Противостояние.

Франциско позволял себе чересчур много, повышая тон на своего босса. Что ж, он мог преспокойно хвастаться, что единственный, кто может позволить себе такую сказочную дерзость. Риккардо не любил, когда кто-то из его подчинённых проявлял ненужный эгоизм и мог ставить себя выше самого «отца» в их семействе. Почему Коэн единственное такое исключение? Франц - старожил этого семейства. Он тут был ещё во времена, когда Де'Карли в своей родной Италии скакал по сцене. Скакал, менял образы и маски, но играл недостаточно умело, чтобы построить такую же карьеру в Нью-Йорке, казалось бы, городе мечт и больших амбиций. За свои пятьдесят с лишним лет Франциско повидал всякое. Молодых, горячих голов, рвущихся к власти, сменяли другие - не менее горячие, но такие же до жути глупые. Он наблюдал за этой каруселью с небывалым равнодушием, уже давно потеряв веру в людей. Многие из «этих» покидали семью достаточно быстро, по разным причинам. Порой не проходило и года, когда эти слабаки сортировали сами себя и смешивались с обычными гражданскими. Мусор, пытающийся показаться выше преступников, будто когда-то не были такими же. Многие из этих преступников были куда человечнее этой грязи, тот же Риккардо не любил бросаться глупыми ненужными убийствами. Эта система постоянных проблем с новичками обломалась на Эмиле. Рыжий, дерзкий, с острым языком и не менее острым умом. Как настоящий ураган в тусклые, серые, окрашенные разве что чужой кровью будни. Два года - абсолютный пустяк по мнению «семьи», но за это время он успел зарекомендовать себя как преданный работник, заслужив уважение даже у скептически настроенного Франциско. Правда, уважение пряталось за маской раздражения и вечного недовольства. По крайней мере, в сравнении с другими, Эмиль не собирался так рано покидать ряды семейства Де'Карли. Не как маленький мальчик, попавший в плохую компанию и со временем стоящей за маминой юбочкой, пока старая женщина ругает "плохих" ребят, которые забили головушку её чада "плохими" вещами. Коэн видел этот потенциал, видел огонь, и старался его поддерживать вечными упрёками. Негативный способ действия тоже способ действия, не так ли? В своё время Франциско тоже часто получал нагоняи. Был слишком самоуверен и груб, в прочем, а что ещё делать человеку, который точно знает, что лучше многих новеньких, с которыми пришёл в одно время? Стрельбой он увлекался ещё в юношестве, когда отец частенько таскал сына на охоту в сезоны. «Пули точнее самого времени!» с надменностью и гордостью говорил он вышестоящим лицам. Но часто его хвастовство обрывали с корнем, смешивая с дерьмом даже честные заслуги. Франциско это обижало. Бесило. Злило. И тем не менее, он не ушёл, а стал работать усерднее. Чтобы доказать, что они слишком грубы по отношению к его Царскому Величеству Коэну. Он пытался прыгать выше головы, в ходе чего однажды получил своё первое пулевое ранение. Оно не умерило его пыл, даже наоборот, после приятной(и болезненной) дозы адреналина он вошёл в больший азарт. — Этот твой рыжий опять всё испортил! - рычал Франциско, швыряя на стол папку с заданием. Провальным заданием. — Я тебе говорил, не доверять этим молокососам. - карими глазами он прожигал чужие, красные, полные спокойствия и... Усталости. Надо сказать, с появлением этого рыжего недоразумения Франц стал небывало эмоционален, его не узнавали. — Успокойся, Франциско. - Де'Карли устало потёр переносицу. — Эмиль исправится. У него есть потенциал. — Потенциал пустить всё дело коту под хвост, ты хотел сказать! - не унимался мужчина. — С чего ты так снисходителен? Ответ на вопрос Франц не получил. В коридоре раздался стук каблучков, приближающийся к кабинету. Потом пара глухих постукиваний по деревянной двери, прежде чем она открылась. В кабинет проник свет из коридора, Эмиль, виновник этой дискуссии, невинно похлопал глазками и кратко осмотрел присутствующих. — О чём сплетничаем, старички? - спросил он, ухмыляясь. Франциско недовольно цыкнул, поправляя съехавшие очки. — О твоей некомпетентности. — Моя некомпетентность, как ты изволишь выражаться, спасла нам всем задницы, - преспокойно ответил Панч. Правда, улыбку с его лица стёрли в два счёта. — прежде чем ворчать, разберись в ситуации! Вот уж такое Франциско не любил. Когда его ставят ниже или наравне с собой борзые щенята, которых стоит взять за шкирку и они сразу начинают скулить, типа ни в чём не виноваты. Он открыл рот, набрав побольше воздуха, будто собираясь высказать абсолютно всё, что думает о коллеге, и не самыми цензурными выражениями. Риккардо его остановил. — Хватит вам. Эмиль, Франциско прав. Ты допустил ошибку, из-за чего нас ждал провал. За это ты уже огрёб. - Риккардо смотрел то в глаза Эмиля, то в очки Франциско. — Но он тоже не прав, переваливая всю вину на тебя. Работаем вместе, господа! - Де'Карли откинулся на спинку своего кожаного кресла и сложил руки на груди. — Теперь, раз уж вы, как хорошие мальчики, всё поняли, извольте извиниться друг перед другом. Давайте, я никому не расскажу. Франц поперхнулся, а Эмиль недовольно надул щёки. Вся «семья» знала о их сложных отношениях. Постоянные стычки, язвительные комментарии, холодная война - всё это неотъемлемая часть их странного, непонятного для других взаимодействия. Даже Борис, обыденно не любящий всё показушные ссоры и крики, порой с интересом наблюдал за их перепалками. В общем, просить друг у друга прощение - верх унижения. Они молча переглянулись. В кабинете воцарилось напряжённое молчание. Казалось, прекратились и все другие звуки, кроме разве что тиканья настенных часов. Мужчины, смотря друг на друга, даже не моргали. Ожидали, пока кто-то первый начнёт говорить. Ведь первый, кто извинится, моментально проиграет в их по-детски глупой молчаливой игре. Напряжение росло, в основном скапливаясь где-то между ними двумя. Спустя ещё пару минут его почувствовал даже Риккардо, ещё час такого молчания и оно окатит всю планету. — Господа, я ждать не собираюсь. Извиняйтесь, ну же. Так сложно? - Рикк пытался разбавить обстановку. Не сколько ради достижения цели, сколько из-за своих внезапно покрывших тело мурашек. — Давайте, я с вами. "Прости меня, пожалуйста, вёл себя как полный идиот". Ну же. - интересно, сколько человек может не моргать? Безусловно, первым бы стоило извиниться Франциско. В силу своего опыта, возраста и абсолютного нежелания находиться в этом кабинете ещё чёртову минуту с этим рыжим дураком и Риккардо. Но он молчал. Ждал, пока за все свои необдуманные поступки извинится именно Эмиль. А Эмиль ждал, пока это сделает Франциско. Который спустя два года никак не может привыкнуть, не может понять. Что такого сложного в этих банальных «прости, извини»? Целая наука. Несмотря на всё прочее, их привлекали черты друг друга. Эмилю нравились расчётливость, сила, опыт. Он знал, что этого ему не хватает. Пытался на него ровняться и раз за разом бесился, когда его попытки не венчались успехом. Он не из людей, кто так бросит всё на половине пути. Это - дело чести. Желание доказать. Охватывали странные, пугающие чувства, он злился на эту слабость. На это непонятное влечение к человеку, который казался воплощением всего, что он ненавидел. Франц испытывал нечто похожее. Восхищался умом и энергией, даже порой дерзостью. Но признаться в этом кому угодно, банально самим себе - значило признать свою слабость. Слабость в криминальном мире непростительна. Тем более такая... «Неправильная». Они начали говорить одновременно. Слова оборвались на первой паре слогов, замолкли также неожиданно и быстро, как начали говорить. Стало до жути неловко, теперь оба ждали, что другой закончит свою мысль. Но этого не случилось. Франциско сильно нахмурился. — Идите нахер. Просто. Идите. Нахер. - с присущей себе грубостью, слишком громкой для этой продолжающейся тишины, выкинул он, прежде чем быстрым шагом покинуть кабинет. Рикк устало, но как-то облегчённо вздохнул. — Эмиль, можешь быть свободен.

***

В мире, не только преступном, но и обычном, выживают сильнейшие. Если ты хоть по одному критерию не проходишь этот непонятный отбор, жизнь от тебя избавляется. Как от ненужной игрушки. Мир явно переживал не лучшие времена. Твоё существование в этом мире, единственный смысл и ходьбу по этой планете могли променять на пару ненужных баксов, чтобы купить дешёвых сигарет, от которых впоследствии пропахнет что можно и что нельзя. Кто знает, кому стоит обижаться на жизнь сильнее. Обычным работягам, преступникам или полицейским, которые пытаются регулировать этот хаос и воссоздавать ему вид порядка, по придуманным теми же людьми законам. Или глупые моральные кодексы, со своим «Побойся Бога!», которого никто никогда в своей жизни не видел. Если бы Бог и существовал, могли бы ходить по земле дальше разные наглые свиньи, упивающиеся собственной ничтожной значимостью? Хотя, возможно, этот Всевышний видит людей как глупых собак, которые любят шоколад, но объяснить им, что его нельзя есть - невозможно. Хотя, с другой стороны, разве мы не сами творцы своей судьбы? Разве не сами выбираем, по какую сторону закона стоять? Устои, принципы, желания... Всё заложено в черепной коробке. Никуда не обойтись без влияния общества. Оно в большинстве своём - падкий на чужое мнение шлак, неспособный отделить своё «я» от принятого в мире стандарта, то и дело перебегая от одного к другому, никогда не имея чётких границ совести и стыда. Многие так и жаждят погасить растущий талант или чуть отличающегося человека, потому что никто не видит дальше своего носа и это - единственное в его жизни счастье. Франциско с самого детства в голову вбивали слепой идеал. Долгожданный наследник, окружённый вниманием, не мечта ли? Его родители были не из самого «низшего» сословия устоявшейся в мире буржуазии. Даже наоборот. Как говорят, «у богатых свои причуды». Коэн младший не смел быть неидеальным, хотя бы в глазах собственных родителей. Обязан отучиться, обязан пойти на хорошую работу, обязан жениться и обзавестись детьми. Обязан, обязан, обязан. Трещит в ушах. Но семьёй он толком не обзавёлся, даже когда ему пошёл пятый десяток. Пара неудачных браков за спиной тому яркое свидетельство. Женщины не были плохими, ни в коем случае в своих проблемах на личном фронте Франциско никого не обвиняет. Более того, считает виноватым себя. Всё то не было глубокими эмоциями, лишь краткая симпатия, оба брака начинались со «стерпится - слюбится» и заканчивались «я так больше не могу». Невозможно просыпаться с человеком каждый день и радоваться увиденному, если ты его не любишь. Мужчина даже был убеждён, что заставил себя в них влюбиться, а не испытывал что-то по-настоящему. Лишь делал вид, как аниматор или клоун, который так отчаянно скачет по сцене и смешит своими убогими шутками. В своём случае, он создавал образ «пай-муженька». «А может меня привлекают мужчины?». Ну уж точно нет. Коэн ни разу не ловил себя на мысли, что хотел бы обжиматься вечерами с каким-нибудь мужиком, готовить рождественские печенья и кататься на колесе обозрения. С какой-нибудь красивой девушкой с игривым взглядом, не хуже самой Мэрилин Монро - возможно, с мужчинами всех возрастов(строго от 25) - никак нет. Нет, нет, нет. Франц уверенно мог сказать, что его за всю жизнь привлекали только женщины. Даже на заданиях в каком-нибудь пабе он мог заглядеться на красотку с пучком на голове. Но по большей части все его «эта чертовка мне нравится» оставались на этом уровне и не росли вверх, а со временем и вообще угасали. Будто ему чужда любовь. Или нет? С появлением Эмиля будто всё пошло абсолютно не в то русло. Франциско желал быть для новенького наставником, уж из серой массы этот рыжий с шарфом выделялся на сто один процент. Но подпускать его слишком близко оказалось невозможным. Бесячий, ужасный, нетерпеливый - всякие разные эпитеты придумывал новому коллеге Франц, как он думал, из-за подхода к работе. Эмиль неоправданно шёл на риски, будто жизнь для него на уровне пустого звука. Но, надо отдать должное, порой его действия приносили пользу. Например, недавно, когда эта веснушчатая рожа спасла Франциско от заточения в тюрьме на пару десятков лет, или даже... От смерти. Зря он, конечно, на него взъелся. Маска приелась к лицу и не желала сниматься, как сиреневые очки, уже давно скрывающие «зеркало души». Возможно, неконтролируемой и неоправданной агрессией он пытался перекрыть свои трепещущие глубоко в каменном сердце чувства. Чувства, напоминающие, что Франциск - всё также живой человек. Из плоти, крови и сопливой сентиментальности. Коэн считал себя неправильным. «Ну, третий сорт не брак, верно же?». Что сказала бы его матушка, будь сейчас жива? Её светлый сыночек убивает людей, будто они пустышки. Без капли угрызения совести. Франц делал это настолько часто, что его эмоции из минутной паники превратились в малое отвращение, когда голой рукой убиваешь назойливого комара. И то, она бы отодвинула данные факты на второй план, стоило бы ей увидеть, как краснеют его бледные щёки при виде рыжей макушки. «Это всё от злости! Я его, блять, терпеть не могу! Ненавижу!» - слепо оправдывал самого себя мужчина. Тщетно.

***

Проваленное задание - та ещё головная боль. Уже на следующий день все газеты трещали об этом событии. Благо, полиции удалось оставить виновников торжества инкогнито, что помогало «семье Де'Карли» не опозориться в глазах других семей. Франц курил, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Риккардо отправил своих ребят на отдых, что помогло бы развеяться и прийти на работу со свежими мыслями. «Пара-тройка дней отдыха. Сплошное издательство» - Франциско потушил сигарету о пепельницу и потёр переносицу. Кажется, отдых даёт ему только больше стресса. Он должен был действовать, исправлять ошибки, а не сидеть сложа руки, будто это всё можно пустить на самотёк. Коэн не терпел поражений, даже таких незначительных, на которые можно подзабить, пойти пустить в себя пару бокалов и хорошенько отоспаться. Он уже не так злился на Эмиля, потратив все свои нервы на ночные мечты о том, как задушит этого рыжеволосого сорванца. Заноза неудачи не давала ему покоя, он ходил кругами по квартире, всё больше чувствуя, как же давят стены. Эмиль, в отличие от коллеги, смог найти себе занятие в выходной день, предварительно купив несколько газетных выпусков и заварив себе горячего сладкого чая. Развалившись на диване в своей захламлённой квартирке, он до чёрта внимательно вчитывался в каждую строчку, описывающую провал. — Потрясающе! Какой скандал! Пха-ха! - восклицал Эмиль, посмеиваясь со своей интонации. Конечно, пока от смеха у него через нос не пошёл тот самый сладкий чай. Тогда пришлось поспешно вытереть лицо домашней майкой, то и дело фукая. Безусловно, Эмиль понимал серьёзность ситуации с провалом, но это не мешало его мальчишескому азарту проявить себя. «Я же сделан в СССР! Поможет моя русская смекалочка!» - правда, эта же смекалочка и привела к неудаче, но зато все остались целы и здоровы. Посмотрел бы Эмиль, как Франциско обвиняет его во всех смертных грехах, с пулей в плече или ещё в каких местах. Вытерев остатки чая с лица, Эмиль глянул на испачканную майку. Искать ей замену как-то лень, да и неинтересно, когда тебя ждут Великие планы! Он просто стянул её с себя и кинул в сторону стула(случился недолёт, но не будем портить такой полный энтузиазма момент). «Потом уберу» - подумал он, возвращаясь к газетам. В голове залетали идеи, как маленькие пчёлки, этот провал - только верхушка айсберга. Шанс проявить себя, доказать, что раз он заварил эту чашу, то может её и расхлебать. Вскочив с дивана, он тут же уселся за поживший деревянный стол, где иногда мог рисовать свои чертежи, когда не хватало бумаги. «Так, что у нас есть?» - думал он, кусая губы и хватаясь за карандашик. «Полиция ищет неизвестных, конкуренты пока ничего не знают, Рикк явно недоволен... Я же ему обещал исправиться?» - Эмиль почесал затылок карандашом. Вдруг он заулыбался, щёлкнув пальцами. «Прекрасно! Идеальные условия для... Для блестящей комбинации!». Взявшись за один из своих чертежей, он перевернул лист и начал быстро писать, записывая все свои мысли по поводу этого. Одна за другой. Из-под руки бешеного планировщика выливалось всё: дезинформация, подставные лица, тайные встречи, немного маскировок - и вот они уже выйдут чистыми из воды. Демонстративно вытерев пот со лба, он глянул на свои хаотичные потоки слов, изображённые на листе. Осталось привести это в порядок и показать группировке после отдыха. «Франциско будет в ярости,» - он прикусил карандаш - «но признает, как же это гениально!». Эмиль поймал себя на мысли, что все его удачи в преступном деле оцениваются им мнением Франциско. «Да ну, этот старик даже дома меня достаёт,» - он раздражённо отмахнулся от навязчивой мысли - «и всё же... Он чертовски хорош в своём деле». Эмиль стал качаться на стуле, убрав руки за голову и прикрыв глаза. Последние пару месяцев Франциско маячит не только перед глазами, но и в мыслях. Очень странно, ведь стоит встретить его, как всё это восхищение убивается в пух и прах неприятным характером коллеги. «Холодный, точный, расчётливый, как машина». Щёки невольно залились румянцем, а сам Эмиль свалился на пол, вместе со стулом. — Грах, чёрт! - он потёр ушибленную голову, садясь на пол и недовольно поглядывая на деревянного предателя. М-да. Эмиль давно осознал свою бисексуальность, на самом деле. Конечно, гомосексуалистом быть в эти времена страшно. Всякие заперты, унижения, возможно его даже из «семьи» выгонят. Он преспокойно себя принимал и вовремя умел прикидываться дурачком. Единственное, что он не мог понять - непонятное влечение к Франциско. Как же они до чёртиков бесят друг друга. Как дворовые собаки, что не могут поделить территорию. Как разноимённые электрические заряды, что в столкновении друг с другом создают искры. Хах, иронично, что разноимённые заряды притягиваются. «Дьявол!» - Эмиль поднялся с пола, проведя рукой по непослушным волосам - «Это какой-то абсурд. Влюбиться в зануду и ходячий калькулятор». Он представил себе лицо коллеги, если бы тот мог узнать о его чувствах. Удивление, сменившееся на отвращение. Наверняка бы последовал ледяной взгляд и какой-нибудь язвительный комментарий насчёт нестабильности психики. Эмиль помотал головой, взглянув на свой план. «Фу. Мне с него противно. Плевать на грёбанного старика, есть дела поважнее!».

***

Выходные дни пролетели быстро, в это время Эмиль старательно корректировал свой план и был готов представить его боссу. В штаб он залетел раньше обычного, ночью даже уснуть не мог, как это обычно бывает перед важными событиями в стиле Рождества или дня рождения. Первее Де'Карли на его пути попался Борис. Конечно, в качестве репетиции, он решил продемонстрировать свой план ему, да и с Борисом у Эмиля отношения лучше некуда. Они стали друзьями за эти несчастные пару лет. Следующие, долгие и мучительные пять минут, в голову Бориса вливалось слишком много разной информации. Ещё немного, и она начала бы кипеть. К такому он отнёсся... Скептически, несмотря на своё глубокое уважение к товарищу. — Ты уверен, что это сработает? - Борис прищурился и говорил аккуратно, чтобы не обидеть коллегу. — Это... Слишком тяжело. Слишком много возможностей очередного провала. — А когда наши планы были безопасными и простыми?! - с вызовом и улыбкой восклицал Эмиль, поправляя шарф. — Риск - наше второе имя! И потом, у меня всё просчитано. — Просчитано? - Борис нахмурился, вглядываясь в лист бумаги. Он ткнул в один из пунктов плана. — А вот здесь? Ты полагаешься на удачу или... Погоди, что? Прости, но что за бред? — Ну... Почти просчитано! Они явно не ждут такого от нас, мы их удивим! — Ммм. Удивим так, что окажемся за решёткой. - Эмиля невозможно отговорить, если он что-то придумал. — Извини, Эмиль, но я не думаю, что Риккардо такое одобрит. Обычно он следует планам Франциско, а там... Ну... Сам знаешь, поменьше неожиданных моментов. На это веснушчатый нахмурился и свернул свой листик с планом. — Пф-ф! Франциско-о... Бесит меня! Пожелай мне удачи, я уверен, если здраво объяснить, то Рикк меня обязательно поддержит! - Борис не успел сказать и слова, как коллега тут же смылся в кабинет босса. Бедняге осталось лишь вздохнуть и мысленно пожелать удачи этому смертнику. В кабинете Де'Карли было прохладно. Что ж, это ему свойственно, окно открыто почти всегда. Эмиль нетерпеливо постучал в деревянную дверь и зашёл внутрь, обратив на себя внимание босса, который, судя по всему, писал до этого письмо. — Босс! Я такое придумал! - сказал он, подходя и по пути разворачивая свой план, прежде чем поместить его на чужой стол. Риккардо заинтересованно поднял бровь, пододвигая к себе ближе эти записки сумашедшего. На изучение он потратил куда больше времени, чем тот же Борис, как-то непонятно хмурясь. Эмиль молчал, хотя обещал здравое объяснение каждого своего словечка на листе. По спине бежал пот, а в голове закрадывались мысли, что стоило послушать Бориса и забыть про своё творение, как про страшный сон. Время от времени Де'Карли бросал на своего работника взгляды. В глазах читался скепсис, любопытство и... Что-то ещё. Наконец, отложив лист бумаги, Риккардо откинулся на спинку своего кожаного кресла. Он молчал, глядя куда-то в потолок, словно обдумывал что-то важное. Эмиль от напряга стал покачиваться вперёд-назад, уже не зная, как себя занять. Пока он осматривал и без того хорошо знакомый кабинет. Те же часы, стены, книжные полки с разными документами и книгами. Кстати говоря, на одной из полок стояла золотая фигурка, украшенная какими-то кристаллами. На одном из заданий это украл Эмиль, Рикку так понравилась эта безделушка, что он решил оставить её себе. Наконец, Де'Карли начал говорить, тихо и методично: — Смело. Даже слишком, - он закинул ногу на ногу, — абсолютный бред и неоправданный риск, Эмиль. Мне нравится. — ... Чего? — Мне нравится. Обговори несколько деталей с Франциско и Борисом, потом покажи мне изменённый вариант. Я думаю, может получится. Эмиль невольно заулыбался. «Слишком смело», уже прогресс. А слова «может получится» - вообще сказка! Не засмеял и не отправил в пеший эротический, на этом огромное спасибо. — Только учти, - добавил Рикк, заметив на чужой моське довольную улыбочку, — если облажаешься - пеняй на себя. — Не облажаюсь! - уверенно заявил Эмиль. — Я вас не подведу. Покинул кабинет босса он на ватных ногах. Правда, это не помешало ему подпрыгнуть и чуть ли не запищать от радости. «Получилось!» - ликовал он - «Босс оценил! Сказал, что может получится!». Первым делом он пошёл искать Франциско. Со стороны тира раздавались выстрелы, идущие сплошняком друг за другом, а это значило только одно. Там Коэн. И впрямь, Эмиль обнаружил его в тире. Франциско попадал во все мишени, в каждый центр, на каком бы расстоянии они не находились. «Колибри» не пользовалась бешеной любовью Франца, он это делал только для оттачивания навыков. Надо сказать, Панч даже застыл на время. Как Франциско держит оружие, чёрт возьми. Движения плавные, отточенные, почти грациозные. И при этом до жути лёгкие, будто ему не представляет вообще никакой трудности прицелиться и стрелять из такого маленького пистолета. Он обращался с оружием, как с продолжением собственной руки. Надо подметить, что Франц единственный в группировке, кто позволял себе не ставить оружие на предохранители и держать палец на курке. Маленькая, незначительная, даже дурацкая деталь, но признак настоящего профессионала. Безусловно, Эмиль и сам неплохо стрелял, но не достигал такого уровня. Наблюдал он за каждым поворотом головы и каждым выстрелом. «Он даже стреляет красиво». — Долго будешь на меня пялиться? - не отвлекаясь от своего занятия, резко выдал Франц. Эмиль тут же отмахнулся от всех своих мыслей, которые могли выдасть лишь красные щёки. — У меня просто... Новости! - он подошёл к коллеге и развернул свой план. Франциско даже не шелохнулся, чтобы проявить хоть показушную заинтересованность чужой работой. Эмиль не обратил внимание на такой приём, хоть ему стало немножко обидно. — Риккардо одобрил мою идею! А вот это уже стало интересно. Франциско, наконец, опустил пистолет и взглянул на чужой план. Лицо, как обычно, не выражало ничего кроме каменного спокойствия. — Твой план - безумие, - отрезал он, — чистой воды авантюра. Либо ты подкупил Рикка, либо он сошёл с ума, раз согласился на такое. — Ну вообще, тут надо кое-что доработать. И в этом... - следующие слова было стыдно произносить. — ... Мне понадобится твоя помощь. Франциско округлил глаза и поднял брови. Вот уж чего, а просьбы о помощи со стороны этого мелкого оборванца он не ожидал. Удивление сменилось саркастичностью, на лице появилась ухмылка, а брови нахмурились. — Оу, надо же. Что же такого случилось, что сам Емельян Панч попросил у меня помощи, м? - Франциско надменно на него смотрел, что можно было ощутить даже через очки. Эмиль чуть съёжился, всё-таки эту свою форму имени он терпеть не мог. — Я даже не знаю, соглашаться мне на такое Божье явление или нет. - Франц ткнул его в нос указательным пальцем, за что получил по руке. — Руки не распускай, придурок! Слишком много о себе возомнил! - Эмиль надул щёки, передавая своё недовольство. — Если бы Риккардо не сказал у тебя с Борисом помощи попросить, я бы сам всё сделал! Не зазнавайся! - Франциско опять перестал демонстрировать на своём лице всякие эмоции, убрав пистолет в карман брюк. — Буду ждать вас в зале. Впоследствии, когда великое трио, называемое Де'Карли в сокращении «БЭФ», собралось в зале, начались горячие споры. Франциско в пух и прах разрушал план своего коллеги, то и дело тыкая носом в разные слабые места и недочёты. Эмиль старался тщетно защищать своё детище, опровергая аргументы. Борис старался сгладить острые углы и найти компромисс, пока командная работа не переросла в очередную ссору. — Ты предлагаешь нам завалиться туда с парой пистолетов и молитвой на устах?! - Франциско стукнул себя по лбу. — Ты неисправим! Раздражаешь! — Ох, я тебя раздражаю? - Эмиль приблизился к Франциско, вскидывая брови. — Мне всегда казалось, тебе тайно нравится моя компания. — Если бы мне нравилась твоя компания, я бы вышел из окна или прострелил себе колено. — Франц непоколебим. — Вернёмся к плану. Эта часть никуда не годится, её надо переделать хотя бы немного, если не целиком. — Я говорю годится! - лица мужчин оказались в опасной близости. Возможно, это способ Эмиля, психологически давить на Франциско своим чересчур близким присутствием, зная, как ему противно. — Ты просто боишься рисковать. — Рисковать? - но Франц отодвигаться не торопился. — Мне кажется, ты просто хочешь блеснуть перед Риккардо или лишиться руки. — Может быть, — игривый взгляд Эмиля скользнул по губам Франциско, прежде чем он посмотрел в чужие глаза, которые на близком расстоянии было видно сквозь стёкла очков. — а может я просто хочу повеселиться? Франциско застыл. Его окатила волна разных чувств, начиная от секундного отвращения, заканчивая непонятным смущением. Тепло растеклось по щекам Франца, заставив его как никогда чувствовать себя глупо и уязвимо. Всегда такой собранный и невозмутимый, потерял дар речи от обычной шутки! Слова Эмиля прозвучали неожиданно интимно, будто прошёлся электрический разряд. Мужчина затаил дыхание, нахмурившись. Нет, он не должен думать о таком. Тем более сейчас. Нет... Вообще никогда! Что за бред?! В зале повисло напряжённое молчание. Франциско старался смотреть Эмилю в глаза, как обычно, холодно и непоколебимо, но взгляд падал на его губы. Тогда Франц попросту закрыл глаза. «Блять, серьёзно? Меня так распирает, как молодую даму, просто от того, что он хочет повеселиться? Пиздец, до чего я докатился». Он бы мог в своём стиле ответить что-то язвительное, поставить наглеца на место, но все такие слова попросту застряли в горле. Накрыла злость, по большей части на самого себя. И неприязнь... К себе. — Ты просто отвратителен. - Коэн сделал шаг назад. — А чего же ты так засмущался? — Словил испанский стыд. Если хочешь повеселиться, скатертью дорога отсюда. У нас тут работа, а не посиделки за барбекю на заднем дворе. — Господа, ещё немного, и своими идиотскими спорами вы разнесёте штаб. — Борис устало потирал виски. — Давайте работать. Остаток вечера прошёл куда спокойнее. В конце концов, план отполировали до блеска. Много чего убрали, но и много чего добавили. «Безумная авантюра» превратилась в продуманную операцию, где ни к какой детали не прикопаться. И, несмотря на вечные дискуссии по поводу того или иного решения, в воздухе витало ощущение... Командной работы. Ухх, как же они по этому соскучились. Вот такой, проработанный и не похожий на бредни план Риккардо оценил по достоинству. — Начнём завтра же.

***

Со следующего дня началась жёсткая подготовка. В этом всём почти не участвовал Де'Карли, он не хотел вмешиваться в этот энтузиазм своих подчинённых, которые спустя несколько месяцев снова работают сплочённым коллективом. Тогда же, в план внесли некоторые корректировки, по большей части для отступления. Накинули сразу несколько вариантов, какими путями и куда ехать в ходе непредвиденных обстоятельств. Франциско даже достал свою любимую снайперскую винтовку. Она давно не использовалась на заданиях, её транспортировка - та ещё марока. Да и работа с ней подразумевает под собой исключительную концентрацию и никаких ошибок. Лишний раз не вздохнуть, не пошевелиться, но эта старушка была любимым оружием Коэна. Франциско, помимо своей любимой винтовки, не забыл и про снаряжение своих коллег. Осматривал каждый предмет, тшательно заряжал пистолеты, по десять раз проверял, точно ли всё идеально. Борис же занялся другими вещами для воплощения их плана. На всякий случай, он заправил полный бак их фургону. Также взял на себя обязанность разобраться с маскировкой, для себя и Эмиля. Франциско она, благо, не пригодится. Почти всё время он будет сидеть с винтовкой на крыше. Для полноты их образа он даже нарисовал пару фраз на фургоне, обещая потом закрасить обратно чёрной краской. Риккардо не остался в стороне, пообещал в короткие сроки достать для них поддельные удостоверения личности и пропуска. Даже позаботится о таких незначительных вещах, как подписи и печати. Конечно, определённого дня для совершения этого Великого злодейства они не выбрали, но планировали через два дня уже приступить к работе. А вот сам планировщик не мог найти себе места. Он нервничал, бесцельно расхаживал по комнате, то и дело теребя шарф и поправляя воротник рубашки. Это не было страхом, ни в коем случае паникой. Скорее сочным предвкушением. Эмиль дрожал от нетерпения, готовый в любой момент взорваться, как разноцветный фейерверк. Внешне старался не показывать всей той сладостной тревоги, хоть никогда не обладал способностью прятать эмоции. Что ж, возможно, придётся взять пару уроков у Франциско. Эмиль насвистывал разные мелодии, которые слышал где-то на фестивалях или в барах, крутил в руке коробок спичек и никак не мог сосредоточиться на чём-то одном, будь то работа коллег или бродящие по улице людишки. «Чистой воды лентяй!» - скажут некоторые - «Все работают, а он один, особенный». На эти слова Эмиль бы преспокойно показал какой-нибудь неприличный жест, мог себе позволить, являлся главной шишкой во всём этом деле. Полные предвкушения и переживаний два несчастных дня прошли успешно. Всё было настолько идеально, что с такой работой могли бы справиться даже откровенные идиоты. Риккардо пустил ребят на самотёк, лишь обнадёжив словами «Я в вас верю». Кто Риккардо такой, чтобы рисковать своей шкурой? Правильно, их босс. А поэтому он будет сидеть в штабе и ждать их с уловом, как жена солдата. А если у них ничего не получится... Сами виноваты, но Де'Карли предпримет попытки как-нибудь вытащить их на свободу. Эмиль, уже заранее замаскированный, нетерпеливо сжимал руль и качался из стороны в сторону, пока в фургон заносили разные атрибуты для предстоящего задания. Ладошки потели, голова побаливала, а всякое напряжение затаилось в районе солнечного сплетения, сохраняя энергию для блестяще слаженной работы. Наконец, все участники сели в фургон, мотор зарычал, а это значило абсолютное начало. Первым делом, Франциско должны были высадить у одного из высотных зданий неподалёку. Конечно, и он себя немного приукрасил, создав образ менеджера среднего звена, и плевать ему было на подозрительно огромный чемодан. Немного усталый вид, помятый костюм и затянутый небрежно галстук - идеальный вид человека, по уши поглащённого работой. «Вы вообще знаете, сколько документов мне надо подписывать? Нет? Ну тогда не лезьте не в своё дело!» - мысленно репетировал он ответ на любой каверзный вопрос, касающийся содержимого чемодана. Высадка у высотного здания пошла без сучка и задоринки. На прощание ему пожелали удачи, Коэн лишь небрежно кивнул, и, показушно взглянув на наручные часы, удалился быстрым шагом. Эмиль с Борисом отправились на свою точку. Всё было спланировано до миллисекунд, поэтому они должны были начать ни секундой раньше, ни секундой позже. Они даже позволили себе припарковаться рядом с обычными работягами, меж двух потрепанных жизнью машин. Поддельные удостоверения и пропуски по карманам, в руке сумка «с инструментами», куда на деле засунут улов. Ребята сливались с городским пейзажем и ходячими рядом уставшими людьми. У входа в здание, Эмиль расправил плечи и включил своё обаяние, решительно остановив проходящую рядом молодую работницу. Он кратко объяснил ситуацию, что они тут бравые ребята, пришли проверить технику безопасности. Говорил быстро и уверенно, не забывая про комплименты, чтобы у девушки не было времени опомниться и задать лишние вопросы. Напоследок, Панч показал ей своё фальшивое удостоверение. «Вот наши документы, если нужно. Простите, не хочу Вас задерживать, у нас безумно плотный график!». Это здание было одним из современных, настолько, что тут даже были камеры видеонаблюдения. Пусть примитивные, передающие размытое изображения на шипящие мониторы, но представляющие одну из серьёзных проблем. Как раз комнатой охраны с этими камерами должен был заняться Борис, пока Эмиль исполняет роль лиса-воришки. На таком распределении ролей сыграла психология, людям просто страшно что-то возразить огромному амбалу, который, по ощущениям, может расколоть голову одними пальцами, как грецкий орех. Борис чётко объяснил охранникам, что пришёл от службы контроля. Даже демонстративно повертел перед ними удостоверением, с дурацкими именем и фамилией в стиле «Джеймса Смита». Охранники же только бледнели, кивая. Он знал, что ближайшее время они будут парализованы страхом быть отчитанными. Оказывается, некоторые из камер не работали, что могло сыграть на руку преступникам, но как проверяющий безопасности, Борис должен сказать страшные слова «Зовите сюда своего директора». Тем временем Эмилю удалось улизнуть от неприятных разговоров с людишками и отправиться на самую важную часть их задания. Само похищение. Он знал после предыдущего проваленного задания, где лежит этот несчастный дорогостоящий артефакт. На самом деле, они забили бы после первой неудачной попытки, ведь охрана обязательно усиливается, тем более в такие короткие сроки. У них был определённый заказчик, инкогнито, и либо семья Де'Карли достаёт эту штуку в назначенные сроки, либо Риккардо пришлось бы как-то выкручиваться. Возможно, подавленный отчаянием, он и согласился на рисковый план своего молодого подчинённого. Охрану и впрямь усилили, что создавало Эмилю проблемы. Камеры камерами, на них плохо видно картинку, да и лучше иметь десяток верных охранников, чем сотню подобных камер... Грубо говоря, на одной точке было теперь не по одному, и даже не по два охранника, а по три. Эмиль драться не умел, да и создавать шум ему не выгодно. Приблизившись к заветной двери, Эмиль осторожно выглянул из-за угла. Там ходила охрана, взад-вперёд, вальяжненько. «Даже тут трое. Ну, конечно, кто бы сомневался» - мысленно ругался он. «Надо бы их как-то отвлечь». И тут ему в голову пришла, казалось бы, просто безумная идея. Он вспомнил про коробок спичек в своём кармане, который уже стал его талисманом. «Огонь». После такого у него будет всего несколько жалких минут, чтобы схватить тот артефакт и выбежать из здания. Но другого выхода он не увидел. Взгляд тут же забегал по коридору, в поисках чего-то, что можно было бы поджечь. Из интересного Эмиль увидел только засохшее растение, листы которого сгорят очень быстро и не дадут желаемого результата. Тогда же он решил воспользоваться собственной одеждой. А именно - майкой. Конечно, очень странно, что мужчина в самом расцвете сил начинает ни с того ни с сего раздеваться в коридоре, но сейчас его никто не видит. Он поспешно оголил себя, после чего бросил свою беленькую маечку на пол. Она не будет гореть также хорошо, как горела бы до носки, но может вызвать дым и неприятный запах, на который точно прибежит охрана. Прежде чем заняться «поджогом», он, безусловно, оделся. Для большего эффекта он засунул несколько сухих листиков в майку и, чиркнув спичкой, зажёг именно их. Несколько секунд, и небольшой дымок всё-таки повалил, распространяясь по коридору и проникая в вентиляционные отверстия. Совсем скоро это почувствовали и охранники, которые, совершив роковую ошибку, поспешили проверить источник неприятного запаха втроём. Эмиль чуть ли не ликовал от счастья - хотя, возможно, с одним охранником он и справился бы, но три на одного - безумие. Ликование смешалось тревогой, времени оказалось даже меньше, чем было бы при реальном пожаре. Дым не создавал той паники и хаоса, на которые он рассчитывал, поэтому Эмилю пришлось действовать быстрее. У него была отмычка и ловкость рук, благо, с прошлого раза замок остался всё тем же. Вероятно из-за того, что в прошлый раз семейство Де'Карли не добралось до него и не смогло открыть. Пальцы чуть дрожали, язык бегал по высохшим от волнения губам, но это не помешало ему вскрыть замок. Дверь распахнулась с тихим скрипом, что показался Эмилю в тишине коридора чертовски громким. На раздумья времени не было, он просто схватил эту проклятую штуку и бросился бежать. «Стоять, мелкий паршивец!» - крикнул ему в след один из охранников. Чёрт, заметили. Эмиль, стиснув зубы, проигнорировал окрик и мчался в сторону выхода, где он с Борисом зашёл в здание. Он вело на парковку, где стоял их верный фургон. Перед глазами уже маячило лишение свободы, решётка и всякие прелести тюремной жизни. Панч даже не оборачивался, по одним только звукам понимая, что по пути собирает охранников со всего здания. «Охренительная фортуна, спасибо, папаша» - думал он, перепрыгивая ступеньки и заворачивая в разные коридоры, пока не промчался мимо комнаты с камерами. Там было даже больше охранников, чем предполагалось. Стоял там даже директор, который кричал и активно жестикулировал, судя по всему, ругая своих подчинённых за проколы в работе. — Бежим! - коротко и ясно бросил Эмиль, проносясь мимо. Борис, до этого момента увлечённо наблюдающий за сценой позора, вскочил с места. — Простите, форс-мажор. - выкинул он охране и директору, прежде чем убежать вслед за Эмилем. Мужчины в одной маленькой полутёмной комнате застыли. В каждой паре глаз читался немой шок. Сказать, что директор разозлился, ничего не сказать. Он буквально был в ярости! Как его работники допустили такую халатность! Почти сразу он прописал пощёчину одному из охранников, схватив его за воротник. Того, на ком акцентировал большее внимание, пока ругал наравне с остальными. — Чего расселись, олухи?! Вызывайте полицию! - приказ начальника выполнили почти сразу же, набрав заветный номер «911». Стоило спокойному голосу диспетчера заговорить, как охранник, запинаясь, оттарабанил что-то о незаконном проникновении и ещё каком-то бреде. Выскочив из здания, запыхавшийся Эмиль сунул в руки коллеги добычу. Сам он понимал, что уже вряд ли добежит. — Вали отсюда! - рявкнул он напоследок, толкая Бориса в сторону фургона. Силы его покидали ещё когда Эмиль перепрыгивал лестничные пролёты. Он, обессиленный, сделал пару шагов вперёд и, споткнувшись о бордюр, едва удержался на ногах. Два охранника, выскочившие следом, легко настигли его. Эмиль почувствовал, как стальной хваткой его взяли прямо за рыжие волосы. В этот момент, два выстрела рассекли воздух. Мир вокруг будто замер. Он зажмурился, ожидая резкой боли. Перед глазами пронеслась короткая, насыщенная жизнь.

***

Мелкие любители поиграть в военных, пострелять из палок во дворе или побить единственного на тот момент врага - куст крапивы. Каждое лето проходило как последнее, с вечными синяками и ссадинами на всевозможных частях тела. Эмиль обожал эти времена. Обожал до чёртиков. Он любил тамошнее солнце, озеро, лучших друзей. Деревья, такие высокие, со свисающими вниз ветками, до которых не дотянуться и на носочках. Эмиль любил конфеты, яблоки с соседского сада... Всему этому было место в его сердце. Крохотном, но одновременно настолько огромном, чтобы питать искреннюю любовь к прошлому. Даже к тому неприятному старику, что стрелял в них солью из ружья. Детство для него пахло не только всякими радостями, но и порохом. Возможно, поэтому, двадцать с лишним лет спустя, он посвятит всего себя работе с порохом и огнём. Его отец - бывший вояка. Таких в скромных краях его деревни безоговорочно называют героями. Мужчина любил баловать своего отпрыска стрельбой по бутылкам, поэтому Эмиль был из немногих, кто мог похвастаться, что умеет стрелять в таком раннем возрасте. Многие ему завидовали, но цена этого умения была неоправдана. Запах пороха смешивался с отцовской водкой, а это значило, что дома назревает новый конфликт. Каждый выстрел рано или поздно оканчивался криками матери, что закрывала собой сына от разъярённого пьяного мужа. Его отец вернулся с войны сломленным, то и дело заканчивая вечера за стеклянной бутылкой дешёвой водки. Ордена и медали на груди поблёскивали, но не имели абсолютно ничего за собой, кроме громкой гордыни. Он пил, пил, бесконечно пил, проваливаясь в бездну воспоминаний, откуда выбирался только чтобы сорвать злость на семье. На единственных, кто его ещё окружает. Эмиль его ненавидел. До белых костяшек пальцев. До скрипа зубов. Ненавидел эту слабость и беспомощность, замаскированную под показушную «отвагу и честь», под «хорошего папочку». Он мечтал вырасти и стать совсем другим - сильным, настоящим мужчиной, который никогда не позволит себе такой слабости и не отпустится на уровень гадкой свиньи. Переезд с матерью в США стал для Эмиля настоящим испытанием. Мальчишка ничего не понимал на чужом языке, боялся вечно спешащих куда-то людей и прятался за маминой юбкой. Единственным его другом стала пожилая женщина из Финляндии, что разговаривала на русском и с радостью поселила у себя мать с сыном. Вырванный из привычного мира, он чувствовал себя потерянным и одиноким. Та деревушка была для него всем миром. Нью-Йорк, с его высотными домами-человейниками, не предвещал ничего хорошего, кроме вечной скуки и отчуждения. Слишком грязно, слишком шумно. По ночам тут не было звёзд. Только тусклый оранжевый свет фонарей. Глядя на плотную завесу городского неба, Эмиль вспоминал миллионы мерцающих точек на небе. Он мог часами лежать в траве, выискивать созвездия и придумывать истории про инопланетян. Оглядываясь назад, Эмиль понимает, что переезд был неплохим решением. Пережив все пять стадий принятия, он вошёл во вкус городской суеты, увлёкшись чтением комиксов и инженерией. Он так и не извинился перед мамой, что обвинял её во всех бедах после переезда.

***

Однако смерти не произошло, тем более какой-либо боли. Эмиль даже подумал, что его те самые семь предсмертных минут не прошли, застряв между реальностью и небытием. Он услышал позади себя два глухих удара тел, падающих на асфальт. Осмелился наконец открыть глаза и даже обернуться. Эмиль увидел двух охранников, лежащих неподвижно, с аккуратными дырками в головах. Из здания, боясь пошевелиться, выглядывали ещё несколько охранников. Лица некоторых были искажены ужасом и недоумением. Прямо сейчас, на их глазах хладнокровно расправились с чьими-то отцами, сыновьями, братьями. Никто не рискнул сделать к преступнику шаг, не желая такой же участи. Но все поголовно смотрели на Эмиля, как на животное в вольере, словно это он расправился с умершими голыми руками. У каждого читался немой вопрос «как?». Он и сам не понимал. Эмиль закусил губу, пока по спине бежало стадо мурашек, оставляя после себя неприятный липкий холод. Взгляд метался из стороны в сторону, словно выискивая невидимого злодея, который так грязно и грубо подставил Панча. И он его нашёл. Вдалеке, на крыше того самого высотного здания, стоял размытый силуэт. Франциско. Чёрт. Эта мысль пронзила Эмиля, как удар электрического тока. «Зачем он это сделал?» - думал он, зная, как отреагирует Риккардо на пару трупов обычных гражданских. Им нельзя действовать грязно, да и к тому же нежелательный шум уже нагнал Эмиль. Слишком много времени на размышление ему не дали. — Иди сюда, быстрее! - раздалось со стороны фургона, от Бориса. Эмиль даже не сразу очнулся, что это зовут его. Конечно, не использовать имена друг друга на заданиях позиция принципиальная, но немного неудобная. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать вихрь из головы и окончательно вернуться в реальность. Последний раз обвёл взглядом место происшествия: два неподвижных тела, бледные испуганные лица, застывшие как восковые, кричащие о том, что Панч настоящий монстр. На них он смотрел с каким-то отчаяннием и сожалением, словно извиняясь за то, чего не делал. «Бип-бип» - Борис, теряя терпение, подгонял своего коллегу. Эмиль, словно очнувшись, рванул с места пулей. Теперь перед ним была одна цель - сбежать отсюда как можно быстрее, до прихода полиции. И, конечно, не забыть забрать Франциско. Стоило Эмилю нырнуть в фургон, как тот тут же двинулся с места. Фургон, виляя между машинами во дворах, остановился у подножия того самого высотного здания. Эмиль нервно поглядывал на крышу из окна, где почти сразу же скрылся чужой силуэт. «БЭФ» немного задерживались, из-за чего Борис напряжённо постукивал указательным пальцем по рулю. Франциско долго ждать не пришлось, свой снайперский арсенал убирает за считанные секунды, а по лестнице спускается ещё быстрее. Он молча сел на заднее сиденье фургона, где также сидел ещё взбудораженный Эмиль. Заведённый фургон тронулся и поехал к штабу. В салоне повисло напряжённое молчание. Эмиль, казалось, просто не знал с чего начать. Его придушили благодарность и сильнейшее негодование одновременно, что все слова вертелись на языке и отчаянно не хотели с него уходить. Франциско на первый взгляд мало был заинтересован, хоть и чувстовал каждой клеточной тела предстоящий диалог. Надо сказать, убивать он никого не планировал, просто в моменте как-то... Растерялся. Но гнуть свою линию будет до конца. — Зачем ты это сделал? - наконец, подал голос Панч. — Зачем... Убил их? — Они могли тебя опознать. — Наши лица и так половина Нью-Йорка знает как таблицу умножения! Ты просто... - во рту вдруг пересохло. Пожалуй, негодования было всё-таки больше, чем благодарности. — Это моя работа. - Франциско посмотрел в окно, на пробегающие мимо здания, другие машины и людей. — Твоя «работа» стоила двум гражданским... — Хватит ныть. - перебил его Коэн. — Своими истериками ты никому лучше не сделаешь. Эмиль, надув щёки, как рассерженный хомяк, собирался что-то крайне грубо и язвительно возразить. Его пыл остудил оглушительный вой сирены. Благо, сейчас полиция ехала не по их душу. Молчание снова грозовой тучей повисло в фургоне, пропитанное недосказанными обвинениями и презрением. Эмиль демонстративно сложил руки на груди и отвернулся к окну, как маленький обиженный ребёнок. Франциско наблюдал за ним краем глаза. Его раздражало «детское» поведение поголовно у каждого взрослого, но такие выходки от Эмиля заставили его чувствовать... Вину, что была чужда последние десять лет. Он никогда не жалел о каждом убитом человеке. Себе дороже, вспоминать и оплакивать каждого неудачника. Но сейчас, глядя на надутые губы и отвернувшуюся фигуру, его колола совесть. Неужели слова о ненужной жестокости зацепили вечно хладнокровного Коэна, которому могут позавидовать даже ящерицы и лягушки? «Нет» - Франциско провёл по непослушным волосам, отгоняя злые мысли. «Лишние эмоции мешают делу» - с таким выводом, он открыл окно, пуская в салон холодный воздух. Остановились они неподалёку от штаба, спрятав фургон так, чтобы никаких зевак не привлекала яркая надпись о «проверке безопасности». Эмиль первым покинул фургон, хлопнув дверью. Звук был резкий, как выстрел, несвойственно для него, ведь он тут главный водитель и знает, как правильно обращаться с этой «ласточкой». Франциско не обратил внимания на этот жест, лишь забрал свою любимую винтовку и двинулся к самому штабу. У Бориса самая ответственная задача - передать Риккардо украденный артефакт. Он нервно прижимал к себе этот адский предмет и шёл вслед за коллегами. В кабинете Де'Карли помимо холода царил и полумрак, но это не мешало ему разбираться с документами. В основном там были какие-то старые и новые договоры с клиентами и другими семьями. Риккардо совсем потерял счёт времени с этими бумажками, поэтому вошедшие подчинённые даже вывели его из некого транса. Но отвлекаться от такой нудной работы он не стал. — Доложить. - кратко бросил Рикк. Франциско сделал шаг вперёд и кратко изложил суть операции. Говорил он ровно и бесстрастно, словно описывал скучнейший поход в магазин. Конечно, Франц не знал некоторых деталей, но то к лучшему. Борис же положил на стол босса этот самый артефакт. Риккардо даже отвлёкся от документов, взглянув сначала на добычу, а потом на Коэна. — Два трупа, Франциско? - голос был спокойным, хоть и проскакивали нотки раздражения. — Это было необходимо? — Они представляли угрозу. - Франц отвечал не менее спокойно, кажется, он единственный в этом кабинете не побаивается Риккардо. Вряд ли бы ему понравилось, что одного из подчинённых связали и отправили за решётку. — Оглушить и связать. - Де'Карли отложил бумажки, сосредоточив всё своё внимание на Франциско. — Варианты не рассматривали? Каждый труп - лишние проблемы, ты же знаешь. — Я действовал по ситуации. — Ситуация... - повторил Риккардо, усмехнувшись. — Она требовала чистоты выполнения. Надеюсь, этот урок ты усвоил. - Франц кивнул. Риккардо перевёл взгляд на Эмиля, который всё это время подозрительно молча стоял, уставившись в пол. В любое другое время он скачет по кабинету и громко рассказывает что угодно, словно окружающие оглохли. — А с тобой всё в порядке? — Да. - буркнул Панч, не поднимая глаз. — Отлично, - Де'Карли вздохнул, потирая переносицу. Снова обратился к Франциско. — В следующий раз без ненужных жертв. Нам нужны информация и улов, а не трупы, если того не требует работа, конечно. Ясно? — Кристально. - ответил Франц, уже уставший от этой непонятной морали, которую вдруг решили преподнести все, кому не лень. Он не маленький мальчик и вполне даёт отчёт своим действиям. Строят из себя праведников, хотя у каждого руки по локоть в крови. Риккардо махнул рукой, дав понять, что разговор окончен. У себя он приказал остаться только Борису, что будет докладывать о технических деталях операции. Ещё нескольких минут с Франциско или Эмилем Де'Карли выдерживать не готов, по ним видно, что они опять ругались. У Риккардо уже начинал дёргаться глаз с каждой их выходкой. Стоило мужчинам закрыть дверь кабинета, оставив позади себя босса и коллегу, их напряжение только возросло. Франциско злился, а Эмиль продолжал обижаться. Они держались отстранённо, но достаточно близко, чтобы начать очередную ссору. — Что, получил от Риккардо? Доволен собой? - с издёвкой спросил Панч. — Прекрати уже с этой темой. Я просто выполнил задание. - устало ответил Франц, отворачиваясь. — Ты просто наслаждаешься этим?! - Эмиль повысил голос, чересчур небезопасно подходя ближе. Сейчас, когда они оба на взводе, лучше рассосаться по двум концам штаба. — Ведешь себя так, будто эти охранники твои родные родители. - Франциско бесился. При предыдущем боссе ему не приходилось оправдываться за каждое убийство, для него был важен только результат, а не процесс выполнения. — Не лезьте ко мне со своими моральными принципами, здесь они никому не нужны. Эмиль застыл. В моменте его окатила непонятная злость, что отразилась в сжатом кулаке, врезалась прямо в чужой аккуратный нос. Горячая пульсирующая боль вспыхнула в переносице, по губам растёкся металлический привкус крови. В миг у Коэна закружилась голова, он отшатнулся. Очки спали ближе к ушибленному носу, обнажая карие глаза. Пальцы прошлись по нему, окрашиваясь в алый. В глазах Франциско промелькнуло удивление, быстро сменившееся гневом. Языком он прошёлся по верхней губе, когда до неё дошли капельки крови. Мир Франциско сузился до одного человека. Бесячего до дрожи и ужаса, что позволил себе такую дерзость. В голове пронеслись сладкие мечты прижать наглеца к стене, придушить, поставить на место, чтобы навсегда запомнил, кому можно заехать по носу, а кому - нет. Пальцы инстинктивно сжались в кулак, готовый ответить тем же. Он рванул вперёд, хватая Эмиля за шарф. Франц смотрел прямо в чужие глаза, готовый ударить, замахнулся. Но его взгляд на долю секунды упал на чужие губы. И всё изменилось. Замах остался незавершённым. Вместо удара Франциско притянул Эмиля к себе и поцеловал его. Это было больше похоже на короткий чмок. Неловкий, неожиданный, спонтанный. Коэн отстранился почти сразу, словно обжёгся о чужие губы. Веснушчатые щёки залились румянцем, злость поставила себе жирную точку вместе с этим поцелуем. В зелёных глазках читалось полное замешательство, Эмиль хлопал ресницами, словно пытался понять, что сейчас произошло. Или хотя бы осознать в полной мере. Франциско, не менее ошеломлённый собственным поступком, отпустил его шарф и сделал шаг назад. Франциско кашлянул, пытаясь скрыть смущение. Он хотел уже начать оправдываться, что «это всё было ошибкой, давай поскорее забудем и разорвём друг другу глотки, как в старые добрые», но Эмиль сделал шаг вперёд и взял его за щёку. Рукой в перчатке, а именно большим пальцем, он вытер кровь с чужого носа, смотря в чужие карие глаза. Франц застыл, даже не дыша, будто боялся спугнуть. Эмиль тоже поцеловал его, встав на носочки. На этот раз поцелуй был дольше, мягче. Коэн неуверенно поднял руки и взял коллегу за рыжие волосы, о которых мечтал ночами и постоянно злился на себя. Чуть дрожащие пальцы запутались в прядях, согреваясь как у огня. Обстановка с раскланённой вмиг стала спокойной, даже чересчур, будто они плывут среди лёгких облаков ранним утром. Эмиль позволил себе углубить поцелуй, его коллега и не сильно сопротивлялся. Всё вокруг размыло, как каплями летнего дождя, было место только для неожиданной близости, тепла тел и вкусного поцелуя. Напряжение, копившееся все эти «пару лет» растворилось по щелчку пальцев. Первым отстранился Эмиль, как и начал. Они установили зрительный контакт. Франц старался сохранять своё привычное стальное спокойствие, но оно разбилось в пух и прах, когда Эмиль слегка улыбнулся и поправил очки Коэна, снова спрятав его глаза. В этот момент щёлкнул замок двери, из кабинета Де'Карли вышел Борис. Франциско и Эмиль сразу оттолкнули друг друга, словно ничего и не было. Борис оглядел коллег, благо, мыслей более тесных, чем драка между ними, у него не возникло. Они хотя бы попробовали сделать вид, что помирились. — Риккардо сказал приходить за оплатой послезавтра. - амбал устало потёр глаза, Риккардо тоже устроил ему взбучку из-за задания. — Завтра он отдаст ту хрень клиенту. Франциско и Эмиль переглянулись. Между ними снова пробежала искра, но тайная, чтобы никто более не увидел. Коэн поспешно посмотрел на Бориса и, нахмурившись, кивнул. — Послезавтра значит. Ну хорошо. - Эмиль тоже кивнул, стараясь не поддерживать зрительного контакта. Борис не обратил внимание на их обмен взглядами и демонстративно стряхнул пот со лба. — Ну, вы как хотите, а я пошёл. Устал как собака. - Борис махнул рукой и поплёлся по коридору, оставляя коллег наедине друг с другом. Стоило ему окончательно скрыться из виду, как Панч поднял голову и посмотрел в чужие очки. — Так... Послезавтра? - повторил он, в голосе скользнула лёгкая дрожь. Франциско улыбнулся уголками губ. — Послезавтра. - тихо подтвердил он.