Плюшевый мишка литбэй

— Бабушка, а что за тем озером? —  маленький мальчишка шел рядом с бабушкой, он приехал на лето совсем недавно, дедушка с бабушкой не видели его достаточно давно, только когда тот родился, а позже те обратно уехали в деревню, и вот любимый внучок наконец-то приехал.  — Ничего, внучок, там просто лес, где ходят большие волки. — вся детвора сбежит туда, и беды не миновать.  — Бабуль, а ты сегодня приготовишь кимпаб? — мальчик тут же перевел тему, продолжая прыгать вокруг бабушки, заставляя ту улыбаться, мальчику уже шесть, а любопытство так и прет.  Деревушка Бацень находится далеко от городов, сюда приезжает молодежь после окончания сессии или же малышня на каникулы, как правило, те купаются в озере, скачут по полям, едят всё, что растет, ну и, естественно, помогают своим старикам. Деревушка небольшая, но тут всегда весело, но мальчишка любит быть один, ходит к большому дубу, что находится по ту сторону озера, но бабушке не говорит, зная, что та накажет или же запретит деду спилить дерево, а мальчик этого никак не хочет.  Деревня не старая и не новая, там тропинки среди домов словно нити, связывающие дома, а также красивые узоры на домах, белые камушки, уложенные с любовью к этому месту, украшают тропинки, предавая красоту, дома стоят в рядок, некоторые из них немного провались в землю, буквально на пять-шесть сантиметров, солнце слегка пробивается сквозь зеленую листву старых яблонь, яблоки их аппетитные и сочные, из которых вытекает много сока при укусе, а легкий ветерок доносит запахи свежей выпечки, хлеб тут настолько мягкий, что аж тает на языке, а запах полевых цветов придает больше атмосферы этой деревушке. Жизнь тут тихая и спокойная, люди никуда не спешат, словно течение реки. Утром же петухи будят малышню на завтрак, а вечером свечки зазывают ребятню на ужин и в баню. Каждый день тут царит тишина, нарушаемая лишь жужжанием пчел и голосами маленьких детей, что плещутся в озере.  Люди тут душевные и добрые, помогают друг другу по хозяйству, если нужно. Они знают друг друга с пеленок, переживают радости, невзгоды и горести, двери этих милых людей всегда открыты для гостей, что проезжают мимо дальше, туда, где города, но тут они задерживаются намного дольше, здесь уютно и комфортно, как в объятьях матери. Здесь ценят каждое мгновение. Вечерами жители собираются возле озера, обсуждая предстоящие сборы урожая, а также делятся разными советами. В такие моменты чувствуется особенная связь между ними. Деревня живет своей жизнью, не обращая внимания на громкие и грязные города, где свежего воздуха не сыщешь, здесь свои законы, которых придерживаются все, и не только взрослые, дети тоже ценят традиции и обычаи. Это не просто деревня, это место, где можно отдохнуть не только телом, но и душой.  В Бацене каждый занят своими делами, кто-то копается в огороде, выращивая еду к предстоящей зиме, кто-то же выращивает животных, обеспечивая не только свою семью молоком и мясом, но и почти всю деревню. Некоторые же занимаются ремеслом, создавая не только полезные вещи, но и игрушки для мелюзги. Здесь не жалуются, что тяжело, а наслаждаются тем, что имеют, радуются плодам своих трудов, над которыми работали. Леса тут щедрые, в них много грибов, ягод, а также в реках кучи рыбы, которая кормит всю деревню. Здесь можно наслаждаться свежим и прохладным воздухом, пением птиц и ароматом трав, которые исходят почти из каждого дома.  Этот дом Чонгук любил больше всего. Пока не произошел один случай.  Чону исполнилось тринадцать, когда они с ребятами тусили вместе, те, как увидели мальчишку лет десяти, тут же прихватили его в свою компанию, и уже три года как они лучшие друзья, Гук приезжал сюда каждое лето из Сеула.  — Гук, где ты шастаешь, мы уже тебя заждались! — крикнул парнишка лет так шестнадцати, который сидел на большой ветке старого дуба. То, что они задумали, подогревало жопу всем парням настолько, что аж плясали вокруг своей оси.  — Да пока сюда дойдешь, пол ноги потеряешь. —  Парнишка подошел к ребятам, что столпились возле дерева, начиная с каждым здороваться.  — Взял? —  спросил парень, что сидел на зеленой траве, морщась от солнца, что падало прямо ему на глаза.  — Конечно. — Чонгук достал из рюкзака охотничий нож, демонстрируя пацанам свой отрибут, те же со свистом начали разглядывать его и щупать, пуская по кругу, дабы каждый насладился.  — Ну че, народ, харе тянуться тут, погнали? — Минги спрыгнул с дерева, равняясь с парнями. Они с начала лета об этом думали и все же решились, отмечая девятнадцатое июля как знаменитый день, и хотелось визжать, как девчонки.  — ПОГНАЛИ! — прокричали парни в унисон, направляясь в глубь леса. Наверное, это и будет их ошибка.  Солнце пробивалось сквозь высокие кроны деревьев. Каждый шаг парней отдавал уверенностью и весельем, но всё же каждый шаг вглубь леса напрягает. Небольшие звуки и треск дают ощутить, что они не одни. Чем дальше они уходили в лес, тем больше лес погружался в темень, а света становилось всё меньше и меньше, будто солнце резко начало заходить, готовясь к ночи. Взгляды парней встречались, и в их глазах начинало появляться сомнение: надо им туда или нет, ведь сейчас у них есть шанс вернуться. Пройдя еще метров через сто, они пересекли границу, за которую даже взрослые не совались. Лес расступался, приглашая свою добычу зайти еще глубже, окунуться в лес с головой. Ветер задул сильнее, а темнота окунула лес. Ребятам пришлось достать из рюкзаков фонарики, чтобы осветить дорогу впереди. Ветер задул сильнее, а деревья словно расходились. Пройдя высокие кусты, перед ними раскрылось зрелище, от которого перехватило дыхание. В центре густого леса стоял заброшенный тоннель. Лианы и корни деревьев укутывали его, а бетон был потрескан настолько, что если коснешься, тот расступится. Ребята остановились возле самого входа, осматриваясь. У входа в тоннель чувствовался резкий запах сырости и гнили, будто кто-то сдох. Старая ржавая табличка, на которой был нарисован круг с крестом, что могло остановить подростков? Они не верят в глупую легенду, которую рассказывают дети друг другу. Мелюзга видеться, и славно.  Легенда гласит, если пройти по этому тоннелю, можно выйти в городок под названием Литбэй. Гласит, что тот, кто найдет выход, увидит лучшее из цветов, рожденные самими богами, расцветающие буйным фарфоровым цветом, напоминающим воздух сладкой ваты. Местные жители давно избегают этого места, пугаясь не только слухов. Тем не менее в этих историях таится желание узнать, узнать секреты. Устрашающее напряжение охватывает тех, кто всё же решается зайти в мифический тоннель, где потерялась не одна сотня путешественников. Люди пропадали таинственным образом, но подростки не верили этим глупым сказкам. — Ну что, герои, кто первый? — Минги усмехнулся, доставая второй фонарик, чтобы больше было света. Лучи света скользнули по темному тоннелю, высвечивая потресканный бетон и капающую воду с потолка. Как ни странно, первым решился Чонсок, которому от силы десять. Ну а что вы хотите от ребенка? У них кипит адреналин. Сглотнув, парень направился внутрь, подсвечивая путь себе фонарем. За ним подбадривающие подтянулись и друзья, идя следом, освещая всё на своем пути.  Странные тени мелькали, заставляя холодку пробежать по спине. Вдруг вдалеке послышался странный шорох. Парни замерли, прислушиваясь. Тишина. Затем снова шорох, но уже ближе. Страх начал прокрадываться в их сердца, заставляя кровь стыть в жилах. Минги приподнял руку, заставляя парней остановиться и замолчать. Чонгук начал бегать по лицам друзей, стараясь понять, кто напуган, а кто нет, но в каждом лице читался страх не только за себя, а за всю их компанию.  — Может, это крыса. — С дрожью в голосе шепотом произнес Юнги. Никто не мог поверить, что это крыса. Врят ли бы это крыса, тут жрать-то и нечего.  — Блять, ты еще каркни, что это кошка. — Возмутился Минги, начиная светить Юнги фонарем прям в глаза.  — Блять, Минги, харе, чего ты завелся? — Чонгук подошел к парню, опуская его руку, чтобы тот не светил фонариком в ебло человеку.  Шорох повторился, и на этот раз к нему добавилось какое-то шуршание, словно что-то волочилось по земле. Свет фонариков задрожал, отражаясь от влажных стен.  — Может, вернемся? — Чон Хо не выдержал первым. Пролепетал он, пятясь назад. Но было поздно. Из темноты прямо на них выскользнула тень. Нечто огромное и бесформенное, двигающееся слишком быстро, чтобы разглядеть детали.  Раздался дикий, утробный рык, заставивший всех замереть от ужаса. Минги оттолкнул Чон Хо в сторону.  — Бегите! — Крикнул Минги. Сам он остался стоять, направив луч фонарика на приближающееся чудовище. Его сердце бешено колотилось, но он знал, что должен дать остальным шанс спастись. Тень надвигалась, и в ее очертаниях стало проступать нечто ужасное: когти, клыки, горящие в темноте глаза. Минги зажмурился, готовясь к худшему.  Тяжёлые вздохи эхом разносились по поляне, когда они, вывалившись из туннеля, пытались восстановить дыхание. Чонгук судорожно пересчитывал взглядом лица, и леденящий ужас сковал его: Минги не было. — Где Минги? — хрипло спросил он, вставая перед друзьями. Переглядываясь в панике, они вертели головами, тщетно ища пропавшего. Решили подождать у старого дуба, надеясь, что Минги просто отстал. Но возле дуба не было ни души. Час мучительного ожидания не принёс ничего.  Вернувшись домой, они столкнулись с гневом и тревогой взрослых. Вопросы об их местонахождении сменились паникой, когда выяснилось, что одного не хватает. Молчание тянулось мучительно долго, пока Чонхо не сломался и не рассказал о случившемся. Громкие вопли родителей, проклятия в адрес мальчишек – все это обрушилось на них. Чонгук не мог поверить. Он видел это сам, видел того, кто напал на них в туннеле. Он единственный, кто видел. Девятнадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года стало роковым днем, днем, когда мир перевернулся. Дни превратились в недели, недели в месяцы. Лето сменилось осенью, а за ней пришла суровая зима. Надежда таяла, как первый снег на горячей ладони. Официальные поиски прекратили, Минги признали пропавшим без вести. Но Чонгук не сдавался. Каждую ночь, в кошмарах, он видел ту тень, ощущал леденящий ужас того момента. Он знал, что должен вернуться в туннель. Знал, что это безумие, что его сочтут сумасшедшим, но не мог иначе. Чувство вины, как ядовитый плющ, оплетало его душу, требуя искупления. Он должен был узнать правду, какой бы страшной она ни была.Но родители забрали его в город навсегда.   Деревня теперь закрыта для детей с 1987 года 19 июля...