Тени за кулисами

Арсений держал его так бережно, словно Антон был хрупким стеклом – одним неловким движением рассыплется в пыль. И от этого... становилось только хуже. *"Он не должен так ко мне относиться. Не должен видеть это. Не должен знать."* Губы сами собой задрожали, а в горле встал ком, горячий и колючий. Антон резко вырвался из объятий, отшатнувшись к стене. — Всё, хватит. Прекрати. — Антон... — Нет! — голос сорвался на хрип. — Ты не понимаешь! Ты видел только запястье, только часть, а там... — он судорожно рванул рубашку на груди, обнажая бледную кожу с десятками тонких светлых линий, — там везде. Везде, Арсений! Арсений замер, глаза расширились. Антон видел, как его лицо искажает ужас, и это было невыносимо. — Видишь? Видишь теперь? — он с силой ударил себя кулаком в грудь, прямо по шрамам. — Я ненормальный! Ты был прав! Таких, как я, надо изолировать, потому что это... это не лечится! — Антон, перестань! — Арсений бросился вперёд, хватая его за запястья. — Я ненавижу себя за это! — Антон рванулся, но Арсений держал крепко. — Ненавижу, что не могу остановиться, ненавижу, что ты это видишь, ненавижу, что... что... Голос сломался. Ноги подкосились. Он рухнул на колени, рыдая так, что всё тело сотрясали спазмы. Арсений опустился рядом, не отпуская его рук. — Всё, я здесь. Я здесь... — Уходи... — Антон всхлипнул, уткнувшись лбом в пол. — Пожалуйста... — Никуда я не уйду. — Я не заслуживаю этого! Арсений осторожно притянул его к себе, обнимая так крепко, как только мог. — Заслуживаешь. Антон бессильно обмяк в его объятиях, слёзы текли по щекам без остановки. — Мне так стыдно... — Мне тоже, — прошептал Арсений, прижимая губы к его виску. — Потому что я не видел. Не помог раньше. Но теперь... теперь я никуда не денусь. Антон закрыл глаза. Возможно, он не верил этим словам. Возможно, завтра ему снова будет стыдно и страшно. Но прямо сейчас... прямо сейчас он позволял себе эту слабость. Прямо сейчас он не был один. *** Утро разбилось о звон разбросанных таблеток и хруст засохшей крови на бритвенном лезвии. Арсений проснулся от тишины. Той неестественной, липкой тишины, что бывает только когда в квартире больше нет дыхания. Он вскочил с матраса, на котором они уснули вповалку всего пару часов назад — Антон, измученный слезами, он — измученный беспомощностью. "Антон?" Пустая кухня. "Антон?!" Приоткрытая дверь ванной. Красные капли на плитке. — Нет. Арсений рванул дверь так, что та отлетела с грохотом. Антон сидел на краю ванны, бледный как смерть, с рассечёнными в кровь бёдрами. В глазах — пустота глубже, чем всё, что Арсений видел до этого. — Ты же... вчера... голос сломался. Ты же держался! Антон медленно поднял на него глаза. — Я не просил тебя меня спасать. Арсений рухнул перед ним на колени, хватая за руки — "Дай перевяжу, дай я..." — Зачем? — Антон слабо дёрнул уголком губ. — Чтобы завтра появились новые? — Да! — Арсений кричал, сжимая его запястья, — Да, чёрт возьми, хоть сто раз! Пока не надоест! Пока не научишься жить без этого! Слёзы капали на окровавленные бинты. — Ты не обязан... — Обязан! — Арсений прижал его лоб к своему плечу, — Потому что если ты сдашься — я сломаюсь вслед за тобой. Понимаешь? Антон закрыл глаза. — Мне страшно. — Мне тоже. Впервые за много лет — они говорили правду. Всю. Без купюр. А за окном всходило солнце. Финал. (Но где-то в другом конце города, в чьей-то ещё квартире, кто-то тоже смотрит на лезвие. И, возможно, этот кто-то сегодня выберет жизнь. Потому что финалов не бывает — бывают только новые главы.)