Сосед за стенкой

Ночь была бессонной и мучительной. Женя не спал, безмолвно лежал на кровати и пробивал взглядом потолок, который все никак не хотел в него упасть. На душе была буря эмоций: они все смешались в один большой серый ком, что давил на сердце, заставляя кристальные слезы потечь по щекам. Шварц понимал, что он урод, моральный урод, которому нельзя жить на одной планете с Ильей. После того как младший выбежал из квартиры, Женя не мог себе места найти: сердце болело с такой силой, что, казалось, прямо сейчас взорвется, и парень умрет в ту же секунду. Произошедшее давило на плечи, хотелось взять пистолет и приставить его к виску. Женя не знал, что ему делать дальше. Он очень беспокоился за Илью. Где он сейчас? На улице? Там достаточно прохладно, да и выскочил он в одной кофте и... с израненными руками, которые из-за осколков стёкол были перетерты в кровь. Надо было что-то делать, что-то решать. Женя спрыгнул с кровати на ватные ноги, которые даже чуть подкосились, а в глазах на мгновение потемнело, вызывая неприятную боль в голове. Устояв, он метнулся к шкафу с одеждой. Там в руки быстро попалась кофта и штаны, но, помимо этого, Шварц взял еще одну кофту: более теплую и удобную, но ее он надевать не стал, просто взял с собой. Руки отточенно и быстро завязали шнурки на обуви, а мысли были совершенно не здесь. Шварц нервно дышал каждую секунду, не боясь своих эмоций. Он боялся его потерять. Потерять навсегда.

***

Улица обдала тело холодом и сыростью, оставшимися после моросящего дождя. Морозный воздух ударил по легким, заставляя пару раз прокашляться, чтобы заглушить неприятную боль в горле. Город освещали только неспящие граждане, которые не выключали свет и оставляли окна гореть. На темном, практически полностью черном небе, были видны звезды, что, кстати, было редкостью, потому что обычно все было затянуто неприятными тучами — все это вселяло надежду. Нервный быстрый шаг постепенно перешел в безудержный бег: глаза Жени бегали по переулкам, цепляясь за каждого прохожего, надеясь увидеть рыжие кудри и кислую, напуганную мину. Ему надо найти его. Во что бы то ни стало.

***

Телефон показывал четыре часа утра, а солнце постепенно начало подниматься из-за красивых зданий. Женя продолжал поиски, заглянул куда только можно, обежал, кажется, весь город, но это не принесло никакого результата. На звонки Илья, естественно, не отвечал, Шварц даже понимал почему. Потеряв всякую надежду, он молча садится на холодную лавку, стоящую на углу какой-то детской площадки, на которую Шварц ни разу не заходил. Здесь было некомфортно, потому что утренний холод пробирал до самых костей, кофта не помогала, а вторую, взятую специально для Виногорского, он надевать не хотел — она не для него, а для... Пальцы сами собой достают пачку сигарет и вытаскивают оттуда одну палочку, поджигают, и легкие получают свою дозу никотина. Тепло. Но не так сильно, как с Ильей. Шварц молча выдыхает чертов дым, который вызывал боль в висках. Он снова поднимается, ощущая, как ватные и уставшие ноги сгибаются, желая упасть прямо тут, но пока нельзя, ведь где-то на улице сидит и мерзнет Илюха... Илюша... На глаза наконец-то попадается долгожданный силуэт: худощавое тело, обернутое в тонкую кофту. Илья сидел, скрючившись, на лавке в паре метров от Жени, который с трудом удерживает себя, чтобы не рвануть к нему сразу. — Илюш... — зовет Шварц, оповещая о том, что он здесь. Виногорский не реагирует, но вот его пальцы, которые он грел, выдыхая пар изо рта, предательски дрогнули. Женя сразу же ощущает сильную дрожь по всему телу. Он медленно подходит к Илье, параллельно выбрасывая потухшую сигарету, встает напротив и сразу же ощущает, как сильно дрожит тело младшего: от страха или холода?.. Шварц хочет извиниться искренне и вновь вызвать к себе доверие, его действия не заставляют долго ждать: Женя медленно, практически невесомо садится на колени перед Виногорским и молча кладет голову ему на край коленей. Тишина. Тишина, давящая на моральное состояние. Илья молчит, но шумно выдыхает и вздрагивает от движения Жени. "Боится", – думает Шварц и собирается с силами. — Илюш, — мягко обращается он, слабо шевеля губами, чтобы говорить как можно тише, — прошу, прости меня... Я слишком долго отрицал то, что чувствую к тебе, я пытался заглушить свои чувства с помощью Вики, но мы оба уже понимали, что нашим отношениям конец... Потом напился, и пришел ты... Я себя ни в коем случае не оправдываю, я моральный урод, я не имел права поступать так с тобой... Так омерзительно и грубо, ты не заслужил такого, — голос передавал всю боль и загруженность, — я тебя очень люблю, — резко признается Женя, чувствуя, как Илья стягивает губы в тонкую полоску и отворачивается, — люблю каждую твою частичку: кудрявые и до ужаса непослушные волосы, голубые глаза, которые я готов видеть каждое утро. Я люблю тебя всего. Для меня ты идеален, Илюш... Я пойму, если это все окажется бесполезным и невзаимным, я бы сам себя послал после такого... Прости меня, — он выдыхает. Капля острых слез стекает по его щеке, а ткань штанов Ильи впитывает жидкость. — Я тебя больше не трону, Илья... Если хочешь, я помогу тебе в поисках квартиры, подальше от меня... Не молчи... Илья... — жалобно хмыкает Шварц, чувствуя, как пелена перед глазами становится непроглядной, и моргает, чтобы слезы вновь и вновь стекали по лицу. Он чувствует, как дрожащая от напряжения ладонь касается его волос, аккуратно зарываясь в рыжих локонах. — Жень, встань, — просит Илья, но понимает, что Шварц не встанет. Не сможет себе позволить. Проходит больше десяти минут, пока Виногорский собирался с мыслями и формулировал то, что хочет сказать. — Обещай больше не пить, — неожиданно говорит Илья, а Женя сразу же тихонько отвечает: "Обещаю". Опять молчание. — Ты мне тоже не безразличен, но сегодня мне было очень страшно, — на чистоту говорил Виногорский. — Илюш, пожалуйста... — Послушай, — обрывает Илья, заставляя Женю заткнуться, — я тебе ничего не обещаю, мне страшно, Жень, поэтому, пожалуйста, дай мне время, много времени... — его голос вызывал слезы. Говорить он старался твердо, но постоянные вдохи воздуха выдавали его эмоции. — Для тебя — сколько угодно... — шепчет Шварц. На этом разговор закончился. Они просидели так еще какое-то неопределенное время, но когда Илья стал постоянно дрожать от холода и изредка чихать, Шварц поднимает голову. — Домой?.. — Илья чуть кивает, видимо, на ответ уже нет сил. Женя аккуратно поднимается, надевает на Илью ту самую кофту и просовывает руки под колени и спину Виногорского, но делает это с максимальной осторожностью, будто спрашивая, можно или нет — Илья не стал возражать. Шварц молча поднимает его, чувствуя лёгкость тела. "Сколько он недоедает?" — парень тут же проклинает себя за неосмотрительность, ведь он не видел, чтобы в холодильнике появлялись продукты Ильи или чтобы он вообще что-то ел. Эти раздумья больно врезаются в сознание, заставляя почувствовать себя полным мудилой. Вскоре положение тела Ильи поменялось: он прижимался своим телом к телу Жени, обвивая его талию ногами, а шею руками... Тепло Шварца начинает греть, и рыжий постепенно засыпает, потому что знает, что его держат, что он в безопасности, хотя это чувство еще этим вечером обнулилось. Весь путь до дома занял около часа: настолько далеко забрался Илья от Жени. Виногорский все это время спал, а Шварц аккуратно держал его, постоянно тихонько проговаривая одну и ту же фразу: "Я тебя безумно люблю, Илюш" — слова были сказаны искренне, прямиком от сердца, что Виногорский ощущал всем телом, отчего становилось еще теплее и комфортнее.

***

Когда они оказались в коридоре родной квартиры, Женя аккуратно снял грязную обувь с себя, а потом отнес Илью к нему на кровать. Шварц обращался с ним словно с фарфоровой куклой, которая и так уже потрескалась от их взаимодействий. Илья не проснулся. Он просто зарылся лицом в подушку и, не открывая глаз, засопел. Этот день вымотал их обоих, но Женя уснуть не сможет. Он будет корить себя всю оставшуюся жизнь за этот прогнивший поступок, который каждый раз ударяет при виде измученного Виногорского. Илья не попросил остаться с ним. "Неудивительно", — думает Женя, потому что ощущает, как их отношения треснули, а после разговора и вовсе образовали огромную огромную пропасть, которую склеить скотчем будет очень сложно. Невозможно.