Карт-бланш

– Так что? После делового предложения от Тадмавриэля в просторном холле повисла тишина. Не неловкая. Скорее, вынужденная. Ни Лололошка, ни Лайя, ни, тем более, их взбешённый всей этой ситуацией друг не ожидали чего-то подобного: один нервно постукивал пальцами по ноге, другая в ожидании сверлила взглядом дыру в стене... Вальдхар же молча убеждал себя, что попытаться передавить этому подонку шею прямо сейчас - не лучшая идея. Наблюдавший за этим молчаливым цирком мужчина лишь самодовольно хмыкнул, поудобнее рассевшись на своем троне. До боли вычурная и смехотворная картина. Только вот Лололошке, кажется, сейчас не до насмешек; насмехаться здесь может только Отец. Спустя пары минут этой тишины - отвязанной Лайе казалось, что прошла целая вечность - мироходец приостановил свои нервные размышления и подал голос. – И в чём же заключаются... условия этого сотрудничества? На его скептический тон ухмылка Тадмавриэля расплылась чуть шире. – Согласны или нет? - Его надменный голос сочился издевкой; Отец явно относился к ним, как к каким-то игрушкам - и все трое это прекрасно понимали. И сколько бы это осознание не царапало разум, выбора у них, действительно, будто бы и не было. Нет, конечно, Лайе нужно выполнить свою миссию и все дела... Но у Лололошки с Вальдхаром стоял другой выбор. Либо они сотрудничают со своим врагом и пляшут под его дудку, либо Организация сделает всё за него. Вероятно, тем способом, которым им совсем бы не хотелось. Да и к тому же, Луиза говорила, что отвяжется Лололошка ой как нескоро. Как минимум, если не в целости и сохранности, к тому моменту он будет жив. Вальдхар, наверняка, тоже. Значит, бояться нечего, так ведь? Лололошка нервно сглатывает, прежде чем ответить. – Мы согласны. Вальдхар широко открывает глаза и смотрит на него с смесью удивления, осуждения и злости; но вместо каких-либо возражений он лишь молча приоткрыл рот. И вскоре закрыл. Как бы ему не хотелось отказаться от этого сомнительного предложения и просто оборвать этому самодовольному паршивцу жизнь, своя собственная и Лололошки ему была ценнее. В просторных стенах раздался довольный, низкий смех Тадмавриэля. Наблюдать за сценкой, сценарий которой итак знал, было, на удивление, приятно; прямо как в старину, когда он свободно вертел другими, как ему вздумается. Особенно, если он дергает за ниточки этого глупенького, но, признаться, отважного мироходца в забавном шарфике. В своё время тот его знатно этой самозабвенной храбростью взбесил; а сейчас, когда он безоружен, лишён компании в виде оранжевой язвы и не имеет иного выбора, кроме как безропотно сдерживать своего непутевого друга пред лицом врага... Глумиться над ним Отцу нравилось даже больше. Но, конечно, он такая же букашка, как и все остальные. Лишь менее скучная. Чуть-чуть. А еще симпатичная. В этом мнения Тадмавриэля и его сына Эграссы совпадали. – Иного я и не ждал. - Он усмехнулся, продолжив в своём неискренне-доброжелательном тоне, - Но молодцы! Похвально, что приняли правильное решение столь быстро. С каждым сказанным Отцом словом Вальдхару всё больше хотелось выбить ему зубы. Сдерживала его только эта напряженная мордашка Лололошки, по которой он понимал, что без зубов в такой битве останется только он. Вероятно, еще и без ног и рук. Что ж... остается терпеть. Тадмавриэль одарил их скучающим взглядом. – Вальдхар, Лайетана, можете удаляться. С вас мне ничего не нужно. ...Чего? Эта была первая мысль, пронесшаяся в голове всех троих. А особенно сильно душа сжалась у Лололошки. – Всмысле?! Ублюдок, что ты собрался делать с- – Замолкни, непутевый дружок моего сына. Мои слова ясны? Прошу вас покинуть это место. Разгоряченный выпад Вальдхара был небрежно прерван размеренным голосом Тадмавриэля. Не дождавшись ответа, тот пренебрежительно махнул им рукой на выход, прогоняя и отмахиваясь от них, как от назойливых мошек. Перед тем как встать, Лайя окинула Лололошку тревожным взглядом; того будто обдало ведром ледяной воды. После он лишь искоса видел, как девушка тащила Вальдхара чуть ли не за воротник, как непослушного ребенка; тот, хоть и с пререканиями и возмущенным "принцесса, как мы можем бросить его в лапы этому зверю?!", послушно плёлся за ней хвостиком. Вскоре след обоих испарился за порогом в зал. Еще пара приглушенных рявков Лайетаны на мироходца - и в прихожей сверкнули две вспышки. Сознание Лололошки же металось между осознанием, в какое дермище он влип, мыслями "предатели!" и "выйду ли я живым?"...Но живым он выйдет, так ведь? Тадмавриэль не может его убить. Нет, чисто технически он может, но... Тревожный поток мыслей прерывает размеренный голос с трона. – Боишься, хм? Лололошка тяжело сглатывает и чуть откидывается назад, заставляя себя хоть немного расслабиться. Благо, за солнцезащитным стеклом не видно его метающегося взгляда. Хотя, кажется, Тадмавриэль видит его насквозь. – Мне не впервой. Лучше скажи... Что тебе от меня нужно? Лололошка невольно наклоняет голову чуть в сторону, подняв глаза на Отца. В конце концов, пробирает его не только опаска, но и любопытство; что вообще может понадобиться этому психу от него, если у него с собой не осталось ничего, кроме него самого? – Не впервой, говоришь? В последний раз я видел тебя только вместе с твоим взбалмошным братцем. – С его уст слетает смешок. – Если мы говорим о живых встречах, конечно. Кстати, где он? – Как это касается нашей ситуации? - Лололошка не выглядит довольным ни от упоминания JDH, ни от всего момента в целом. – Напрямую. Забыл? Ты согласился на сотрудничество; значит, должен слушаться и говорить то, что велит тебе господин. Мироходец тут же неодобрительно поморщился от такой неуместной фразы. Не успел он уже нехотя открыть рот, чтобы выдать что-то, Отец вновь не стесняется прервать другого своим голосом: – Впрочем, до этого ученого-акробата мне дела нет. Можешь не распинаться. Не дождавшись никакого ответа вовсе, Тадмавриэль лишь растянулся в насмешливой улыбке; его всё это явно забавляло. – Я вижу, ты сегодня особенно не разговорчивый, да? Не волнуйся... я еще заставлю тебя подать голосок. Последние слова явно пролезли Лололошке под кожу. И без того натянутый, как струна, он чуть поежился, пытаясь скрыть тот мерзкий холодок, что пробежал у него по спине от такого тона. – Так что тебе от меня нужно? У меня ничего нет... Даже сил особо-то не осталось, знаешь. Ты ведь наверняка из-за этого оставил именно меня. – О, поверь, мне до твоей истощенной искры сейчас, как до лампочки. Он удивленно приподнял брови и молча пялился на Тадмавриэля, опустив свои очки рукой. – Левый угол прихожей. Переоденься. И оставь эти нелепые аксессуары там же. – Чего- – Шустрее, Лололошка. Ему не остается ничего, кроме как спешно поднять зад с сидения и перебирать ногами в комнату поменьше. Переступив за порог и тут же окинув комнату взглядом в поисках нужного ему места, Лололошка замер в ступоре. А это, ну... Точно то, что ему нужно? Озадаченно почесав затылок и кинув взгляд за высокую арку сзади себя, он не увидел ничего, кроме всё также расслабленно и нагло сидящего на троне Отца; смотрел тот куда-то в сторону, даже не обращая на него никакого внимания. Значит, не ошибся. Лололошка тяжело вздохнул и тряхнул головой, вместе с этим пытаясь вытряхнуть оттуда и все лишние мысли. Абсурд. Тадмавриэлю что, настолько нечем заняться, что он решил заставить Лололошку переодеться в костюм горничной? Он подходит ближе, без особого желания это делать снимая один из комплектов - боже, да зачем ему столько этих нарядов? - и кладет его на сидение рядом, а после принимается за снятие собственной одежды. Лололошка неохотно скидывает с себя очки и шарф, а после и стягивает толстовку; немного помедлив, руки тянутся к бляшке ремня, а после и спускают предпоследний элемент одежды в виде штанов на пол. Стаскивая короткое платье с вешалки, мироходец внимательнее вглядывается в то, что видит. Да, помимо вульгарного и явно не предназначенного для уборки прикида, под ним еще и находились чулки и крайне немужского фасона стринги. Кружевные. И без всякой ткани сзади. Лололошка не знал, что он должен сейчас ощущать: отвращение, смятение или смущение. Может, ему не обязательно..? – Их тоже надень. - раздавшийся с зала довольный низкий голос подтвердил, что всё-таки обязательно. От неожиданности мироходец чуть вздрогнул. Проглотив свою гордость и недовольство, он тяжело выдохнул и стянул с себя последнее, что его прикрывало; в душе Лололошка верил, что Тадмавриэль хотя бы не пялится на него сзади. Натянув на себя это ажурное подобие на нижнее белье, он спешно надевает сверху платье, едва прикрывающее его бедра... и, на удивление, идеально подходящее на его широкие подкачанные плечи и торс. Мысленно мироходец добавляет в список ужасных качеств Отца пункт "извращенец". Но, по крайней мере, это не выглядит, как что-то опасное. Так что если мироходцу придется потакать странным фетишам этого психопата ради их "сотрудничества" - да пожалуйста. Наконец, надев на себя и чулки, завершающие образ работника борделя, Лололошка поворачивается к выходу из прихожей. На секунду прикрыв глаза и стараясь не думать о том, зачем это Тадмавриэлю, он сделал пару шагов за порог, привлекая внимание зачинщика этого абсурда. Мужчина ухмыльнулся и поправил воротник рубашки, осматривая младшего, как какую-то красивую вещицу. – Чего, стесняешься, Первый? Подходи ближе, я не укушу. Его голос звучит почти саркастично; Лололошка бы точно закатил глаза, если бы сейчас был в очках. Но, хочет он или нет, нужно слушаться: поэтому мироходец подходит ближе. Когда он останавливается в паре шагов от Тадмавриэля, тот хитро щурится и подзывает его к себе пальцем, как какого-то питомца. И гордость Лололошки кричала ему, насколько это унизительно... Но уговор есть уговор. Он сокращает расстояние между ними настолько, что почти касается чужого тела на троне. Мужчина издал тихий смешок и потянулся рукой к плечу Лололошки, чтобы силой осадить того вниз. Под напором ввиде крепкой ладони он опускается на колени между раздвинутых ног Отца. Посадив младшего в нужное ему положение, он плавно провел рукой с обтянутого шелковистой тканью плеча выше. Кончиками пальцев он прошелся от ключиц до подбородка, оглаживая шею мироходца. В этот момент Лололошка чувствовал себя ужасно уязвимым - даже если в руках Тадмавриэля не было никакого оружия. – Ты же помнишь условие, хм? Ты обязан меня слушаться и делать то, что я скажу. Понял? Низкий мужской голос звучал спокойно, бархатисто, совсем не так, как тогда, когда они не были наедине. Но при этом строже. Лололошка понимал: это приказ. Откинув все мысли прочь, он коротко кивнул, смотря куда-то в сторону. – ...Понял. На лице мужчины растягивается ухмылка. – Пока не забыл... Его свободная рука тянется в карман деловых брюк; быстро найдя то, что ему нужно, он подносит к шее Лололошки кожаный ошейник. Придерживая его золотистую цепь, он быстрым движением затягивает его на чужой шее. Мироходец тут же перевел слегка расширенный взгляд вверх. Прямо в бесстыжий пурпур глаз своего врага. – Сегодня ты называешь меня только хозяином. От такого Лололошка поперхнулся. Каким ещё-?! – Я изъяснился неясно? - Тадмавриэль требовательно дернул цепь ошейника, затягивая его сильнее и заставляя нижнего выпустить воздух из легких. Дышать стало тяжелее. – Я всё понял... хозяин. - в ответ на хриплый голос мироходца мужчина тихо хмыкнул. Он неторопливо ослабил цепь, давая Лололошке сделать глоток воздуха. Отдышавшись, он выжидающе посмотрел вверх на Тадмавриэля. Не без осуждения в глазах и с едва заметным румянцем на щеках: то ли от учащенного дыхания, то ли от смущения за свою унизительную позицию. Отца же происходящее не смутило никоим образом; вид сидящего у его ног Лололошки, словно тот был выдрессированной собачкой, ласкал его и без того раздутое эго. В ответ на взгляд голубых глаз он кладет руку мироходцу на голову, сжимая каштановые пряди в своей руке и заставляя его слегка откинуть голову назад. Не болезненно, но достаточно, чтобы тот напрягся. Другую руку, державшую цепь, он без всяких зазрений совести опустил себе на ширинку, одним движением расправляясь с застежкой. – Как думаешь, что ты будешь делать? Лололошка тяжело сглотнул и едва сдержался, чтоб не посмотреть на него с отвращением; Тадмавриэль всё видит. Но ждёт ответа. И тишина заставляет младшего подавить остатки своего достоинства в пользу их "сделки". – Ты хочешь, чтобы я... сделал тебе минет? – Догадливый. Этот пускай и тихий, но пропитанный ядом тон мироходца начинает играть у Отца на нервах. Но ничего... Он еще его приструнит. Так, что тот будет просить и умолять его сам. Мужчина ехидно щурится и посильнее сжимает чужие волосы в руке, коротким рывком подтянув Лололошку ближе и тыкнув его, как котенка, мордочкой прямо себе между ног. И когда тот все же потянулся пальцами к расстёгнутой ткани брюк, чтобы спустить их ниже, Тадмавриэль тут же одернул его за ошейник. – Никаких рук, Лололошка. Работай ртом. - С уст эльфа слетел очередной смешок. Тихо выдохнув, тот подвинулся чуть ближе, положив руки куда-то на обтянутые капроном колени и послушно подцепил зубами грубую ткань, спуская ее ниже. Делать это было до жути неудобно и стыдно, черт возьми! Не на такое сотрудничество он соглашался... Но приходилось продолжать. Закончив со штанами, Лололошка перешел к нижнему белью. Подцепив ртом ткань чужих боксеров, он стаскивает её вниз, обнажив уже твердый член Тадмавриэля. Мироходец чуть отстранился, а по его лицу прошелся жар. Сдерживать эмоции, когда эрекция твоего заклятого врага упирается прямо тебе в лицо... Тяжеловато. Но больше Лололошка смутился, когда этот жар с его лица прошелся волной по его телу от окончательного осознания того, что ему придется делать и кому. Однако... Нет, отвращение всё еще было на первом месте. Не желавший долго ждать Отец подтолкнул его рукой ближе, заставив коснуться губами его органа. – Не медли. На приказной тон Лололошка нервно сглотнул. Он приоткрывает рот, чтобы слегка провести по кончику языком. Обведя его им пару раз, он вбирает головку внутрь, а после двигает головой чуть вперед, беря глубже. С мокрым звуком он отстранется, после вновь вбирая длину в свой рот и проводя по ней языком изнутри. Тадмавриэль на такую резкую инициативу рвано выдохнул. На очередном движении внутрь он крепче сжал чужие волосы и толкнулся Лололошке прямо в глотку. Мироходец поперхнулся, с трудом пытаясь вдохнуть воздух через нос, а с его зажатых вокруг члена губ вылетало неразборчивое, недовольное мычание. Мужчина не давал ему даже отстраниться, чтоб сделать глоток воздуха; лишь едва ослабив хватку, он вновь сжал ее и толкнулся как можно глубже в влажное и узкое нутро. Когда на щеках судорожно дышащего Лололошки появились дорожки от горячих слёз, Тадмавриэль чуть сжалился над ним и расслабил руку. Парень тут же отстранился в попытках откашляться и отдышаться, пока пальцы до боли впивались в бедро Тадмавриэля через ткань брюк. Тот даже не сопротивлялся и не пытался избавиться от хватки - наблюдать за заплаканным, густо покрытым румянцем лицом младшего ему нравилось куда, куда больше. – Что, грубоват для тебя, мироходец? - Отец издевательски-нежно поглаживает его по волосам. – А ведь мы только начали. Не дав Лололошке даже шанса что-либо ответить, он вновь прижимает его к себе и заставляет приоткрыть припухшие и влажные губы, чтобы впустить в рот головку члена. Тадмавриэль сам толкнулся чуть глубже, а после позволил своей "игрушке" отстраниться; постепенно он сам установил нужный ему темп, в котором он без всякого стыда имел мироходца в рот, изредка давая возможность рвано схватить глоток воздуха. Тот лишь крепче сжимал руку на чужом бедре и приглушенно стонал, когда конец длинного ствола бил ему прямо в стенку глотки. – Я задумываюсь... голос Тадмавриэля звучит хрипло, томно; слова вылетали с его уст между тихими вздохами. – Брал ли тебя так кто-то ещё, используя, как последнюю шлюху? Может, мой сынишка, когда был жив? Может, Вальдхар? Или, как там его... Джон? Тадмавриэль ехидно прищурился, ядовитым взглядом фиолетовых глаз смотря прямо на чужое раскрасневшееся лицо. – Мне показалось, что ваши с ним отношения были весьма тесными. От такой непристойной и мерзкой издевки Лололошка сузил зрачки и перевел наполненный злостью, отрицанием и стыдом взгляд вверх. Отец вбился членом в чужой рот глубже, заставляя того поперхнуться. Назло. – О, правда? Он выдержал паузу и болезненно сжал в своей грубой хватке волосы парня. – Не отрицай. Я всегда знал, что кроется под твоим слащавым личиком и фасадом. И с каждым глубоким толчком, сопровождаемыми похабными фразами, мокрыми звуками и шумным дыханием эльфа, Лололошка чувствовал, как жар предательски сжимается внизу его живота в обжигающем всё его достоинство и честь удовольствии. – Ммпф..! - он почти возмущенно простанывает и прикрывает блестящие от слез глаза, когда Тадмавриэль вбивается глубоко ему в глотку и кончает, тут же заставляя Лололошку сглотнуть всю вышедшую горячую жидкость. И лишь когда мужчина удостоверился, что мироходец проглотил всё до последней капли, когда на голубых глазах вновь проступило пару блестящих бусин слёз, а снизу начали звучать всхлипы и невнятные просьбы отстраниться - он разжал хватку. Только успев выпустить чужую длину из своей глотки, Лололошка сразу закашлялся, прикрыв рукой мокрый от слюны и слез рот. – И знаешь, что? - едва дав ему пару секунд, он вновь взялся за цепь ошейника, заставляя парня взглянуть на него. – Ты даже не пытаешься скрыть своей позорной натуры, щенок. Сразу же после этой фразы с губ Лололошки слетел рваный, болезненный звук; Тадмавриэль надавил жесткой подошвой обуви ему прямо между ног. На его явно стоящий колом орган. От резкой боли по спине Лололошки пробежал обжигающий холод, а тело вздрогнуло. Тадмавриэль лишь рассмеялся и склонил голову чуть в сторону. – Но, признаюсь... Хоть в чём-то ты был неплох. Лололошка стиснул зубы и устремил взгляд в сторону, не желая даже смотреть на этого ублюдка. В голове единственной оставшейся адекватной мыслью висело "терпи". Только вот реакция его тела ярко показывала совершенно иной оттенок эмоций - и Отец этот видел как нельзя хорошо. Лололошка, наконец, подал голос - хриплый и весь пронизанный натянутой сдержанностью. – Это... всё, я надеюсь? – Всё? - крепкие мужские пальцы опустились на чужой подбородок, крепко сжав его в своих тисках. – Звучишь так, будто бы тебе не понравилось; однако что-то мне подсказывает... – Лололошка сильнее стиснул зубы, когда ему вновь унизительно указали на стояк между прикрытых юбкой ног. – ...что это наглая ложь. Неужели твой клон так и не научил тебя, что врать - плохо, Лололошка? – Простите... Х-Хозяин. Лололошка едва успел осознать, что только что вылетело из его рта. Сопротивляться хотелось всё меньше. Тадмавриэль расплылся в такой довольной улыбке, будто лицезрел пред собой армию зараженных, а не покорного, растрёпанного, одетого в платьице и чулки Лололошку у себя в ногах. Хотя... Что из этого было лучше? – Умничка, мироходец. - Он поглаживает парня по всё еще мокрой от слёз щечке. - Послушный мальчик. Бархатные, сладкие слова ласкали слух Лололошки; он самозабвенно прикрыл глаза на пару секунд, отдаваясь этой мимолетной похвале - пускай и сказанной с целью унизить его еще больше. По телу от басистого голоса мужчины прошлась очередная волна возбуждения. И Лололошка понимал, что это всё отвратно, знал, что он сейчас опускает свою и без того отброшенную в сторону гордость ниже плинтуса, но... но..! Но ему хватило еще одного взгляда вверх, на статную фигуру Тадмавриэля, обрамленную деловым костюмом и видом этих нахальных, затуманенных пурпурных глаз, казалось, медленно выедающих мироходцу душу, когда тот в них смотрит - и Лололошка усомнился во всём, что он испытывал к Отцу до этого. Поэтому, когда тот приказывает ему повернуться спиной и опуститься на четвереньки - парень беспрекословно слушается. На лице Тадмавриэля расплывается довольная ухмылка; руки же потянулись под ткань короткой юбки и... ****** – ...Лайя, я клянусь, я больше не могу смотреть, как эти два пидо- – Да замолчи ты, несносная лысая башка! - девушка едва слышно шипит на Вальдхара, затыкая рот недовольного Первого рукой, - Или ты что, хочешь присоединиться? На невнятное, возмущенное и мычащее "принцесса, боже упаси!" Лайетана убирает ладонь с чужих вечно несмыкающейся губ и дает парню выдохнуть. Молчаливый взгляд прямо ему в душу явно означает лишь то, что свою громкость ему стоит поубавить. Оба голоса опустились до еле различимого шёпота. – Мы вернулись сюда ради Лололошки, забыл? – Да этот- Да эти, они же..! Они даже нашего прихода не заметили, – Вальдхар кидает косой и крайне осуждающий взгляд на обсуждаемого ими Лололошку, всхлипы и плачущие стоны которого заполняли стены зала и мешались с непристойными звуками влажных шлепков тел о друг друга. – Мне кажется, Ло сейчас в никаком спасении вообще не нуждается! Лайя тихо выдыхает. За всё множество километров в организации она повидала многое, но такое было для неё в новинку. И чем больше этой похабщины она слышала, тем больше ей хотелось вырвать себе уши. – ...Уходим. Вальдхару много времени на размышления не понадобилось; лишь бы избавиться от этой срани Господни перед своими невинными глазками, он тут же взял пример с Лайи и переместился, вероятно, к себе в укрытие. А может, сразу в бункер. Так, на будущую беседу со своим старым добрым другом. Им с Лололошкой предстоит крайне занимательный разговор о том, что представляет собой слово "сотрудничество".