Хеллоу, стрэнджир

— Пародист? — Эхом отдаётся по комнате залитой холодным, желтым цветом. Прям как в ужасном кино, оттенок который ассоциируется только с блевотой, ушной серой и гепатитом. Подташнивает от вообще всего происходящего. Ещё пару десятков минут назад Илья находился в приятной компании молодых, фигуристых девушек, беседовал со своим хорошим другом. А теперь он тут. Потный, напуганный и блядски возбуждëный. Похитивший его молодой человек, как на зло, был красив как ебаный бог, судя по тому как он раскидал всех в клубе имел ебаную силу и… Власть? Просто кошмар. Какой стыд. Естественно Илья ещё до этого задумывался насчёт своей неустойчивой гетеросексуальности, но чтоб думать о том как тебя в туз греет твой похититель это кошмар. Естественно вся эта ситуация ебейший сюр на сюре. Щеку все еще неприятно печёт из-за недавнего удара. Пресс беспощадно ноет, потому что несколько минут назад в него с огромной скоростью прилетел кулак. А ниже пресса, почти у паха, завязывается тугой узел, путая вообще все мысли и планы отхода. Сатир чувствует себя либо главным героем хоррора, либо будущим раздолбанным очком из порно в жанре «rape». Вспомнив о произнесённом вопросе Илья неловко кивает, не осмеливаясь сделать что то большее. — Надо будет человека спародировать. — Говорит парень слева отряхивая руки. — Какого? Известного кого-то? — Нет. Обычный тип. — Но мне надо знать как он выглядит. — Щас. — Парень хлопает по карманам в поисках телефона, позже выуживая его из правого. — Фотку показать? Он протягивает мобильник. На экране мужчина солидных лет. В квадратных очках с тонкой, чёрной оправой. На лице красуется лохматая не ухоженная борода и усы, на пару с сильно отросшими волосами каштанового цвета. Под стёклами очков красуются карие глаза с характерным прищуром, губ не видно из-за витиеватой бороды, а посреди лица восседает нос, что так похож на Ильюшин. Пизда. Сатир подрывается с места, но его тут же хватают за кофту и откидывают назад на диван, переворачивая и впечатывая Илью лицом в видавший виды серый диван. Руки заламывают за спиной в ужасной хваткой, параллельно наваливаясь всем телом не давая никакой свободы действий. Сердцебиение гонит под сто двадцать отдавая волной в виски. Воздух с тяжестью протекает в лёгкие и не менее тяжело выходит из них. Во рту скапливается вязкая слюна, зрачки заполняют своей чернотой всю радужку. Стояк предательски упирается в обивку дивана теснясь в трениках. На трусах по любому уже образовалось приличное мокрое пятно. Что то в груди болезненно давит на рëбра, почти до ломоты. Кишки от нервов перемалывает, закручивает во всевозможные туристические узлы. Абсолютно все органы сжимаются в напряжении и предвкушении. Все мысли меняются спонтанно и ежесекундно, не давая ни одной рациональной и обдуманной идеи побега и шанса. Не сказать что у Ильи был недотрах или что то ещё, но сейчас, в эту конкретную секунду, в этот миг, Илья чувствовал себя самым пубертатным подростком которым только можно быть. У таких недорослей навязчивые идеи о соитии возникают из-за гормонов, что делают тройные сальто назад и бекфлипы в сером веществе, а Сатир вообще то здоровый лоб с дочерью и в разводе. С чего бы ему так сильно желать кого то? Тем более не знакомого. Тем более кого то кто разъебал больше половины секьюрити в клубе, разбил нос твоему другу и похитил тебя. — Я по мирному хочу, успокойся блять. Просто сыграешь перед влиятельным человеком, пару раз извинишься, может пару пиздюлей получишь, а потом нас обоих отпустят. В другом случае ëбнут либо меня, либо нас обоих. — Голос парня твëрд но слегка дрожит, выдавая тревожность. Чужое обрывистое, но горячее дыхание пробегает по затылку вызывая мурашки. — Да как тут успокоиться если мне твой пистолет в ляжку тычет? — Сатир пытался сказать как можно более бесстрастно, но проиграл на последних словах. — Чт… Бля. — Полушëпотом сказано где то за головой. После чего его пленитель отпускает заломаные руки, отстраняется и садится на колени. Сатир почувствовав свободу сначала обернул голову, дабы проверить не направлен ли на него какой нибудь ствол с глушителем. Не увидя такового, Илья полностью переворачивается на спину, опираясь на локтях, и наконец может хоть чуть чуть оценить всю открывшуюся ситуацию. Ноги Ильи зажаты между бёдер этого парня. Он специально игнорирует блуждающий взгляд Сатира. Тяжело вздыхает, параллельно зажмуривает глаза и трëт переносицу правой рукой, при этом оперевшись левой о собственную ногу. Взор Ильи медленно течёт по парню. Белая водолазка, светло синие джинсы и неприметный бугорок меж ног. Это был не пистолет. Внезапно он убирает руку от лица и начинает рассматривать Илью в ответ. Образуется странная, почти незаметная, но прочная нить меж ними. Не хочется прятаться от его глаз, не хочется протестовать и кричать, не хочется бежать с этого дивана куда подальше. Это стокгольмский синдром? На Сатире красуется мятая темная кофта, белая футболка, чёрные спортивки, часто выздымающаяся грудь. Раскрасневшееся лицо, бегающие карие глаза, сначала вообще показалось, что они полностью чёрные, приоткрытые губы. Сатир движимый чем то незримым и явно неземным. Он поднимает колено и трется им о чужой пах. — Только не говори, что ты меня еще и выебешь. — У Ильи уголки губ приподнимаются, уже смешно от того насколько это всё странно и необоснованно. Но это не кажется чем то инородным, наоборот, что то родное и игривое, что то от чего кровь немыслимо разгоняется по всем артериям, венам, сосудам и капиллярам, что то что опьяняет не хуже алкоголя. — Ну, похоже ты был бы не против. — Парень кивает в сторону стояка Ильи, опускает руки по обе стороны от Сатира, надвисая над ним. Стыд лишь где то украдкой проскальзывает на задворках подсознания. Сатир хихикает себе под нос, замечая ухмылку на чужом лице, поджимает колено к себе, а после свешивает его с дивана, всë таки места тут мало, устроив своего любовника меж собственных ног. Молодой человек опускается ниже, к шее Ильи, вдыхает запах, целует и облизывает на пробу, пока её обладатель пытается не показаться перевозбужденным извращенцем из Псковского порно и не издаёт звуков, лишь глубоко вздыхает и оборачивает руки на чужой талии. Холодные пальцы проникают под футболку, от чего по позвоночнику пробегает заряд электричества. Мучитель неторопливо обходит своими губами шею, нежно обрамляет кадык, сладко и трепетно переходит к ключицам, не оставляет ни одного нетронутого сантиметра. Илья всем нутром чувствует как его гипнотизируют, но поддаётся, он сам хочет чтоб его гипнотизировали. Все остальные мысли стали белым шумом. Вся вселенная ужалась в этой комнате. В этом парне. Он неспешно проникает под чужую водолазку, поглаживает, считает позвонки, после чего стягивает этот светлый бодлон оголяя худую фигуру с сильными мышцами и фигурным прессом. Сатир разглядывает всë что только может, каждую деталь, каждый шрам, каждую родинку, запоминает всë по максимуму. Илья поднимает руки выше, обводит ладонями грудь, аккуратно проводит большими пальцами по соскам, что моментально затвердевают. Парень прикрывает глаза и громко, горячо выдыхает. Прямо Илье в ухо. Прильнув к шее своего партнера Сатир оставляет поцелуй за поцелуем, засос за засосом, создаёт из ласк своеобразное ожерелье на ключицах своего похитителя. Сжимает руками грудь, опускается ниже, облизывает ореолы, а позже целует и всасывает сами соски, выслушивая тяжёлые вздохи где то над головой и ощущая дрожащие пальцы в волосах. Кисти стекают под штаны, приспуская их. Ладонями ведёт по тазу, бëдрам, оглаживает ягодицы, сминая их, пока чужие руки снимают с Ильи кофту и потягивают футболку вверх. Молодой человек медленно проводит пальцем по Ильюшину животу, ощущая порхающие по коже электрические разряды. Похожие одновременно на покалывание и ожог, они пробуждают давно спящие нервы, посылают блаженные импульсы в позвоночник. Илья стонет. Совсем тихо, почти беззвучно. Но его похитителю хватило. Он пытается как можно скорее стянуть треники и бельё с ног Сатира, попутно прикусывая и облизывая ключицы. У обоих руки трясутся от возбуждения, сердце хуярит как не в себя, отдавая приятной болью в виски. Наконец расправившись с так сильно мешающей одеждой, парень вскакивает, тратит заветные секунды чтоб найти хоть что то, что напоминало бы лубрикант. Найдя необходимое тут же возвращается обратно, оставляет россыпь поцелуев на плечах Ильи, кладя левую руку на его бок, а правую на основание члена. Сатир дышит глубоко. Смотрит через прикрытые веки и не верит в происходящее. Прямо сейчас ему дрочит мужик, который невообразимо нагло выкрал его из стрипушника, въебал с кулака в живот, ещё и пощëчину влепил. А теперь он ему дрочит. Ладонь проходит пару раз по всей длине, размазывая приличное количество предэякулята. Перебирает пальцами, оглаживает мошонку, сжимает основание, акцентирует внимание на головке. Голова вообще не варит. Сатир откидывается назад, закатывая глаза. Пальцы на Ильюшином члене проворные, наученные уже. Парень неторопливо отрывает руку от чужого органа. Тянет руку к бутыльку со смазкой, обильно выливая на пальцы. Молодой человек волновался, чуть сжимая мокрые пальцы, которые он приставил к аналу Ильи. Один палец проник внутрь, совсем немного, чуть щекоча изнутри. Это заставило вздрогнуть. Он немного приоткрыл рот в немом вскрике, чувствуя странные ощущения. Какое-то неадекватное чувство заполненности, которое он не мог понять. — Всë норм? Глаза не жмурь. Я тебя как будто насилую. — Голос напротив отдаёт эхом в ушах. Фраза была сказала не сколько с упрёком или указом, а с просьбой и лёгкой улыбкой на лице. Илья даже не заметил как закрыл глаза, да и сделал он это явно не от боли. Может страшно? Или стыдно? Всë же приоткрыв глаза лицезреет самую распиздатую картину в жизни. Его фингерит самый красивый парень из всех кого он видел. Безумно красные уши, тонкий нос, пухлые губы и еле заметная светлая-светлая радужка. Которой почти не видно из-за растëкшихся зрачков. Член, весь истëкшийся естественной смазкой, лежит на животе, переодически подрагивая. Пока чужой орган стоит колом, прося внимания и фрикций. Парень кидает вопросительный взгляд, на что Сатир сразу же отвечает, быстро и часто кивает. Палец вошёл полностью. Когда он вытащил его и засунул обратно, движения стали более лёгкими, а проход не настолько узким, как был в начале. Он согнул палец и разогнул, видя как тот дёрнулся. Из Ильи вырывается краткий, но очень информативный стон. Чуть погодя пальцев становится двое, движения размашестей. Фаланги проникали глубже, выходили и входили в анал обратно, раздвигались как ножницы. Илья прогнулся в пояснице и откинул голову назад, открывая вид на уже полностью излюбленную шею, к которой тут же припадает парень, оставляя все новые и новые отметины. Затем к указательному и среднему прибавляется безымянный. Трое пальцев гуляет в нутре Ильи, вызавая какое то до невыносимого приятное чувство. По спине проходит заряд тока, поясница хрустит в прогибе, а с губ слетает очередной стон, уже протяжный. Он попал по простате. Тело пробрало дрожью, а в горле пересохло. Руки Сатира обвиваются вокруг шеи своего партнёра. Ведёт носом по скуле, а после полустоном шепчет куда то в ухо: — Блять пожалуйста… Скользкие пальцы лодочкой выходят из Ильи с пошлым звуком. Чистой рукой спускает с себя штаны и боксеры. Парень берёт остатки смазки, выливая их на свой член. Быстро размазывает по длинне, прикусывает нижнюю губу от предвкушения. Подставляет орган к сфинктеру Ильи и нетерпеливо входит головкой. Размытая, блаженная нега растекается по всему телу, акцентируя внимание на низу живота. Дышит часто, шумно, молодой человек начинает покрывать поцелуями его грудь, прихватывая нежную кожу губами. Продолжает. Вставляет наполовину. Дыхание перехватывает, секундный дискомфорт сменяется наслаждением. Даёт привыкнуть, а потом проникает полностью, начинает двигаться. Шлепки кожи о кожу раздаются по всей комнате, а Парень еле-еле сдерживает себя. Тугие стенки приятно обволакивали его ствол, из-за чего хотелось поскорее кончить. Мокрая рука накрывает член, делая хаотичные движения, а Илья поясницу все больше прогибает, льнет ближе. Партнёр простанывает что то нечленораздельное, наклоняется над ним, покрывая всё лицо поцелуями. Проходится влажными губами по вискам, оставляет невесомые чмоки на щеках, лбу, скулах и уголках губ. Илья хватает его, притягивая ближе, и утягивает в страстный поцелуй. Нагло проникает языком в чужой рот, а тот и не сопротивляется. Поцелуй выходит жарким, почти душным, вообще не акуратным. Это ужасно грязное, спонтанное и не подготовленное действие ощущается так… Правильно. Будто они оба жили только ради этого момента, только ради друг друга, а вся ситуация это что то посланное Богом для их встречи. Толчки были медленными и нежными. Любовник уже плавился от жара внутри, сдерживаясь как может. Каждый орган, все внутренности, все клетки сжимаются и горят в желании. Он размашисто двигается, вбиваясь в податливое тело, чуть меняя угол. Сжимает округлые ягодицы, растирает покрасневшую кожу. Любуется затейливым рисунком из засосов на шее. Он скулит Сатиру в ухо, одной рукой держится за его бок, другой размашисто и развратно дрочит ему. Оба на пике. Оба уже не играют в приличных людей, стонут друг другу в лицо, шею, ключицы, плечи, куда угодно лишь бы один партнёр понял как другому хорошо с ним. Лёгкие впитывают кислород как не в себя. Парня трясёт, всё вокруг летит в какую-то ватную тишину, а уши на мгновение сильно закладывает, прежде чем почувствует, как взрывается внутри, проваливаясь в другой мир, ещё придерживая Илью за бёдра. Следом кончает сам Илья, пачкая живот и себе и партнёру. Дрожь в ногах не унимается. Парень вынимает член из Сатира и следом падает на него, приобнимая за талию. — Братан… А тебя вообще как звать то? — Михаил. Для своих Микки.