Свадьба 2.0

Жанна просыпается чуть раньше жены и с щемящей нежностью смотрит, как Марина спит. Расслабленное лицо, волосы разметались по всей подушке, лямка топа съехала с плеча. Открытая кожа так и манит, сопротивляться очень трудно. Ну уж один крохотный поцелуй она может тебе позволить? Губы скользят по открытому плечу жены несколько раз, а затем Жанна ложится на подушку, чтобы просто продолжить наблюдать. В голову невольно лезут мысли про Беллу и Эдварда и она едва слышно хмыкает, на что её Марина реагирует. — Что, пока я спала, ты успела нарисовать мне усы зубной пастой? — интересуется она, не открывая глаз и не меняя расслабленного выражения лица. Жанна хихикает, только теперь громче, не боясь разбудить Марину. Ворчливое состояние её прекрасной жены по утрам было классикой, а вот её собственное хорошее настроение в такие утра — странная редкость. Но почему-то сегодня оно было. Может, возвращение на родину так повлияло, а может то, что они собираются праздновать свадьбу со всеми близкими, которые приняли их, несмотря на считающиеся нетрадиционными вкусы в выборе партнёров жизни. Шут его знает. Но сегодня хотелось улыбаться. А ещё, не только сегодня, но всегда, хотелось ласкать Марину, нежить, давать всё внимание и любовь. — Давно проснулась? — интересуется Жанна, не став отвечать на ироничный первый вопрос. — Только что, — Марина, наконец, приоткрывает глаза, расфокусированные после сна, щурится и поворачивается на бок, чтобы оказаться с Жанной лицом к лицу, — почувствовала поцелуй. — Хочешь почувствовать ещё? — улыбается Хмелик. На этот раз Марина сама тянется к ней, целует жадно, сбивая дыхание ко всем возможным чертям. А потом так же быстро откатывается на спину, прерываясь. Дышит громко, облизывает губы. Зрелище фантастическое. И доступное теперь только Жанне. — Скажи, — тянет Марина тихо, непривычно-задумчиво для себя, — а что, если бы надеть белое платье тебя попросила я? Жанна застывает и хмурится. Какой замечательный разговор. Хули всем так это платье понадобилось-то? Они вчера выступили с Князевой одной командой, дав понять родителям что столь желаемого ими традиционного наряда не будет. А теперь вот это к чему? Она вздыхает. Нет, она ответит, конечно. Но будто бы Марина сама не знает ответа на этот вопрос. А впрочем, не было ни одного раза, когда Марина говорила ей что надеть, или требовала быть в чем-то конкретном. Напротив, это Марина носила всратые футболки и толстовки, которые заказывала Хмелик. Не наоборот. Хотя... она однажды притащила хер пойми откуда набор высоких носочков с кактусами, которые, между прочим, Жанне очень понравились. Но не было ни слова сказано о том, что девушка должна, прямо-таки обязана их носить. Неа, это было совсем не в характере Марины. — Ты бы не попросила, — убеждённо отвечает Жанна в итоге. — Нет, — кивает Марина, — но всё же. Если бы это было исключением? Жанна вздыхает. Разве она смогла бы отказать любимой женщине в такой мелочи, в конце концов. — Надела бы, — отвечает Жанна осторожно, глядя на Марину искоса и прослеживая реакцию. Та лишь усмехается и кивает, разговор явно решая не продолжать. Но фиг там! Теперь уже и Хмелик любопытно. — А ты? Ты надела бы? — любопытствует она, вызывая совершенно искреннее, пусть и секундное, удивление жены. — Ты сомневаешься? Нет. Но Жанна хотела подтверждения вслух. — Это не ответ, — парирует она хитро. Марина вздыхает и качает головой, улыбаясь. — Да, Жанна, я бы надела белое платье, если бы ты попросила. Довольна? У Хмелик нет причин быть недовольной, в самом деле. Она просто целует Марину вместо ответа, нависая над женщиной на постели, практически укрывает собой. Тело Марины податливо отвечает на каждую ласку. Жанна с большим удовольствием целует шею женщины, плечи, несильно прикусывает тонкие ключицы, выпирающие, а затем целует в эти самые укусы с шутливой попытке извиниться. Это игра, которую они любят. Жанна оставляет засосы, Марина их скрывает за одеждой. Не потому что стыдно, а потому что это только для неё. Знаки любви, знаки обожания. Жанна не отпускает жену в душ до тех пор, пока не насытится близостью, и одного оргазма оказывается недостаточно, так что нервная система Марины проходит испытание на прочность дважды. Жанна развлекается, вырисовывает языком подобие иероглифов, прикусывает в острые моменты, спуская с небес на землю и заставляя Марину шептать что-то невнятное. А руки между тем нежно оглаживают бёдра ровно до тех пор, пока Жанна не понимает, что её Сокровище близка к разрядке. И она сцепляет их руки, предлагая вместо постельного белья держаться за неё, переживая сладкие спазмы и удовольствие, которое распространяется по всему телу волнами, и которое вымывает всякие мысли из головы. Но вот после этого — да. После этого она отпускает Князеву в душ, чтобы сразу после, пока Марина стирает с тела капли влаги, начать пялиться и хитро объявить: — Вот видишь, в этот раз не искусала. — Ну, у тебя был шанс, — пожимает плечами Марина, — и ты им не воспользовалась. Жанна смеётся только. Ничего-ничего, у неё будет возможность покусать Марину во имя их взаимного удовольствия. Дальше — сборы. Макияж, укладка, вот это всё. Они не обсуждали вопрос одежды, если только не брать момент с платьем, которое они обе надели бы друг для друга, но не для кого-то ещё. Какого-то особенного сюрприза нет. На Марине чёрное однотонное платье, облегающее, в меру короткое. Но с открытым плечом с одной стороны и Жанна тут же строит грандиозные планы на него. У самой Жанны чуть более неожиданный вариант. Платье синее, тоже облегающее и довольно короткое но очень простое, без намёка на украшения или, прости господи, стразы. И если Марина предпочитает туфли на довольно высоком каблуке, то Жанна, как образец бескомпромиссного похуизма, надевает белые кеды. В такой обуви она чуть ниже жены, хотя роста они примерно одинакового. Но это едва ли помешает планам. Ещё одна особенность сегодняшнего дня — планированием занималась не Марина. А потому Князева до крайности скептична по поводу всего и половину пути до ресторана Жанне приходится нежно мурлыкать жене, что всё сделано нормально, а не как обычно. Нет, всё оформлено отлично. Внутри и снаружи. Без вычурности, но элегантно. И изюминкой — радужные розы, которыми украшены колонны. Красиво даже просто как вид. — Поправь меня, если ошибаюсь. Но это ведь ресторан Струковой? — шепчет ей Марина на ухо, отводя чуть в сторону от гостей. Жанна медленно кивает. Столько времени прошло, в самом деле, неужели ненависть Марины к Валентине всё ещё горела? — А она в курсе, что именно мы тут собираемся праздновать? — продолжает Марина нейтрально. — Ну да, очевидно, — говорит Жанна. Это был любопытный разговор четыре мясяца назад, когда они организовывали всё с Аней. По факту, этот ресторан понравился им с Жанной больше всего, и лишь потом они узнали, что владелица этой сети — Валентина. Удивление Струковой в тот момент нужно было видеть! Запредельно широко распахнутые голубые глаза, полные шока и непонимания. Но так же, Валентина быстро пришла в себя и совершенно искренне поздравила Жанну. Их срач с Князевой был давно в прошлом, ну и да, она знала, что Жанна неравнодушна к своей начальнице. Узнать, что чувства оказались взаимными, было удивительно для неё, само собой. Жанна понимала это, как и понимала, что Струкова не разнесёт эту информацию по таблоидам, хотя бы и потому, что к Жанне она испытывала определённые нежные чувства. Кстати о чувствах. Марина смотрит долго и задумчиво, можно даже сказать испытующе. — Когда вы с ней познакомились и когда я поняла, что она к тебе относится с какой-то странной нежностью, меня перемкнуло, — рассказывает Марина, — я тогда, если помнишь… — Смотала в Лондон, — продолжает Жанна, — такое не забудешь. Но это дело прошлое и давнее, никакого намёка на обиду уже нет, это просто факты из их жизни. — После того, когда вы с ней сталкивались, так или иначе…я каждый раз смотрела и боялась, что она скажет или сделает что-то…что можно счесть потенциально романтическим. — Валентина? — с весёлым недоумением переспрашивает Жанна. — Было бы логично отобрать девушку у той, кто отобрал мужа. Нет? — Мариш, — улыбается Жанна ласково, — опустим тот факт, что она натуральнее кефира. Но я-то уже давно и прочно вляпалась к тому времени. — И что? Я тоже когда-то любила мужа, — фыркает Князева, явно не убеждённая. — А теперь любишь жену, — мягко подталкивает её Жанна, — И я тебя люблю. И пошли все остальные нахуй, ведь так? Марина фыркает и качает головой. Толика меланхолии из глаз не пропадает, но Жанна намерена это исправить. Здесь тоже фотограф, и даже не один. Три знакомых Жанны, очень толерантные и неболтливые девушки, снуют то там, то здесь, и снимают на свои профессиональные камеры всех, вместе и по отдельности. Аня даже узурпирует одну из них устраивая себе личную фотосессию на фоне фантастической цветочной стены. Ещё одна девушка — Лера, фотографирует их с Мариной. В конце концов, они обещали родителям свадебные фото. Лера подсказывает им как и куда встать, как смотреть, выбирает свет, играет с какими-то приблудами своими, чтобы лучше получилось. Ну, это хоть и местами весело, но тоже выматывает. Так что в какой-то момент Жанна обнимает жену так, чтобы Марина могла уложить голову на её плечо и немного расслабиться, всего на пару минут, для поддержания энергии. И тут же есть возможность поцеловать плечо, как и утром, с трепетом и нежностью. Только на этот раз Марина абсолютно не спит. Жанна чувствует, как мелкая стая мурашек пробегает по спине любимой женщины. — Скажи мне, если тебе всё надоест и ты захочешь свалить. Я украду тебя, — в шутку говорит Жанна ей на ухо. Но в каждой шутке только доля шутки. — Буду иметь в виду, — кивает Марина, ослабляя объятия и лишь чуть отстраняясь, просто чтобы посмотреть на свою Хмелик.