Сквозь тёмное стекло

15 апреля 2025 года, в гримёрке перед спектаклем «Монте-Кристо» – Кстати, Ярик, хотел тебе сказать: я не буду петь «Неутолимую жажду» девятнадцатого апреля. Саша категоричен, он бросает на Ярика холодные взгляды, будто втыкает ледяные иглы в сердце. Если бы у Ярослава была более тонкая кожа, он наверняка бы получил плохо заживаемый стылый ожог. – Казьмин, ты свихнулся? Вот с чего? До концерта пара дней, у меня всё готово, я не стану ничего менять по твоей прихоти. Устроит такой ответ? – Не хочу и не буду петь. Спорить бесполезно. Саша останавливается напротив Ярика, надо что-то делать с зашкаливающим градусом неудовольствия, поэтому он ведёт указательным пальцем от виска Ярослава по щеке вниз к острым, словно заточенным, скулам. – Нет, меня твоё «не хочу, не буду» не устроит, – отстраняется Баярунас и спрашивает тише: – Ты сейчас же должен объяснить, что вдруг стало не так с этой арией. Мы же её вроде согласовали. – Вроде, – возводит Казьмин очи горе. Благо у них обоих сегодня «Монте-Кристо», времени хватает, чтобы спорить до синих всполохов в глазах. – Ладно, – неожиданно сдаётся Саша. – Я объясню, но не здесь. Потому что здесь – крайне неудобно. Ярик смотрит на него долго, а потом догадывается. – Это связано с твоей второй жизнью? – Да. Простой ответ, проще не бывает, но Ярослав чувствует, как засосало под ложечкой, как после дня, проведённого на одном капучино. Но это не голод. Это страх. – У меня есть квартира, – продолжает Казьмин. – я её не афиширую. Ты не должен был знать о ней. Да, и ты тоже, не смотри на меня так. – Саша оглядывается и понижает голос до шёпота. – За восемьсот лет учишься обеспечивать пути отхода. После спектакля поедем туда, и я тебе всё расскажу. Ярик ничего не говорит, он лишь нервно водит туда-сюда влажными ладонями по искусственному костюмному бархату. Сегодня он узнает ещё что-то – нет, не из жизни Александра Казьмина. Ярослав уверен, что перед ним откроют его собственную будущую книгу судьбы. *** – Я же рассказывал: пение – смысл всей моей немаленькой жизни. Когда я пел в «Вампирах», я был счастлив, потому что начиналась моя новая жизнь в Москве. Надо было пробиваться, тогда мне подходил любой материал. Повторю, я был рад роли Альфреда. И я даже успел забыть то, что случилось в девятнадцатом веке… – А что случилось в девятнадцатом веке? Они успевают поужинать, Саша даже показывает ему пару смешных открыток, которые шли довеском к подаренным букетам. Пьют вино – «ага, в этой жизни у меня аллергия. Почему? Да понимаешь ли, развелось столько охотников, что всё время нужно быть начеку. Алкоголь притупляет бдительность, поэтому у Александра Казьмина аллергия – и точка». Саша принимает душ, Саша делает несколько звонков. Это продолжается до тех пор, пока Ярик не взрывается. – Сколько ты ещё будешь тянуть время?! Давай рассказывай. Интеллигентный гопник из Автово умеет привести в чувство кого угодно, даже, как оказалось, очень старого человека. – Хорошо. Саша забирается с ногами в кресло в одних шортах, предпочитая не надевать футболку – в квартире жарко. – Это был, кажется, тысяча восемьсот тридцать седьмой год, надо уточнить у Наблюдателя, в Хронике наверняка будет правильная дата. – У кого уточнить? Где будет? – Ай, это всё потом, – отмахивается Казьмин. – Ты собираешься слушать? – Конечно. – Так вот, в этот пока не известный год я проездом в Румынии, изображаю из себя англичанина. Мне катастрофически не везёт в Трансильвании: я останавливаюсь на ночлег в гостинице, выхожу вечером размять ноги, а мимо проезжает хозяин тамошних мест, Бессмертный, как ты понимаешь. Он вызывает меня, и, не взирая на мой немаленький опыт, я ему проигрываю. Но он не убивает меня, он ставит условие: или я еду с ним в его замок и становлюсь его… сердечным другом, так это тогда называлось, или он рубит мне голову не сходя с места. Саша прерывает рассказ, чтобы открыть вторую бутылку вина, которое он весь вечер пьёт как воду; на немой протест Ярика он никак не отвечает и открыто его игнорирует. – И вот я его игрушка. Моего хозяина зовут Влад, да, прикинь, точно так же, как и Дракулу. Хотя ничего удивительного: биография моего хозяина – это и есть история главного вампира. Влад сказочно богат, он любит балы, пить кровь и… трахать мальчиков. До меня у него жили другие «игрушки», один из его юных любовников даже был Бессмертным. Но после появления меня они все куда-то исчезли. Влад признался однажды, что я – единственная его любовь. Кстати, я солгал ему о своём возрасте, думаю, это спасло мне жизнь. А Влад… Влад был хорош, он чем-то даже походил на Ожогина, веришь? Высокий, статный, сильный. Я видел: он влюбился по-настоящему, через несколько месяцев я мог просить у него всё. Единственное, он не признавал измены, я должен был спать только с ним. И всё было бы ничего, если бы не его тайная комната. В замке Влада была такая, битком набитая всякими сексуальными штучками – ха, игрушками для его любимой «игрушки». Чего там только не было: он любил усаживать меня на качели, а ещё любил бусы. Чёрный жемчуг, редкой цены, который он заталкивал в меня. Влад часто устраивал оргии, но никогда не делил меня с кем-либо. Ты можешь смотреть порно, но, поверь, это и близко не то, что происходило в замке в Карпатах. Я прожил у него несколько лет. Ты мог бы спросить, почему я столько ждал и не сбежал сразу. Не помню точно, но, кажется, тогда мне требовалась передышка – жизнь без вечной погони, без поединков. Без страха. Влад дал мне это, и я не особо жаждал сбежать. Впрочем, он предупредил ещё на старте, что не простит, если я попробую покинуть его. И потом ещё много раз повторял это. Особенно после оргазмов. «Я люблю тебя, lubitul meu, и ты будешь только моим. Lubitul meu – это «мой возлюбленный» по-румынски. Но вот однажды всё закончилось: вечером он вернулся в изорванной и окровавленной одежде, а к седлу у него был привязан приз. Он сражался в поединке и победил, а приз привёз в замок. Это был смазливый юный мальчик, и Влад смотрел на него с вожделением. Я не стал дожидаться, когда он сделает свой выбор, и сбежал. А потом прошло много лет, и я случайно узнал, что Влад мёртв. Я обрадовался. Почему? Да потому что жить, зная, что ты х в формуле «или ты будешь моим, или мёртвым», некомфортно. Я счастливо пережил ещё несколько воплощений, пока не стал Сашей Казьминым в России. Как-то так». – Охренеть, – Ярослав смотрит на него широко распахнутыми глазами со смесью ужаса и восхищения. – И как ты понимаешь, это ещё не всё, – Казьмин меняет позу и подливает себе вина в бокал. – Но я кое-что поясню сразу, потому что этот вопрос всё равно ты задашь. Ну, я бы задал, – улыбается Саша. – Я долго жил в вампирском замке в качестве секс-игрушки, но когда мне предложили роль в «Бале вампиров» я в обморок не упал и паническую атаку не словил. Странно, да? Нет, не странно, для меня привычное дело, потому что если бы Бессмертные зарабатывали фобии в каждой из своих жизней, я бы давно превратился в конченого психа. Мне нормально пелось и игралось в вампирском антураже, и, когда «Бал…» закрыли, я тоже совершенно спокойно пел арии оттуда. С чего бы мне их не петь, но… – Но… Саша ведёт рукой по лицу, в попытке избавиться от преследующего его кошмара, но неудачно: Ярику кажется, что его друг ещё больше бледнеет – если такое вообще возможно. – Несколько дней назад на мою почту, которую знает всего несколько людей, пришло письмо. От Влада. Он жив, твою мать. – Ой. – Вот именно. Он жив и знает обо мне если не всё, то много. – И он наверняка чего-то хочет? – Ещё бы он не хотел… – Он вызвал тебя? Не знаю, как это у вас правильно говорится – не владею терминологией, – запинается Ярослав. – Ты всё правильно сказал, да только Владу не нужна моя голова, – Саша залпом выпивает вино, смотрит с надеждой на бутылку, но она пуста. – Он написал, что любит меня и прощает. И то, что я в любом случае буду его, он тоже не забывает упомянуть. Теперь ты понимаешь? – Что я должен понять? – Почему на «Быть королём» я не хочу петь «Неутолимую жажду»? – Теперь – да. – Будь другом, понимающим и разделяющим боль. Освободи, пожалуйста, меня от этой арии, хорошо? С эти словами Саша поднимается и, пошатываясь, идёт к Баярунасу. Ярик сидит на краю кровати и не ожидает того, что Казьмин делает. Тот легонько его толкает, опрокидывая на прохладные простыни. Постель разобрана, очень странно для аккуратного и педантичного Казьмина, но Ярик предпочитает не думать, с кем Саша в ней спал – без него. На него смотрят шальные и пьяные зелёные глаза, Саша в предвкушении облизывает губы. – Ну, мне пока не хорошо, – принимает правила неназванной игры Ярослав. – Убеди меня. Саша чуть наклоняет голову на бок, словно прикидывая, что станет делать с телом, которое перед ним. И, наверное, решает, что попробует всё. – Понимаешь, я слегка возбудился от того, что именно пришлось вспомнить… – Из-за меня? – справедливо возмущается Ярик. – Именно. Ярослав дарит ему самую демоническую из своих улыбок, он тренировал её специально для роли Приказчика в «Хозяйке медной горы», а потом замечает не без ехидства: – И я бы не сказал, что ты «слегка» возбудился, друже мой. – Давай поступим так. Если ты разберёшься с этим своим Владом до концерта, то «Жажду» мне всё-таки споёшь. Если нет, то нет. Согласен? – Хм, – Казьмин откидывается на подушки и смотрит в потолок. А после начинает смеяться. – Знаешь, это может быть интересным. – А то, – фыркает Ярослав и тянется к нему, чтобы снова поцеловать. 19 апреля 2025 года, клуб Pravda, полчаса до концерта. Ярослав Баярунас смотрит на сет-лист концерта. У него нет никаких сомнений в том, что сегодня прозвучит со сцены.