Восстать из пепла

      2026 год,       Ванкувер, Канада              — Мчи, моя Шоколадная Пантера, мчи! — заорал Уэйд, запрыгнув в провонявший индийскими специями салон. Он проскользил по сиденью и врезался головой в единственную уцелевшую пассажирскую дверь.              С громким визгом Допиндера машина тронулась, Уэйда вжало в спинку сиденья, а по багажнику ударило несколько пуль.              — У Вас получилось, мистер Пуль? — заглядывая в зеркало, взволнованно спросил Допиндер, но сразу же вернул внимание на дорогу, потому что чуть не сбил пешехода.              Машина резко свернула влево, а Уэйд полетел вправо, чуть не вылетев из-за отсутствующей двери.              — У нас получилось, Индийская Фасолинка! — поправил его Уэйд, вцепившись в водительское кресло, и залез в карман на поясе. Пакетик с «Красным льдом» всё ещё на месте. — Ещё парочка плохишей с коричневыми штанишками, и мы найдём этих жополицых мазофакеров.              Достав кнопочный телефон из заднего кармана, он быстро настрочил Ласке координаты и время, которые несколько минут назад культурно — выстрелом в коленную чашечку — выведал у одного из парней Фрэнсиса. У них завязалась довольно милая беседа, которую, к сожалению, оборвали его подоспевшие друзья.              — Итак, мой очаровательный Гонщик из Бомбея, мне нужно сгонять на другую сторону за нашим любимым ржавым киборгом, — Уэйд засунул телефон обратно и наставительно похлопал Допиндера по щеке, — Вези пока свой бобовый зад к брату и не отсвечивай. Машину в реку — из зада вон.              — Но… — начал было Допиндер, но тут же был прерван указательным пальцем Уэйда.              — А-а-а, дорогуша, никаких «но»! Потом подгоню другую тачку: возможно, ради такой малышки красавица Гита даже свалит от твоего брата к тебе. А от этой колымаги избавься, если не хочешь, чтобы пингвинята Фрэнсиса приехали и пустили вас троих на сабджи.              — Но, мистер Пуль, в сабджи нет мяса… — озадаченно произнёс Допиндер.              — Это всё условности, шоколадный Доминик Торетто. Так что послушай старину Дэдпула и избавься от этой малышки, — сказал Уэйд, постучав по креслу. — Краба?              Дождавшись, когда по раскрытой ладони прилетит шлепок, Уэйд пообещал позвонить на следующий день и получил в ответ радостное: «До встречи, мистер Пуль!»              А в следующую секунду приземлился задницей на обжигающий песок.              

***

      В это же время,       Нулевая Зона              Сморщив нос и обернувшись на Стивена, Питер заметил скривившееся от недовольства лицо и хмыкнул.              Да уж, даже спустя столетия хоть что-то оставалось неизменным — их общая неприязнь к Нулевой Зоне. А не любили это место, по мнению Питера, все уважающие себя сверхъестественные существа — а́стры. Ну, за исключением Богов, но их в расчёт никто и никогда не брал.              Зона служила переходом из людского мира в сверхъестественный. Некое место вне времени и пространства, в которое мог попасть любой нелюдь, обладающий разумом, с любой точки Терры, стоило лишь пожелать.              Кто-то даже считал, что Нулевая Зона разумна и помогает астрам в час особой нужды. Разумеется, всё это лишь фантазии сбрендивших фанатиков, чьи интеллектуальные способности уступали даже упырям.              Питер всегда ненавидел Зону. Оранжевое «солнце» — которое и не солнце вовсе — всегда слепило глаза и жгло кожу. Раскалённый песок каким-то неведомым образом умудрялся проникнуть не только в обувь, но и в одежды. Сухой и горячий воздух, который при каждом вздохе обжигал лёгкие, и на который постоянно жаловался Стивен, к счастью, обошёл Питера стороной: вампирам дышать не требовалось.              Но самым отвратительным было то, что в Нулевой Зоне все способности исчезали. Вампиры, чернокнижники, ведьмы, дворфы, феи, наги и бесчисленное множество других созданий превращались лишь в жалкие пародии самих себя, становясь слабыми и беззащитными.              В Нулевой Зоне все были равны.              За очевидным исключением, разумеется, потому что Богам правила не писаны.              Питер взглянул на сумку Стивена. Верный своим привычкам, тот не собирался оставаться беззащитным, а потому и набрал кучу зелий: да, в Зоне невозможно было колдовать или прибегать к сверхъестественным способностям, но всё то, что было изготовлено или зачаровано вне Зоны, свои свойства не утрачивало. Так что зелья здесь прекрасно действовали, а чудо-плащ Стивена не вис мёртвым грузом, а прикрывал своего хозяина от света «солнца».              Щурясь от обжигающих глаза лучей, Питер всмотрелся в даль фальшивого неба, на котором зависло такое же фальшивое солнце. На самом деле это — Антарес, мир сверхъестественных существ, созданный, как и Терра, Одином.              Стивен рассказывал, что Один создал Антарес, вдохновившись другими своими творениями — звёздами. Вот только их сходства заканчивались на оболочке: яркой, красочной и захватывающей дух.              А внутри Антареса, в отличие от его старших сестёр, проживал целый мир. В его непроглядном небе парили острова Процион, Спика и Бенетнаш, а между ними, разрезая воздух острыми пиками за́мка — Асгард.              — Готов? — Стивен опустил руку ему на плечо, вырвав из мыслей. Помяни умбру… — За эти годы многое изменилось, поэтому если хочешь…              — Я готов, — оборвал его Питер и, немного помедлив, скинул чужую ладонь.              Самое первое впечатление Питера об Антаресе было незабываемым.              Немыслимых размеров острова парили в воздухе, журчали высокие водопады и цвели величественные деревья. Впервые увидев это, Питер в полной мере осознал, насколько он мал и незначителен для всего мира, и это открытие будто сняло все оковы и заставило почувствовать себя таким живым. (Правда потом адреналин спал, и, оказавшись на серых улочках под острыми взглядами, Питер понял, что Антарес далеко не сказочное место…)              Сейчас же это воспоминание приносило лишь зудящую тоску. Не было больше Мишель, которая смотрела на него в тот день насмешливым, но понимающим взглядом. Не было того Стивена, который поддерживающе подталкивал его в спину.              Остались только горечь, ставший чужим Стивен и их миссия, которая одновременно вселяла ужас и трепетную надежду.              Питер перенёс вес с ноги на ногу и сцепил ладони. Несмотря на свои же слова, готов он не был. Он боялся увидеть, как сильно всё изменилось. Ведь это значит, что мир, перетерпев весь тот ужас, учинённый Гидрой, всё же готов двигаться дальше, тогда как он сам — нет.              Сжав со всей силы кулаки, он решительно двинулся вперёд. Рывок в грудь, секундная невесомость — и он оказался в порту Проциона. С тихим хлопком рядом материализовался Стивен.              В то время как на Спике и Бенетнаше каждый город сохранял свою расовую и культурную однородность, Процион, самый большой остров, был единственным местом, где разные виды жили бок о бок.              Просторный зал, вымощенный мраморными плитами нежно-золотого цвета, встретил их прохладой и свежестью. Высокие, уходящие на десятки футов ввысь белые колонны выстроились по бокам и сзади, словно направляя гостей порта вперёд, к входу в Процион.              За колоннами открывался вид на бескрайнее голубое небо, и если внимательно присмотреться, то время от времени можно было заметить золотые всполохи, струящиеся по прозрачному барьеру, который куполом покрывал весь Процион.               Небольшая очередь из разномастных существ неспешно продвигалась вперёд, и Питер с Стивеном встали в её конец.              Порт Проциона ничуть не изменился. Он остался таким же, как и в тот день, когда Питер в последний раз был здесь: идеально чистый, сверкающий и целый. Именно его из всех трёх доменов так любила Мишель.              В её комнате было множество холстов, на которых были запечатлены выгравированные на здешних колоннах белые псы: борзые, гончие, ретриверы. Все разных возрастов и характеров.              Мишель говорила, что именно из-за них это место выглядит живым: колонны оставшихся двух портов были украшены надменными девами и медведицами, вызывавшими в ней смертную тоску.              Уголки губ Питера задрожали, и он, стиснув зубы, поднял взгляд наверх.              Куполообразный потолок завис над ними на высоте полусотни футов. Яркие созвездия, раскинувшиеся на тёмно-синем фоне, создавали вид особо красивого ночного неба.              — … и паланкин взорвался! У дяди даже кровь из ушей пошла! — Питер посмотрел на спину стоящего перед ними подростка, говорившего на а́стровском. Рыжие, почти огненные волосы топорщились во все стороны, а во время особенно эмоциональных всплесков руками от них отлетали небольшие искры. Феникс.              — Ну как можно было такое пропустить, — разочарованно застонал, видимо, его друг. — А я говорил, что нужно было остаться на праздник здесь! А ты за девчонкой своей приударить решил! Вот нельзя было её сюда позвать, нет, нужно было на Спику переться!              — Помалкивал бы лучше! Говорил он! Да ты от страха обделался бы, — заворчал первый парень. — Дядя сказал, что этот чувак был жутким! У него на голове огроменный череп был, тело в кроваво-золотых доспехах, а из груди вырывался голубой свет!              — Может, это был призрачный всадник?              — Ты кретин? Всадники сами по себе скелеты, а не носят чьи-то черепа, как маску! Да и амистра что-то рядом никто не видел! Так что это просто кто-то в волшебном костюме.              — Какого Леншерра вообще, как такой клоун смог убить Его?              — Тише ты! — заозиравшись, прошипел рыжий подросток.              — Да ладно тебе, Натан, ты…              Дальше Питер их уже не слушал, задумавшись. Непривычное произношение и половина слов, которых он не знал, усложнили понимание сказанного, но суть уловить удалось.              Наверное, стоит поблагодарить Стивена за то, что тот при общении с ним сохранил привычную Питеру английскую речь.              — Это мог быть кто-то из чародеев? Чернокнижников? — повернувшись к Стивену, тихо спросил он.              — Не думаю. Вся площадь была покрыта антимагическим барьером на время шествия. Но в любом случае за этим стоит несколько астр, а этот был лишь исполнителем.              Питер согласно замычал.              В то, что Одина действительно убили, верилось с трудом. Скорее всего, тот сейчас заперся в Асгарде и раздумывал над тем, кто посмел такое провернуть.              За всё то время, что Питер пробыл вампиром, ещё никто не нападал на Бога. Все уважали своего создателя и благоговели перед Его силой, а мысли о свержении ни у кого и не возникало: зачем? Жадные до власти захватывали домены или людские города, а остальные мирно существовали на Антаресе.              Один даже ничего не требовал: ни дани, ни жертвоприношений. Он был лишь невидимой, но значимой силой, что вмешивалась лишь в особых случаях.              — Кому вообще могла понадобиться смерть Одина? — нахмурился Питер. — Это бессмысленно. Сомневаюсь, что эти кто-то гнались за властью: если они достаточно умны, чтобы провернуть такое, то должны знать, что их разорвут быстрее, чем они приблизятся к Асгарду.              — Если им хватило сил «убить» самого Бога, то расправиться с взбешёнными подданными не составит труда, — возразил Стивен. — Но я согласен с тобой. Это могло быть сделано для того, чтобы пустить пыль в глаза.              — Значит, они решили посеять панику, чтобы отвлечь всех от чего-то более масштабного, — понятливо протянул Питер. Он хотел высказать ещё одно предположение, но подростки перед ними закончили регистрацию, и они со Стивеном оказались у входа.              Мраморная стойка, по бокам которой расположились мутные барьеры синего цвета, находилась примерно в семи футах от очереди, что создавало некое подобие приватности. Питер и Стивен подошли к ней, встав на широкую плиту, что тут же слабо засветилась.              Эта плита — магический переводчик, установленный в портах всех доменов, чтобы избавиться от языковых преград во время регистрации для тех, кто не знал а́стровский, единый язык нелюдей. Поэтому речь девушки звучала отчётливо и понятно:              — Добро пожаловать в порт Проциона! Я Шэрон, ваш сегодняшний проводник. — Нага за высокой стойкой одарила их вежливой улыбкой. — Пожалуйста, представьтесь и, если вы ознакомились с информацией на свитке, оставьте каплю крови на соглашении, чтобы мы могли внести вас в реестр.              Когтистая ладонь указала сначала на левитирующий свиток, в котором перечислялись условия входа в домен, а затем на зачарованный лист и небольшую четырехконечную звезду, которая, как Питер помнил, была прикреплена к поверхности стола.              — Стивен Стрэндж. — Не обращая внимание на свиток, Стивен положил безымянный палец в середину звезды, и та на секунду засветилась. Палец перешёл на бумагу и оставил красный отпечаток, от которого тут же расползлись чернила, завиваясь в слова:       

Стивен Винсент Стрэндж, чародей-отступник (чернокнижник)

Адрес регистрации: Терра. США, Нью-Йорк. Санктум-Санкторум, улица Бликер, 177A

             Глаза Питера тут же метнулись к наге. Если она и напряглась от увиденного, то виду не подала, сохраняя вежливо-дружелюбное выражение на своём лице, и он расслабился.              Конечно, сделать бы она ничего не смогла, — несмотря на то, что к чернокнижникам относились с отвращением, единственным местом, куда вход им был ограничен, являлся Асгард — но вид того, как в Стивена впиваются осуждающие взгляды, всегда выводил Питера из себя.              — Питер Паркер. — Не мешкая, он тоже прикоснулся к звезде. Еле заметная боль пронзила палец, когда та загорелась. Через секунду на бумаге появился красный, отливающий в синий мазок, который затем растёкся в слова:       

Питер Бенджамин Отто Паркер, вампир

Адрес регистрации: Терра. США, Нью-Йорк. Санктум-Санкторум, улица Бликер, 177A

             — Большое спасибо. Вы внесены в реестр «Гости Проциона», и пока вы находись на территории домена, каждая активация ваших способностей будет отслеживаться. Желаете приобрести гражданство Проциона?              Это было одним из условий, записанном на свитке. Все, кто не проживают в домене, отслеживаются, и чтобы от этого избавиться требовалось получить гражданство.              — Нет, спасибо, — вежливо отказал Стивен. До того, как заключить сделку с умброй, он проживал на территории Камар-Таджа, расположенного на Спике. Но после предательства вида его с позором выгнали, и Стивен решил отказаться от постоянного проживания в Антаресе, поселившись в поместье Паркеров на Терре.              А Питер и вовсе никогда не жил в доменах. Он родился на Терре, и, обратившись, остался на ней же: в основном вампиры предпочитали проживать в людском мире на собственной территории.              Чем и поплатились.              — В таком случае ваша регистрация закончена, можете проходить. Приятного пребывания! — Нага, сохраняя на лице приятную улыбку, взмахнула рукой, и барьеры сменили цвет на светло-золотой.              Стивен быстрым шагом прошёл сквозь них, и Питер поспешил следом. Они оказались на выложенной камнем тропе, по бокам которой выстроились синелистники.              Синие верхушки деревьев с редкими фиолетово-чёрными листьями игриво покачивались от дуновений ветерка, и один из листиков оторвался. Ветер тут же его подхватил, унося прочь, а Питер проводил его задумчивым взглядом.              Снова злосчастная осень. Это будто какая-то насмешка судьбы.              Именно осенью Гидра перебила большую часть вампиров, в число которых входили дядя Бэн с тётей Мэй, мастер Отто, Мишель… И осенью следующего года Питер погрузился в стазис.              Осень, осень, осень, почему всё всегда сводилось к осени?              Они подошли к концу тропы и оказались на оживлённой улице. И вот тогда наконец-то пришло осознание, как сильно всё изменилось за эти сотни лет.              Вместо старых домишек стояли красивые многоэтажные здания, разительно отличающиеся от тех, к которым он привык. Теперь у них была самая разнообразная отделка, выкрашенная в цвета всех оттенков, резные украшения на фасаде и причудливые крыши.              Астры больше не походили на вечно серьёзные статуи, вместо этого открыто веселясь и наслаждаясь жизнью. Не было настороженных взглядов, брошенных на кого-то, кто хоть немного отличался, не было осуждения и отвращения.              Казалось, даже воздух изменился: приятные ароматы зазывали пройтись по ярким улочкам, заглянуть в уютную лавку, купить вкусных фруктов.              Всюду сновали спешащие по делам астры, доносились радостные голоса детей, щебетали птицы и мяукали гуляющие пухлобрюхи, потираясь о ноги прохожих. Процион кишел жизнью.              — Я забыл отдать это тебе. — Питер опустил взгляд на руку Стивена, в которой был зажат небольшой круглый кулон белого цвета. — Портативный переводчик. Он не долговечен, но к тому моменту, как он истратит свою энергию, ты успеешь восполнить пробелы в знания английского и астровского.              Питер кивнул и молча повесил кулон на шею, спрятав его под толстовкой.              Всего в нескольких футах показалось небольшое здание из зелёного дерева — единственное здание, которое Питер узнал.              Телепортация на территории доменов была запрещена без специального разрешения, которое обычно выдавалось Стражам, а потому были созданы вот такие Узлы, помогавшие преодолевать большие расстояния за секунду.              Всего на Проционе было девять Узлов: один главный, расположенный в центре домена, и восемь оставшихся, занимавших самые важные точки острова.              Стивен отворил высокую дверь, запуская в тусклое помещение лучики света. Народу было немного: пара эльфиек, голлем и орк, стоящий за стойкой. Питер прикрыл за ними дверь, и комната снова погрузилось в полумрак.              В противоположном конце стояло девять просторных кабинок без дверей, и в каждой висело огромное зеркало в пол.              У левой стены расположилась стойка, на которой стояли ваза с узким горлом и миска с небольшими разноцветными камушками. Над ней была прикреплена табличка с правилами пользования Узлом на всех возможных языках, начиная астровским и заканчивая гномьим.              Пока Стивен оплачивал им телепорт, Питер, стараясь остаться незамеченным, разглядывал двух молодых эльфиек на другом конце комнаты: та, что с короткими чёрными волосами, держала в руках небольшой предмет прямоугольной формы, от которого тянулась чёрная нить, раздваивающаяся к концу, один из которых она протягивала своей спутнице. Та сразу бросилась Питеру в глаза из-за своих ярких розовых волос.              Высокий железный голем подошёл к ним с жёлтым камушком, неловко зажатым в его больших пальцах, и Питер повернулся к Стивену. Тот уже протягивал молодому орку за стойкой монеты.              Хотелось спросить у него, что за вещь была у эльфийки, как она работала и для чего была нужна. Наверное, это было что-то, связанное с передачей информации, потому что розоволосая девушка прижала один из концов провода к своему уху.              Но Питер подавил в себе этот порыв любознательности, когда в ладонь Стивена лёг красный камушек, и направился к ближайшей кабинке. Занимательная троица уже ушла, скрывшись в жёлтом портале.              Кабинки были такого размера, чтобы в них легко мог поместиться довольно большой голлем или огр. На серебряной раме, окаймляющей зеркало, были выгравированы затейливые узоры, сходящиеся к небольшой впадине на самом верху.              Питер в отвращении скривился. Прошло два столетия, за которые астры, вроде как, покончили с расовой дискриминацией, а заменить эти зеркала никто не потрудился.              Да, серебро вампиров не убьёт, а лишь оставит неприятный ожог, который будет невероятно долго заживать, но такое неуважение было раздражающим. И ведь серебро вредило не только вампирам, но ещё и оборотням, веталам, джиннам, арахнам.              Неудивительно, что вампиры в основном предпочитали Терру.              Питер хмуро следил за тем, как отражение Стивена подносит руку почти вплотную к зеркалу. Камушек в ней задрожал, а вскоре и вовсе взлетел вверх, вставая в выемку на раме.              Гладкая поверхность зеркала покрылась рябью, задрожала и превратилась в красный портал, а камушек растворился.              Позади со скрипом раскрылась дверь. Полоса света прокатилась по комнате и исчезла, а вошедший облегчённо вздохнул.              Стивен шагнул к порталу, и Питер, стараясь не касаться рамы, полез в красную гладь рядом с ним. Сзади раздались чьи-то поспешные шаги, переходящие на бег. И не успел Питер недоумённо обернуться, чтобы понять, кто к ним бежит, как в него и Стивена на большой скорости врезалась тяжёлая туша.              С удивлённым криком Стивена они втроём повалились на пол с обратной стороны портала.              Мигом подскочив и рывком отбросив Стивена к себе за спину, Питер угрожающе направил руку с выпущенными когтями на распластавшуюся по полу фигуру. Когда та не подала никаких признаков жизни, продолжая лежать лицом вниз, Питер пнул её вбок.              — Ой, ауч, хватит, понял! Мёртвым прикинуться не получилось. — С кряхтением незнакомец поднялся. — Классный маникюрчик!              Питер скривился от отвращения, рассматривая мужчину перед собой. Тот был в нелепом, местами разорванном красно-чёрном костюме, заблёванный, покрытый маленькими сине-зелёными перьями и пахнущий чем-то подозрительно похожим на навоз. Ростом он был совсем немного выше Питера.              — Ого, ого, подожди! Красный цвет, милый, красный цвет! — белые глаза на маске широко раскрылись, уставившись на кого-то позади Питера, и незнакомец, высоко завизжав, замахал перед собой руками.              Колдовать Стивен не прекратил, направляя ладони с жёлтыми искрами на мужчину, но перестал на него надвигаться:              — Ты следил за нами? Кто тебя послал?              — Полегче, ковбой! Не узнаёшь старого доброго Дэдпула? — проведя ладонями по своему телу, он выжидательно уставился на Стивена. Получив в ответ только вскинутую бровь, мужчина разочарованно застонал и по-детски затопал ногами, а затем повернулся к Питеру и раскрыл руки, гордо кивнув.              Питер с сомнением посмотрел на него и переглянулся со Стивеном.              — Да ладно! Из какой дыры вы вылезли? — незнакомец экспрессивно всплеснул руками.              — Расслабь булки, Стивен, этот идиот ужасно тупой, но безобидный, — раздался скрипучий голос, и только тогда Питер вспомнил, что они не одни.              Около дюжины астр уставились на них с разными выражениями на лицах, но, поняв, что их заметили, вернулись к своим делам.              — Чтоб я делал без тебя, старина!              — Сдох бы, — проворчал сухонький старичок за стойкой, в котором Питер узнал Тома Хэвика, работавшего в этом узле ещё лет триста назад, и уже тогда походившего на изюм.              — Целую твои сморщенные губки! — Дэдпул оглянулся на стойку, показав странный жест с растопыренными пальцами, а затем снова обратил внимание на Стивена с Питером. — Итак, симпотяжки, какими судьбами? Я вас раньше не видел.              Стивен тяжело вздохнул и направился к выходу, и Питер, уже невозможное количество раз пожалев о том, что на всё это согласился, присоединился к нему.              Они вышли за дверь, оставляя позади здание из красного дерева, и окунулись в шум оживлённой улицы. Через дорогу, по которой проезжали повозки, распростёрлась огромных размеров площадь, окружённая разнообразными деревьями.              — Бледная кожа, кратеры под глазами, тухлое чувство юмора — ты ведь кровосос, я угадал? — Питер на секунду скосил глаза в сторону Дэдпула. — Немного вас осталось. Видел я лет пять назад одного кровососа, жуткий мужик был! Точь-в-точь как ты ходил, будто палку в жопу вставили! Огроменную такую, толстенную и…              — Прекрати, — оборвал его идущий с другой стороны от Питера Стивен и взмахнул рукой. Сноп искр ударил прямо в Дэдпула, и тот оказался где-то позади.              Питер усмехнулся и покачал головой, кинув быстрый взгляд за спину: красная фигура, сидя на заднице, безуспешно отбивалась от жёлтых сверкающих колибри и громко материлась.              Рядом пробежала группка пухлобрюхов, издавая хрюко-мяукающие звуки и стуча своими копытцами по каменным плитам. Внешне эти зверьки напоминали помесь небольшой свиньи и чрезмерно пушистого кота с фиолетово-розовой шерстью. При каждом их шаге брюхо покачивалось из стороны в сторону, а длинная дорожка шерсти сзади копыт собирала пыль с дороги.              Питер внимательно всмотрелся в площадь. Было совсем не похоже, что вчера здесь произошло побоище: ни трещинки на плитке, ни скола на лестнице, плавно ведущей вверх майдана.              Площадь была заполонена любопытными астрами, явно желающими повидать место, где покончили с жизнью их Бога. Питеру даже показалось, что где-то вдалеке мелькнула огненная копна волос.              — Итак, на чём мы там остановились? — К ним снова подскочил идиот в красном. Питер был совершенно не в том настроении, чтобы иметь с ним хоть какое-то дело.              Наверное, встреться они два столетия назад, он вместе с Мишель довольно охотно завязал бы с ним общение, хотя бы ради того, чтобы позлить Стивена и мастера Отто.              — На том, что тебя заклевали колибри, — проворчал Питер, поднимаясь по ступенькам.              Проходящие мимо астры кидали на них — в основном на Дэдпула — полные отвращения взгляды, и ему очень хотелось наорать на них и сказать заняться своими делами.              — Очень грубо, молодой человек!              — «Молодой человек»? — насмешливо переспросил Питер и заметил кислую улыбку Стивена. — Я старше тебя.              — Упыри с их вечно молодыми рожами, — раздражённо помахал рукой Дэдпул.              — Не называй меня так. Упыри и вампиры совершенно не похожи.              — И те и другие — мертвецы, хлещут кровь людишек и живут в жутких домах на кладбищах, Труполицый. — Дэдпул попытался закинуть руку ему на плечи, но Питер вовремя приставил выпущенный коготь к его запястью, и тот вскинул руки вверх: — Понял, никаких прикосновений.              Раздражающе высокий голос и запах телесных жидкостей уже действовали на нервы, и Питер принял решение игнорировать его.              — Да ладно вам, Твидлдам и Твидлди, кто отказывается от хорошей компании? — Дэдпул выбежал вперёд них и продолжил идти задом наперёд. — Я вас здесь не видел, вы тут впервые? Пришли поглядеть на остатки вчерашнего мочилова? Я б рассказал всё во всех кровавых и слюнявых подробностях, кто где кого нагн… Ух ты ж мать твою Господь! — он налетел на маленького пухлобрюха и чуть не шлёпнулся.              Совладав с равновесием, Дэдпул схватил несчастное животное за шкирку и поднял на уровень своей маски, заговорив елейным голосом:              — Кто у нас такой милый маленький засранец? Пущу тебя на игрушку для Элли.              — Оставь бедное животное в покое, — сказал Питер и вырвал мохнатое создание из чужих рук, прижав к своей груди.              — Да кому он нужен. — Дэдпул небрежно взмахнул рукой, а Питер кинул на него злой взгляд и зашагал быстрее.              Они уже почти дошли до начала площади, где расположилось двухэтажное белое здание, обрамлённое колоннадой. Как раз туда убежала группка пухлобрюхов, из которой Дэдпул выдернул этого малыша.              Бессознательно поглаживая грязную шерсть, Питер взглянул на сосредоточенное лицо Стивена: он внимательно оглядывал площадь, полную астр. Видимо, не заметив ничего подозрительного, он покачал головой и сказал, кивнув на белоснежное здание в пятнадцати футах от них:              — Пошли, зайдём внутрь.              Питер, больше не обращая внимания на всё никак не затыкающегося Дэдпула, кивнул и слегка нахмурился.              Стивен быстро взобрался по ступеням, ведущим к ратуше, а Питер притормозил у группки пухлобрюхов, играющих у подножия лестницы.              Опустившись на одно колено, он приподнял малыша в своих руках на уровень лица и всмотрелся в его ничего не понимающую мордочку с чёрным пятачком.              Раздался едва различимый шипящий звук, и в следующий миг Питер успел лишь почувствовать, как взрываются его руки и лицо. Всё заполонило чёрным.