без названия

      –Эй, подожди!—и ещё какие то громкие крики позади и быстро приближающиеся, топающие по щебенчатой дороге шаги означали только то, что окрикнут был именно Стэнли. Только он успел обернуться, как чужая рука легла на плечо, а прямо перед глазами оказался пепельный начос. Парень, что стоял чуть сгорбившись и пытался отдышаться, оказался из числа его новых одноклассников. Он видел его сегодня, обратил внимание на странный внешний вид и совершенную незаинтересованность в общении ни с одноклассниками, ни вообще с кем либо, но не предал этому значения. Даже на перекличке не попытался хотя бы оглянуться, чтобы посмотреть, кто такой Ксено.       –...ты где живёшь?       Пока Стэн задумался, его новый знакомый уже успел представиться, слишком официально, полностью назвав свое имя, предварительно выпрямив спину.       Оставаясь немногословным Стэнли лишь кивнул в сторону уходящей дороги, вдоль которой находились частные дома.       –Пойдём, поможешь мне.—не церемонясь заявил Ксено и зашагал вперёд подразумевая, что у его компаньона варианта отказаться нет. Лишь когда тот отошёл на приличное расстояние, Стэнли догнал его быстрым шагом и выразил недоумение по поводу всей ситуации.       –Мне нужен ассистент для опыта, никто не хочет помогать.       –С чего ты взял, что я хочу?       –Ты пока единственный в классе, кто не считает меня странным.       Все таки странным он его потом счел, и не раз. Правда со временем статус "странного" присосался и к Стэнли, но это только поспособствовало полному абстрагированию их компании от всего коллектива и в последствии укреплению дружбы.       Сбегать с выпускного вечера, ухватив с собой со стола ресторана большую гроздь винограда, какие то конфеты, пластиковые стаканчики и открытую бутылку шампанского, которую доверилось нести именно Стэнли во внутреннем кармане пиджака, входило в их планы задолгодо до самого торжества. Они изначально знали, что не задержатся тут надолго.       Этот день определённо должен быть счастливым. Это заложено в понятие "выпускной" и подразумевает под собой радость от взросления и полноценного вступления в самостоятельную жизнь. Только вдвоём они шли молча, слушая громкие шаги Ксено. Они поругались на почве того, что будет завтра, после выпускного. Стэнли, весь год твердивший, что ещё не решил, куда хочет пойти после выпуска, лишь оттягивал неизбежное, думал, как можно было бы смягчить последствия его выбора, который он сделал чуть больше года назад. Заведомо знал, что Ксено это не понравится. Ни то, что он намылился в армию, ни то, что он молчал.       Он сказал это сегодня утром, когда они были у него дома. Ксено стоял перед зеркалом и уже неизвестно какой раз пытался завязать галстук. Для него признания друга прозвучали слишком громко в мучительной перед последним звонком тишине комнаты, особенно учитывая, что Стэн всегда разговаривал тихо. За руганиями они провели все время до выхода из дома. Замолчали оба только после просьбы Стэнли хотя бы раз в жизни заткнуться своего друга. Это был первый раз, когда последнее слово осталось не за Ксено. Галстук он так и не завязал.       Каждый в своих мыслях, они дошли до своего любимого места. Они бывали здесь раньше, смотрели в телескоп Ксено на звезды и болтали ни о чем. Сейчас они вдвое страше, чем в этих добрых воспоминаниях, и на небо они теперь смотрят прямо из крыши дома Ксено, но они все равно любят иногда ходить сюда просто так.       Скинув на землю у большого вишнёвого дерева свой пиджак, чтобы сесть, Стэн с надеждной попытался заглянуть в чужие глаза, ища там слова благодарности, но не наткнулся даже на ответный взгляд. И совсем отчаянный, как только присел и составил рядом на землю все, что они захватили с собой из ресторана, почувствовав чужую макушку на своём плече, понял, что не так все и плохо. Обычно его друг ругался громко, категорично и не терпел иных точек зрения на ситуацию, отличных от его.       –Прости,—стоп, что? Он точно не ослышался?—я понимаю, что это твоя жизнь, и тем более ты давно все решил, но это не отменяет того, что я расстроен твоим молчанием,—пауза затянулась и только Стэнли успел открыть рот, чтобы ответить, Ксено продолжил—это прозвучит очень эгоистично-       –Назови мне хоть один раз, когда ты звучал не эгоистично,—перебил его Стэн, за что получил укоризненный взгляд. Прочистив горло, Ксено продолжил—я не могу представить, что мне придётся жить без тебя. Я все же настаиваю на том, что бы ты пошёл учиться в мой университет. Там есть много специальностей, даже военная кафедра. Подумай ещё раз, пожалуйста.       И это пожалуйста прозвучало не как просьба, а как приказ, который нельзя ослушаться. Когда Стэнли будет исполнять настоящие, он точно будет вспоминать приказной тон своего друга, и думать, что служил он на самом деле уже со 2 класса.       Откидывая на задний план просьбу Ксено, Стэн вынес для себя только то, что по нему будут скучать. А этого осознания хватило, чтобы улыбнуться и уложить руку на плечо рядом сидящего. За много лет общения он давно научился вычленять из речи Ксено, из сложных ругательств то, что тот на самом деле хотел сказать. Он прекрасно знал, что Стэнли не передумает, а эти оставшиеся бессмысленные просьбы лишь были инструментом, чтобы завуалировать и выразить свою привязанность.       –Знаешь, когда мы только начали общаться, я думал, что тебе со мной неинтересно.       –Что? Если ты забыл, то я первый подошёл познакомиться—недоумение от этого признания было написано широко открытыми глазами и собравшимися морщинами на широком лбу слишком выразительного лица Ксено.       –Ты просто всегда был таким увлеченным своими интересами. Я, наверное, думал, что не смогу соответствовать твоему.. интелекту.       –Ты буквально единственный здравомыслящий человек из всей кучки идиотов, что собрали в нашем классе. Ты обижаешь меня, когда говоришь, что я не смог бы разглядеть в тебе..—много прилагательных в превосходной степени сравнения остались на языке, изо рта вышло только, наверное, самое глупое, что Ксено когда либо говорил в своей жизни—тебя.       И обоих этот ответ устроил. Стэнли, потому что научился давно понимать все без слов, а второго, потому что Стэн не задавал уточняющие вопросов и так чуждому на откровения, другу.       И со временем покоившееся доселе чужая тяжёлая голова с плеча переместилась на колени, и рука с предплечья опустилась в пепельные волосы, сопровождаемая ворчанием "я долго их укладывал!", но это только для приличия, они оба знают.       И поцелуй на рассвете в огромный лоб хоть и был встречен без сопротивления, остался без какой либо ответной реакции. На жалобные глаза Стэнли все же пришлось объясниться.       –Поцелую тебя когда вернёшься.       –Серьёзно? Сам же будешь рыдать стоять когда я буду уезжать.       –Это неэлегантно, Стэн.       И оба остались удовлетворены этим признанием. Они не то чтобы ожидали другого ответа, кроме как взаимности. Проживание друг с другом в остороте и сладости уже больше 10 лет дало свои плоды. Оба давно считали себя семьёй.       И уже стоя на вокзале, Ксено был все ещё зол, потому что его Стэнли совсем не вписыватся в элегантные планы по покорению науки, но он все равно крепко прижимается к сильному плечу, возможно в последний раз на ближайшие пол года. Стэн знает, что его будут ждать.