натаниэль отошёл к стене для лучшего обзора, сложил руки за спиной и принялся наблюдать за увлечённым отцом возившимся с бесстрастным гостем. Он почти завидовал энтузиазму старшего Мясника. Говорить о насилии и страданиях с такой улыбкой на лице? Да, это надо уметь. Ещё более интригующей картиной оказался японец, который слушал про кровопролитие, будто Натан был ведущим эфира вечерних новостей. Ни один мускул не дрогнул, демонстрируя превосходную выдержку. Медленно он погружался в собственные мысли, пока мелодичный спокойный тембр не подозвал его по имени. Младший Веснински сделал несколько шагов к Ичиро, остановившись на приличном расстоянии в метр. Молодой Господин глядя ему в глаза достал пистолет из кабуры и направил дуло ему в грудь. Сердце Натаниэля упало на бетонный пол и судя по всему, провалилось под него, прямиком в настоящий ад к ногам Сатаны. Он заставил себя не шелохнуться, выдерживая взгляд узких чёрных глаз, хотя, волосы на затылке встали дыбом и едва ли не поседели от такой неожиданности. Молча, в этот момент, младший попрощался с матерью, которая осталась в гостиной, стараясь не думать о том, как она будет уничтожена горем, организовывая похороны собственного сына. Он прожил слишком короткую жизнь и едва ли привык к тому, что она у него вообще есть, так что расставаться с ней было не слишком страшно. Особенно от пистолета. Смерть будет лёгкой и почти безболезненной. — Умеешь выполнять приказы, Натаниэль? — уголки губ молодого Господина приподнялись в лёгкой улыбке, а во взгляде проскочило что-то слегка надменное. — Да. Ичиро изящным движением руки перехватил пистолет за дуло и повернул ему рукоять, кивком головы указывая на отца. — Убей его. Сердце почти вернулось на место, но застряло где-то в животе, отбивая чечётку в кишках. Шанс. Это был шанс. В смертном приговоре написана фамилия, которую носили двое в этой комнате, но молодой Господин любезно предоставил ему возможность выбрать имя будущего трупа. Натаниэль взял оружие в холодную ладонь и опустил его в пол, наконец-то разрывая зрительный контакт. Он повернулся к отцу, который выглядел ни то растеряно, ни то просто слишком самоуверенно и пьяно. Дыхание костлявой старухи с косой снова почудилось за спиной. Мясник младший дал себе мгновение, чтобы насладиться незнакомым весом в руке, а потом не медля наставил его в голову Натана, снял с предохранителя и нажал на курок. Бах. Он даже не успел возразить, падая с грохотом на бетонный пол. Бах. И муки Натаниэля, как и страдания Мэри, были прерваны навсегда собственной рукой. Бах. Прошлое снова громогласно отсеклось, оставляя возможности, о которых Веснински даже и не думал.Новая ветка реальности словно рисовалась кровью на сером полу прямо на его глазах, подползая к ботинкам. Знакомый запах заполнил лёгкие, но вместо привычной тошноты, он ощутил, как волосы на затылке опускаются, а сердце поднимается на своё законное место. Это решение просто не могло быть ошибкой. Как только в ушах перестало звинеть, он повернулся к Морияме с абсолютно пустой головой. Тот одарил его на удивление добродушной улыбкой и жестом попросил вернуть оружие, что Натаниэль послушно исполнил. — Теперь ты тот, кого будут называть прозвищем твоего отца, Натаниэль. Как тебе это? Что чувствуешь? «Мерзость» — подумал он, но сказал абсолютно иное. — Я не мясник. Улыбка Ичиро медленно исчезла вместе с пистолетом. Он окинул его задумчивым взглядом и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — И кем же ты тогда будешь? Натаниэль убрал руки за спину, вежливо приподнял уголки губ и согнулся в лёгком поклоне. — Кем прикажет молодой Господин. Морияма поднёс руку к лицу, зубами стащил перчатку за кончик среднего пальца и позволил ей упасть к ногам. Он поднял лицо Веснински за подбородок, вглядываясь в холодные глаза, ни то ища что-то, ни то оценивая. Тихо хмыкнув, видимо, разглядел что хотел. Что бы ни происходило дальше, Натаниэль верил, что ещё ни разу в жизни не поступил правильнее, выбирая чью-то сторону, как сейчас. — Кем бы ты ни был, твоя фамилия всё равно даст о себе знать. И сейчас, и через десять лет ты так останешься Веснински. — молодой Господин отпустил его, позволяя выпрямиться — А я, человеком, которому ты будешь служить до последнего вздоха, если пойдёшь за мной. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к лестнице в сопровождении своих людей. Натаниэль бросил быстрый взгляд в сторону трупа отца и позволил себе ухмыльнуться. В который раз ему удаётся доказать ценность своей жизни, не оставляя выбора. В последний раз он поднимется из этого подвала на своих ногах, как делал сотни раз до этого, только вот Веснински старший не последует за ним. В первый раз, убийство ощутилось таким же простым и правильным, как чистка зубов. Никогда он ещё мысленно не благодарил отца за то, что тот научил его убивать. Дай Ичиро больше времени, он был бы рад показать все полученные знания прямо на учителе. Натан не был достоин быстрой смерти, но его жена заслуживала спокойствия как можно скорее, поэтому, так тоже сойдёт. Натаниэль поднял брошеную перчатку и последовал за новой главой, сначала по лестнице, а потом и в любое место, где бы тот ни оказался. Статус-кво сменился. Шанс был получен. Выбор был сделан. Морияма лишились Балтиморского Мясника, но приобрели кое-что весьма ценное взамен — верного цепного пса, который не брезговал никакой работой. Заслужить расположение Молодого Господина было не трудно, но заняло какое-то время. Натаниэль не торопился, изучая повадки и характер своего нового босса. Ичиро занимался новой расстановкой сил в своём бизнесе и заново строил империю, избавляясь от бесполезных лиц, на место которых вставали смышлёные и покорные. Не смотря на юный для подобных дел возраст, слухи и уважение к прошлому главе клана помогали, придавая авторитета в глазах людей, с которыми видеться лично было ни к чему. В остальных случаях отлично справлялись деньги и кровопускание, устанавливая нужные связи и настроение для сотрудничества. Мнение Натаниэля о нём не менялось из года в год. Ичиро оставался всё тем же осторожным, вежливым и не многословным человеком. Кирпичик за кирпичиком он собирал вокруг себя свой криминальный мир, поднимаясь всё выше и выше по его лестнице. Веснински ступал за ним словно тень, устроняя чересчур любопытных, дерзких или, по неизвестным для него причинам, просто неугодных своему боссу. Морияма поставил его на пост советника, но по сути Веснински был тем, кто помогал с бумагами, отправлялся на специализированные задания и даже играл роль телохранителя, если требовалось. Обилие дел щедро оплачивалось, а сама мысль о том, на кого он работает, заставляло что-то внутри приятно теплеть и расслабляться. Возможно, это тлела гордость за самого себя.- Я знал, что Натан человек надёжный. — лениво размышлял Ичиро, вчитываясь в документ на столе — Но так же я знал и о том, каким монстром он стал в собственном доме. Последовала пауза, после которой юный Господин подал жест позволяющий вступить с ним в диалог, если было что сказать. Натаниэль воспользовался предложением. — Поэтому вы дали мне возможность отомстить? — Не совсем. — чёрные брови напряжённо сошлись над переносицей — У меня есть принципы, Натаниэль. Я ценю семейные взаимоотношения и традиции, такое уж у меня мировоззрение. К детям нужно относиться как к детям, жене как к жене. Он немного запутался в своей роли, смешав её с работой, но не мне его было за это осуждать. — Роль судьи вы отвели мне? — осторожно уточнил советник. — Конечно. Только тебе было решать, чего он достоин, а чего нет. — Морияма взял контракт в руки и повернулся боком на кресле с колёсиками. — Это ты с ним рос с пелёнок, не я. Он поднял глаза на Натаниэля, но тот своих не опустил, поддерживая образовавшуюся тишину. В мыслях подчинённого, его руководитель мог бы стать отличным семьянином, если бы пожелал того. В прочем, мафиозник из него тоже вышел не плохой. — Даже не спросишь, почему я не женат, раз придерживаюсь такой политики? — ухмылка и самодовольный тон Ичиро подсказали, что это вопрос с подвохом. Губы Веснински дрогнули в почти весёлой улыбке, когда он вспомнил сколько трупов оставил за собой отвечая на подобные вопросы из чужих уст. Было принято, чтобы созревшие альфы обзаводились милой омегой, дарили им огруглившийся живот и тёплый дом. Разумеется, если речь шла о настоящем, стереотипном альфе, коим Ичиро и считался в их кругах, а раз всем этим не обладал, вызывал общественный диссонанс и становился главной темой сплетен. Если и возникали слухи касательно второго гендера босса или ещё более гнусные, в духе, не импотент ли он, свинец мог эффективно прекратить их распространение. Об этом уж Натаниэль позаботился. Советник был из тех, кто обеспечил поддержание уважения к молодому Господину и отучил тех, чьи гробы ещё шумели в лесу, опережать своё время. Теперь только дурак мог позволить себе сунуть нос в семейные дела главы клана или поднять разговор о подавителях, которые принимали все сотрудники, кроме телохранителей. Натаниэль дураком не был. Если Ичиро держит тайну вокруг того, что работы не касается, значит это правило стоит усвоить до того, как дуло прижмётся к виску. — Если я спрошу, не смогу с того света выполнять свои обязанности, Господин. Уверен, пока замену вы мне не нашли. Веснински на секунду опустил свои глаза и сладко-довольная ухмылка Мориямы отпечаталась у него на внутренней стороне век. Тот упёрся носком отполированного ботинка в пол, слегка покачиваясь в кресле влево и вправо, а потом вернул корпус за стол. — Верно, Натаниэль. Взмахом руки, он оставил свою аккуратную подпись внизу листка и поднялся на ноги, прижимая стопку локтём к корпусу. Встав на против парня в красной рубашке, он поправил ему чёрный галстук, затягивая потуже. — Скажи мне, Натаниэль… — усмехнулся он делая голос слащаво медовым — Какой запах я почувствую, если заберу твои подавитили? «Моей смерти.» — мрачно подумал Веснински. — Если я правильно помню, грейпфрута, Господин. Ичиро многозначительно поднял бровь, укладывая лоскут ткани на широкой груди и поправляя лацканы пиджака. Доведя всё до идеала, он хмыкнул и взяв советника за подбородок, повернул его лицо так, чтобы установить зрительный контакт. — Если я прикажу приклонить колени… — Я прикланю. — подтвердил Натаниэль. — Если я прикажу умереть… — Я умру. — Если я скажу сдать подавители… — голос Морияма стал особенно строгим. Натаниэль сжал зубы только от мысли, что гон вернётся в его жизнь, а чужие феромоны снова забьют нос. Перспектива отвратительная, но участь не так жестока, как после ответа «нет». — Я сдам. Молодой Господин протянул ладонь и Натаниэль не отводя взгляд вытащил блистер из внутреннего кармана пиджака, вкладывая ему в руку. Таблетки задребезжали под пластиком, когда пальцы сверху накрыли их. — Интересно, что ты их носишь у сердца. Такая дорогая для тебя вещь? — он сделал несколько шагов к столу и убрал таблетки в ящик. — Такая же дорогая, как голова на плечах. Босс протянул ему документы, которые оказались всего лишь подписанными бумагами на отпуск. — Свободен. На три дня. Потом свяжусь с тобой для выдачи дальнейших указаний. Веснински вежливо поклонился, забрал стопку листов и направился к выходу из кабинета. Три дня без работы могли бы стать омерзительно скучными и дискомфортными, но Натаниэль нашёл чем занять себя. Утро начиналось с длительных пробежек и питательного завтрака. День проходил под обычными заботами в духе приведения съёмного жилища в порядок, покупок продуктов и поездок к матери. Он безумно скучал за ней не меньше, чем она за ним. А спокойные вечера он проводил в гостиной перед широкой плазмой, давая себе слабину в виде небольшого количества вредной еды. Телефон мирно лежал рядом не издавая ни звука. Проявив любознательность, он решил глянуть на подписанные по поводу отпуска листы. Выходных у него было больше, чем предупредил Ичиро вслух. Слишком мало для того, чтобы восстановить гормональный фон и слишком много для того, чтобы просто пережить гон, которого, в общем-то, в ближайшее время никто и не ждал. Для чего был выделен такой длительный отгул, советник предположить не смог и остался заинтригован. Медики у его босса были отменные, поэтому прекращение приёма блокаторов прошло незаметно и без осложнений. Натаниэль вообще едва ли осознал, что их больше нет, а собственные феромоны постепенно вырабатываются. Он заметил это только благодаря тому, что бариста в кофейне оставил ему номерок маркером на стаканчике американо. Сладкий фисташковый аромат омеги показался ему приятным, когда он попробовал сосредоточиться на нём, но бросил эту идею сразу же вспомнив, где и на кого работает. В груди, на удивление, снова потеплело. Натаниэль никогда бы не подумал, на сколько предусмотрительным могло быть решение Ичиро контролировать феромоны сотрудников. Это позволяло не отвлекаться на мелочи, а продиктованное природой желание создать семью приходило и уходило во время специального отпуска раз в несколько месяцев. В прочем, на такие случаи у Мориямы были свои сотрудники на любой вкус и цвет, если у альфы не было своей пары. На третий день сообщение о том, что за ним отправлена машина пришло в 7, так что к дому молодого Господина он подоспел почти к 8 вечера. У него были ключи от квартиры, поэтому он не стал пользоваться звонком. Войдя внутрь, он сразу же разулся, повесил свой дубликат рядом с оригиналом и снял пальто, после чего тихо прошёл на кухню. Не то чтобы он часто тут бывал, но переодически приходилось, если требовалось что-то в срочном порядке. Натаниэль не мог понять что подверглось изменениям, но ощущение чего-то нового было тревожащим. Всё казалось не было сдвинуто ни на миллиметр с прошлого раза, что невольно вызывало восхищение. Интересно сколько получают его горничные, придерживающиеся такой точности и аккуратности? Минималистичный интерьер был чем-то похож на тот же, в котором жил сам Натаниэль, но вместо красных оттенков были серые. Вкус Мориямы ему нравился, их мнение расходилось только по поводу цветовой палитры, поэтому когда босс снимал ему жильё, принял это во внимание. Так же, Ичиро разрешил своему советнику, в виде исключение, укомплектовать алые рубашки в форму, вместо белых, согласившись, что это смотриться куда более зрелищно и прагматично на нём. Веснински был благодарен за проявленную щедрость и дарованные возможности. От человека, вроде главы клана, это было действительно великодушно. Вот и сегодня, Натаниэль выглядел так, словно явился на работу, считая деловой стиль необходимость каждый раз, когда предстоит встреча с начальством. Молодой Господин сидел на стуле, уткнувшись в плазму рядом с холодильником и судя по всему смотрел матч по экси, пока пил что-то из кружки. Судя по запаху — содержащее либо ликёр, либо виски.Достаточно распространённый вид отдыха, не учитывая того факта, что Натаниэль ни разу не видел, как он пьёт что-то крепче вина. Быть может, сегодня был особенный день? Советник появился в проходе и остановился, подпирая стену своим плечом. Он задрал голову так высоко, как мог, чтобы разглядеть изображение на экране. Ичиро даже бровью не повёл в сторону гостя. — Последний матч моего брата в этом сезоне. — размерено произнёс Морияма и сделал глоток — Как обычно, победный. — Полагаю, могу вас поздравить? — Судя по тому, о чём я наслышан, скорбь здесь будет более уместна. — он раздражённо клацнул по кнопке выключения на пульте и картинка погасла. — Но пока да. Пока он жив, с его победами можешь меня поздравить. — Поздравляю. — слегка улыбнулся Веснински и глава не удержался от смешка. — Вот что я люблю в людях, Натаниэль. Вежливость. — Ичиро поднялся со своего места и вместе с напитком направился куда-то мимо гостя. Как только Морияма оказался слишком близко, грудь Натаниэля сжалась, словно от удара. Запах был так силён, что он машинально зажал нос рукой, а второй судорожно вцепился в стену, в поисках опоры. Зрачки расширились, почти полностью вытесняя радужку, а потом так же быстро сузились до точек. То, как быстро и резко сработали инстинкты ошеломило его, выбивая почву из-под ног. На миг он ощутил себя акулой, которая почуяла кровь в воде и закашлялся, пытался вдохнуть. Алкогольная сладкая нотка сменялась чем-то терпким и тяжёлым. Виски и кожа? Нет. Ром и сигары? Нет, но уже ближе. Ликёр и табак? Да. Похоже, да. «Феромоны» — кричало его тело. Феромоны предтечной, или что ещё хуже, возможно течной омеги. Натаниэль с таких юных лет сидел на подавителях, что и понятия не имел, на сколько не готов был встретиться с подобным. Смешно, но никто не занимался его половым воспитанием на столько, чтобы хотя бы объяснить ему, как стоит себя вести и что он будет чувствовать, когда это произойдёт. Не успел он прийти в себя, как новая волна страха скрутила внутренности, когда весьма логичная мысль привела его к осознанию того, кто является источником этого аромата. Молодой Господин, обернулся с лукавой улыбкой и дождался, когда советник будет способен вернуть себе дыхание. Грудная клетка широко поднималась и опускалась, пока он судорожно бегал глазами по Ичиро. — Хочешь что-то спросить, Натаниэль? Нет. НетНетНетНет. Да. ДаДаДаДа. Голова Веснински взорвалась изнутри от количества вопросов. Почему Морияма позвал его сейчас? Почему запретил пить подавители? Почему он здесь? ПочемуПочемуПочему? Кто он? КтоКтоКто? Что происходит? ЧтоЧтоЧто? Он еле смог совладать с собой и заставить шум в голове притихнуть. Молодой Господин протянул ему свою чашку и Натаниэль дрожащей рукой взял её. Опустошив одним глотком, он только сейчас понял, какую жажду испытывает на самом деле. Вернув её обратно владельцу, он вытер губы тыльной стороной ладони. Чёрные глаза изучали его с нескрываемым интересом недоброго происхождения. Выискивали мишень в теле, в которой останется сквозное отверстие, когда Веснински ошибётся. Ошибётся же. Ошибётся. Тогда Ичиро сможет вспороть ему глотку хоть кухонным ножом, продлевая отпуск навечно. Не смотря на то, что альфой здесь был он, Натаниэль знал, что перед ним сейчас стоит высший хищник. Верхушка пищевой цепи, которая поглотила стольких самоуверенных в себе бедолаг, что его отцу и не снилось такое количество трупов. Мурашки по коже. — Чем… Чем я могу вам помочь, Господин? — выдавил наконец из себя советник, стараясь заглянуть в глаза и выдержать зрительный контакт так же стойко, как и в обычные дни. Улыбка Ичиро сменилась на добрую и понимающую, что дало Натаниэлю понять правильность своего вопроса. Морияма подошёл ближе, поддел его подбородок двумя пальцами, а большой уложил на нижнюю губу, слегка нажимая и оттягивая. — Я никогда не ошибался в людях, Натаниэль, но не ошибиться в тебе оказалось куда приятнее. — он слегка приоткрыл ему рот, чтобы взглянуть на клыки — Знаешь, кто я? «Омега. Омега. Омега» — кричало его сознание из-за феромонов, бивших в нос так яростно, что кружилась голова. — Молодой Господин. Ичиро Морияма. Мой босс. — сделал несколько предположений Натаниэль, двигая ртом аккуратно, чтобы не задеть чужую кожу. Как только он закончил, палец Ичиро скользнул внутрь и прижался к языку. Советник вобрал его глубже, до самой костяшки и обвил скользкой мышцой. На эту покорность, на весьма откровенный жест, Морияма шумно вдохнул и через пару секунд оставил влажный след на нижней губе, под ней, на подбородке. — Верно, Натаниэль, верно. — он приблизил нос к блестящей от пота шее и вдохнул терпкий аромат грейпфрута — Ты отлично следовал знакомым приказам несколько лет. Как на счёт новых? От этого шёпота Веснински был готов опуститься на вниз, скулить и умолять, но он заставил себя стоять на ногах усилием воли. Губы Ичиро коснулись ярёмной вены, аккуратно втягивая её внутрь до лёгкого покраснения, а потом отпустили, спускаясь ниже. Советник подумал, что падает. Падает, падает, падает. Твёрдые руки Морияма толкнули его к стене, а потом он прижался всем своим жарким телом, удерживая его. Натаниэль почувствовал, как член омеги дёрнулся под слоями ткани так пленительно близко к его собственному и не смог сдержать тихого стона. Улыбка молодого Господина была такой сладкой и удовлетворённой, что Натаниэль чуть не распался на части от неё. — Выполню всё, что требуется, молодой Господин. — Ичиро. — поправил его Морияма — Но только сегодня. Альфа с трудом сглотнул и согласно кивнул. — Ичиро. — Хороший мальчик. — хитро улыбнулся глава клана и слегка увеличил пространство между ними. Зрачки нахально прошлись по телу, оставляя приятное ощущение внимания и прищурились — На колени. Натаниэль закрыл глаза, выполняя приказ и уже знал, что произойдёт дальше. Пряжка ремня обожгла холодом, коснувшись его щеки, но тут же это ощущение стерлось под тяжестью горячей плоти уткнувшейся в его губы. Капля предэякулята размазалась, оставляя солёные липкие разводы. Он облизнулся, после чего медленно взял Ичиро целиком. Сверху послышался томный удовлетворённый вздох, цепкие пальцы нашли себе место в рыжих кудрях и задали неспешный темп. Морияма властен, но не жесток, как оказалось. Он скользил по языку, упираясь в ребристое нёбо головкой и шептал похвалу на родном языке, от которой голосовые связки советника отзывались и мягко вибрировали. Натаниэль не был удивлён, Ичиро трахался именно так, как вёл дела. Не заставлял давиться, задыхаться и не вдалбливался в горло, предпочитая полностью наслаждаться процессом и капелькой подчинения от альфы, который отсасывал ему с таким усердием, будто это было прописано в его обязанностях. Веснински сходил с ума от сладкого запаха к которому был так близко. Пытался коснуться носом паховой железы, но едва ли мог так широко раскрыть рот. Руки скользнули на разгорячённые бёдра, сжимая их и оглаживая. Большие пальцы наткнулись на ручейки естественной смазки и Натаниэля встряхнуло от осознание того, на сколько был возбуждён молодой Господин. Это точно была течка, Натаниэль был уверен по тому, как кружилась голова, как хотелось привести Ичиро к разрядке и по тому, на сколько сильными были феромоны, заставляющие член взрываться в желании оказаться внутри. Удивительно то, какую выдержку демонстрировал Морияма, даже если природа наверняка выворачивала ему все внутренности, призывая раздвинуть ноги перед альфой. Советник поднял на него голубые глаза и от выражения блаженного самодовольства на лице омеги, чуть не опрокинул его на спину, поддаваясь инстинктам взять, пометить, связать узлом. Терпение сейчас едва ли имелось в его распоряжении. Он скользнул двумя пальцами между ягодиц Мориямы, погружаясь внутрь и тот согнулся, упираясь свободной рукой в стену для равновесия. Тело мгновенно ослабело и задрожало от ощущения наполненности. Контроль ускользнул от Ичиро и уступил место инстинктам, даже если тот не планировал это. — Натаниэль… — тихо прошипел японец, словно проклятие, но он принял это как комплимент.Стон сорвавшийся с губ был мучительно нуждающимся и Веснински задвигался по стенкам, стараясь собрать все чувствительные точки на своём пути подушечками указательного и среднего, не позволяя главе клана собраться. Рука в волосах перешла к отчаянному ритму, за которым едва успевало дыхание альфы, но надрывные и непроизвольны стоны, которые не смог удерживать молодой Господин того стоили. Этот переход от дисциплинированного мафиозника к распадающемуся омеге казался таким прилестным и правильным. Хотя, может это просто инстинкты альфы так говорили ему, но менять уже что-то было поздно. Он опрокинул Ичиро за грань, поспешно глотая всё то, что могло дать его тело. Подёргивающаяся плоть в гландах пульсировала так мучительно долго, что Натаниэль не смог сдержать удовлетворённого рычания. Его нос был прижат к лобковой кости, пока дрожащая рука полность не обмякла. Отодвинувшись, Натаниэль вылизал остатки омежьей сущности, которые вытекали практически ручьём и стекали по его предплечью. Убирав беспорядок он позволил Морияме оказаться на полу. Взгляд чёрных глаз казался убийственным и жестоким, но советник знал, что не получит гнева от того, кто едва дышит. Он всего лишь сделал то, что должен был, нет смысла прожигать дыру и винить в принесённом удовольствии. Не его вина, что ценой было отпустить контроль. Нос заворожённо приблизился к шее омеги, кончик прочертил линию и наткнулся на идеальное место для метки. Внутри всё сжалось от желания вонзить зубы, в глазах потемнело, пока Веснински боролся с собой. Оставив короткий поцелуй, он заскулил, прося разрешения, но рык вырвавшийся из Мориямы явно был отрицательным ответом. Вздрогнув, советник послушно отступил и цепкие пальцы подняли его подбородок выше. Ичиро впился в его губы требовательным поцелуем и Натаниэль поддался, открывая рот. Их зубы нетерпеливо столкнулись, удлиннившиеся клыки царапнули нижнюю губу и Веснински заглушил жалобу, всасывая её внутрь. Язык прошёлся по раненой плоти, с хлопком выпустил, а потом сплёлся с чужим. Морияма сбросил с него пиджак и пытаясь расстягнуть бордовую рубашку. Натаниэль прижал его к стене спиной и избавил себя от неё, снимая через голову. С дурацким галстуком всё-таки потребовалась помощь. Он принял её, тут же увлекаясь попыткой обнажить чужую кожу, но из-за нетерпения опустился к груди начальника и порвал несколько ниток зубами. Откушенные кусочки пластика скатывались на пол по рельефному животу и тихо звяками, оказываясь на кафеле. Сладость ликёра смешивался с кислинкой грейпфрута, а потом горчинку дополнял табак. «Овладей мной» — кричали феромоны Ичиро доносившиеся до каждого нерва альфы и тот не вытерпел бы другого исхода. — Прикажите. — надломленно проскулил советник — Пожалуйста, Ичиро. Молодой Господин обхватил его за шею, притягивая к себе для поцелуя. Привкус железа и характерная горчинка взорвались на его языке приятным покалыванием. Веснински поспешно перехватывал его губы, дразнил самым кончиком и переплетался, а потом отстранялся, чтобы броситься снова. — Возьми меня. Он перевернул Ичиро на колени и тот упёрся предплечьями к стене для опоры. Натаниэль прошёлся руками по груди, задев указательными пальцами твердые соски, огладил рёбра, сжал мощную талию и наконец остановился на тазовых костях. Щелчок молнии и член альфы скользнул между ягодиц, собирая смазку, словно предэякулята было мало, а потом медленно погрузился внутрь. Он почти упал на омегу сверху от ошеломляющего чувства правильности этого момента и сдавливания чувствительной плоти. Морияма задыхающеся простонал в унисон со своим советником и тупые ногти содрали обои. Веснински переплёл их пальцы, заставляя их распрямиться, а потом впиться в плоть. Навалившись всем телом, он начал раскачивать бёдра. Коктейль феромонов был коктейлем молотова, сжигающим в слепой страсти абсолютно всё. Отчаянные стоны Мориямы заполняли простраство квартиры, смешиваясь и заглушая рычание. Натаниэль вжимался в разгорячённую бледную кожу, отвлекался на то, чтобы доснять с него или с себя мешающие остатки одежды, после чего тонул в жаре снова. Ичиро не помнил ни единого слова кроме «да», «ещё» и имени советника, который брал его сзади, оставлял следы зубов и засосы по всей спине, лопатках и плечам. Зрение туманилось и плыло, конечности не переставали дрожать после многочисленных оргазмов, но Натаниэль удерживал его на месте, щекотливо проводил носом по шее, вдыхая феромоны, а потом восстанавливал темп, даря следующее освобождение. Энергичность и темп Веснински были похожи на работу кузнеца, отбивающего изделие на накавальне. Интенсивность выбивала кислород из груди, плавила внутренности и не давала ни одной связной мысли выстроиться в голове молодого Господина. От удовольствия едва ли не скатились пара слезинок из тёмных глаз, но их бы всё равно никто не заметил. — Ичиро. — позвал его альфа и тот развернулся через плечо, сразу натыкаясь на распухшие губы. Узел на основании стремительно набухал и Натаниэль, глотал каждый стон и вскрик вызванный этим. Морияма заметался под ним, угрожая поранить их в такой уязвимым момент, поэтому Веснински удерживал его под собой, то и дело поглаживая чувствительные участки кожи. Тихо шикал на ушко, слегка прикусывая хрящ и проходился по нему языком, пока переизбыток чувств у омеги не спровоцировал отключение сознания. Прошло несколько часов, дней или месяцев, после чего Ичиро открыл глаза в своей кровати. Постельное бельё было чистым, свежим и… Холодным. Он приподнялся на локтях, игнорируя мышечные растяжения и болезненные ощущения на коже, прекрасно помня, кто тому виной. В комнате было тихо. И пусто. Выудив из тумбочки средства экстренной контрацепции, он накинул на себя домашний халат и поплёлся на кухню. Натаниэль с обнажённым торсом пил кофе из хозяйской кружки и смотрел какой-то чёрно-белый фильм. На появление молодого Господина он среагировал слегка вздрогнув и опустив на него глаза. Лицо его было как обычно строгим и сосредоточенным, будто от него всё ещё не разило течной омегой, а на бёдрах не было следов смазки. Морияма прижал к губам палец в жесте «молчи» и отобрал свою чашку, чтобы запить таблетки. Советник послушно не издал ни звука. Ичиро уперся кулаками в стол, посмотрел в окно, потом на календарь на холодильнике, после чего наконец на часы, заканчивая собирать информацию. Мозги превратились в желе из-за феромонового удара вместе со всеми мышцами после чересчур интенсивной нагрузки. Веснински аккуратно взял блистер, чтобы узнать название и счёл приём подобных лекарств мудрым решением. «У всего есть своя цена» — мрачно подумал Натаниэль. Одному богу известно, какую на самом деле цену пришлось заплатить Ичиро, будучи омегой в криминальном мире. Может быть даже смерть Кенго была его рук дело, но Веснински не стал бы осуждать. Кроме того, он был достаточно умён и любил чувствовать себя живым, чтобы не спрашивать о подобном. Если будет нужно, молодой Господин откроет ему и эту тайну. Отправив ненужную упаковку в мусорное ведро, он подошёл к Ичиро сзади и прижался носом к шее, вдыхая сладкие нотки с примесью алкоголя. Он подставился, наклоняя голову и Натаниэль оставил несколько влажных следов на нежной коже. — Почему ты не одет? — устало буркнул босс. — Вы тоже. — усмехнулся советник стаскивая халат, который слишком громко упал между ними. — И то верно. Ичиро развернулся к нему лицом и Натаниэль снова опустился на колени.