Тени за кулисами

Концерт отгремел, оставив после себя лишь глухую усталость и тишину, наполненную отзвуками недавнего гула толпы. Гримёрка, обычно шумная и оживлённая, сейчас казалась пустынной — только Арсений, развалившись на диване, листал ленту новостей на телефоне, а Антон, сидя у зеркала, медленно снимал грим, стирая с лица следы сцены. — Ну и дела… — внезапно фыркнул Арсений, прищурившись на экран. — Смотри-ка, опять какой-то псих вены вскрыл. Прямо в центре города, на глазах у людей. Ну и ненормальный, а? Антон замер, ватный диск застыл у виска. — Таких бы в дурку пожизненно, — продолжил Арсений, даже не поднимая глаз. — Или вообще изолировать от общества. Ну серьёзно, кто так делает? Только полные психи. Каждое слово било, как молотком по стеклу, оставляя трещины. Антон почувствовал, как подступает ком к горлу, а пальцы начинают дрожать. Он резко опустил взгляд, стараясь дышать ровно, но внутри уже бушевал ураган. — Ты чего такой тихий? — наконец поднял брови Арсений, отрываясь от телефона. — Устал, — Антон выдавил из себя, сжимая кулаки под столом. — Ага, понятно, — Арсений лениво потянулся. — Ладно, пойду переоденусь. Как только дверь захлопнулась, Антон закрыл лицо руками. Глаза предательски жгли, а в груди скреблось что-то острое и колючее. Он знал, что не должен, не может показывать это, но… "Только полные психи". Он провёл рукой по запястью, где под рукавом прятались тонкие, едва заметные шрамы. Никто не знал. Никто не должен был знать. А теперь — тем более. Дверь приоткрылась, и Антон резко выпрямился, делая вид, что поправляет волосы. — Ты точно в порядке? — Арсений нахмурился, задерживаясь на пороге. — Да, — Антон улыбнулся, и это была самая искусственная улыбка в его жизни. — Всё нормально. Арсений что-то хотел добавить, но лишь пожал плечами и вышел. А Антон остался сидеть в пустой гримёрке, где единственным свидетельством его боли было отражение в зеркале — с глазами, полными слёз, которые так и не пролились. *** Тишина в гримёрке стала давящей. Антон всё ещё сидел перед зеркалом, но теперь его отражение казалось чужим — бледное лицо, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую ниточку. Он медленно провёл пальцами по запястью, ощущая подушечками неровности кожи. "Ненормальный. В дурку таких." Слова Арсения звенели в голове, как колокольный звон, от которого не спрятаться. Он всегда знал, что люди так думают. Но слышать это от друга… Дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился Арсений, уже переодетый в чёрную толстовку и джинсы. — Всё, гоу, машина ждёт. Ты чего до сих пор тут? — он бросил взгляд на Антона и вдруг замер. — Эй, ты реально какой-то бледный. — Я сказал, устал, — Антон резко встал, отворачиваясь, чтобы не встречаться глазами. — Ладно, ладно… — Арсений протянул ему бутылку воды. — Выпей, а то выглядишь, как призрак. Антон взял бутылку, но руки дрожали так, что крышка звякнула об пол. Он резко наклонился, чтобы поднять её, но Арсений оказался быстрее. — Опа, — он поднял крышку и вдруг замер, уставившись на руку Антона. Рукав закатился чуть выше, обнажив тонкие, едва заметные линии на внутренней стороне запястья. Тишина. Антон почувствовал, как кровь отливает от лица. Он резко дёрнул руку, но Арсений уже видел. — Что… это… — голос Арсения стал тихим, почти шёпотом. — Ничего, — Антон резко отступил назад, закатывая рукав. — Пора идти. — Стой. — Арсений схватил его за руку, но не грубо, а скорее… осторожно. Как будто боялся, что Антон рассыпется. — Это… ты? Антон не ответил. Он просто стоял, глядя в пол, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Блин… — Арсений отпустил его руку и провёл ладонью по лицу. — Я же… Я просто… — Ты просто сказал, что думаешь, — Антон наконец поднял глаза. В них не было злости, только усталость. — Всё нормально. — Нет, не нормально! — Арсений вдруг повысил голос. — Чёрт, Антон, я же не знал! — Нет, не нормально! — Арсений вдруг повысил голос. — Чёрт, Антон, я же не знал! — Ну вот теперь знаешь, — Антон усмехнулся, но это звучало горько. — И что? Ты же сам сказал — таких в дурку. Арсений замер. Его лицо исказилось, будто он только сейчас осознал весь ужас своих слов. — Я… — он сделал шаг вперёд, но Антон отстранился. — Не надо. Ладно? Просто… не надо. Он быстро вышел из гримёрки, оставив Арсения одного. На улице было холодно. Антон шёл, не разбирая дороги, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу. Он не знал, что будет дальше. Но одно он понял точно — некоторые раны не заживают. И некоторые слова — не забываются. А в гримёрке Арсений всё ещё стоял, сжимая в руках ту самую крышку от бутылки, и думал о том, как легко можно ранить человека, даже не подозревая об этом.