Хроники Теней: Кодекс Крови

Блядская лиса! Я бросил взгляд на зеркало и заметил, как зверёк посмотрел вслед и просто растворился в дымке. Может, моё сознание даёт пинка и намекает меньше пить? Рассмотреть её невозможно, пока мотоцикл несётся вперёд, собирая все лужи. Волосы запутались от ветра, в лоб впечаталась какая-то мошка, которая принесла боль о моё тело не только себе, но и мне. Джейкоб словно прибавил газу, напрягся. Мне удалось ощутить это, пока я держался за него, думая, до чего всё это по-гейски и почему вампир предпочёл двухколёсную машину смерти, чем обычный автомобиль. Разумеется, знал ответ, но мой мозг любил игнорировать, что Блэр не ловит адреналина, сидя за рулём условной ламбы, как говорит: ощущения не те. Наконец-то мотоцикл сбавил скорость, и я смог нормально проморгаться. А когда он остановился, то сразу же полез пальцем в глаза, чтобы достать комара, который стал жертвой обстоятельства по имени «нет шлема». Но стоило поднять голову — замер. На меня сердито смотрели глаза ангелочка, который явно устал меня ждать и пошёл домой. Спрыгнув с мотоцикла, Джейкоб лишь пробормотал Линде, что моей вины нет, и её лицо стало милосерднее. Мне же он сказал зайти к нему после дел. Злиться она не умела. Вот не получалось у неё складывать губы бантиком, как у большинства девушек. На её лице в момент обиды читалось скорее усталость и лёгкое недомогание, словно она отработала многочасовую смену. Сейчас же в глазах чётко читалось разочарование, которое, подобно осколку стекла, резало по сердцу, напоминая, какой я мудак даже из-за опоздания. Слов у меня не было. Я был виноват. Чтобы как-то разрядить обстановку, я прокашлялся в кулак и с трудом выдавил из себя: — Прости. — Ох, Эшли, — выдохнула Линда так, что её обида улетучилась с вечерним дуновением ветерка, — я злюсь. Только сам понимаешь, что долго я не могу. И всё же ты опоздал. Скажи мне честно, вы опять выпивали? Линда всей душой недолюбливала моих ребят, а именно за общий алкоголизм. Часто после репетиции Дин притаскивал ящик пива и чего-то покрепче, и мы распивали до глубокой ночи, и Ли всегда это расстраивало. Она множество раз просила меня бросить пить или хотя бы уменьшить количество пойла, но я не мог — особенно с моей работой и статусом где-то за Террой. Я старался, правда. — Сегодня без попоек, у нас запись альбома на носу и как-никак, — оставалось виновато отвечать своему цветочку. — Тем более пить стоит прекратить. И из-за твоего опоздания дядя будет волноваться. Я опаздываю домой. Раз у нас не вышло посидеть, то проводишь меня? — Конечно, принцесса! — изображая благородство, будучи весь в грязи от луж (спасибо, кровосос), протянул руку девушке, и та аккуратно её взяла, как подобает истинной леди. — Прости, что без цветов. Обещаю, завтра после смены я отведу тебя не только в кафе. — Как благородно. Милорд! — тут на её лице засияла улыбка. — Если мой дядечка позволит. Я хочу дать вам шанс, мой милый вор. Завтра я хочу поставить телескоп и сделать несколько фото ночного неба. Не хотели бы вы составить компанию? — Конечно, принцесса. Интересная картина: Линда, словно сошла с иконы, в лёгком платье, осыпанном цветочками, с заколкой в виде пчелки в волосах, и я — грязный после мотоцикла, вонючий и непричёсанный. Звёзды. Она чертовски их любила, как и звук флейты. Мы были разные. Её всегда тянуло к церковному хору, цветам и космосу. Любила читать Маргарет Митчелл, даже перечитывать в дождливые дни, любила слушать исполнителей, которые мне были чужды, любила разговаривать с цветами, проводя время в своём крошечном саду, где цвели пионы, любила просто жить. А я был тенью перед ней. Всегда застревал в книжном, отрабатывая смены, проклиная всех, выполнял грязные заказы — то на нетопырей, то на ликанов — и спорил с целым королевством, отстаивая свои права. Если бы она только знала, что за меня решают всё: кого любить, как жить. Но я не имел права говорить об этом. Стоило бы Ли узнать — и в руках держал бы не её нежную ладонь, а горсть пепла. Такова воля Шеу'Гарда. Милосердный Создатель Миров — против любви. Я знал, что там, в Мелграде, за Террой, мне нашли невесту для продолжения рода. Но я даже не знал её. Не видел. Родной отец до сих пор пытается вдолбить мне в голову, что это нормально — «со временем полюбите друг друга». Только вот он упустил факт, что мою маму он любил, а она не была королевских кровей. Расплатился моим рождением и не хочет, чтобы я терял кого-то любимого. Мудро? Возможно. Но я видел лишь разочарование и боль в его поступках, а не заботу. А она? Сияет ярче Полярной звезды. И, чёрт меня побери, я был её недостоин. Вроде я принц, но ощущал себя самым простым придурком подле неё, и, кажется, она сама это понимала. Она звучала как все любовные баллады «Scorpions» или «Metallica», или любой другой группы, которая ей нравилась. Мне было страшно сжимать её ладонь — вдруг я переусердствую и нечаянно сожму. Помню, как я решил спеть ей один трек HIM, и сразу стал у неё «дурачком». Она их любила — не то что я. Только я любил петь абсолютно любую песню, а Линда любила это. Любила наблюдать, как я стираю пальцы в кровь, перебирая струны. До сих пор не понимаю, что она нашла в таком алкоголике, как я. Прохладный воздух неуклюже сдувал пряди её волос назад, а я попытался как-то поправить всё это. Мы больше не говорили — она просто попросила включить музыку, и в пути, достав плеер, символично играл трек «Как Святой Валентин».

Дай мне быть твоим Валентином, свет мой,

Как святой Валентин, я горесть выпью тайно,

Чтоб обман жил в шёпоте ночном...

У меня была специальная папка, где я собирал музыку, которая ей нравилась. Может, для меня это было попсово, но я готов был терпеть всё. Разве это не любовь? Периодически она подпевала, но стоило принцессе моего сердца увидеть мой расслабленный взгляд — как Ли сходу краснела и отворачивалась. Голос у неё нежный, и, как музыкант, я мог оценить — ей бы шло петь в какой-нибудь готической группе. Жаль, её папаня не очень одобрял такое. Заметив, как девушка стала подпевать, я сходу подхватил нужную ноту и стал подпевать в ответ. В этот раз она не стеснялась и смелее сжала мою руку. Она явно вошла в кураж, напевая песни Вилли Валло. В такие моменты мне казалось, что мир замедлился и сейчас, кроме нас, никого не существовало. Я хотел, чтобы так и было. Всегда. Наверное, наши голоса стали громче — нам было всё равно, кто что скажет. И она сияла. Сияла не для меня. Сияла для мира. Наконец-то мы дошли до её дома, и она аккуратно вытащила наушник, возвращая его мне. Отпустив её ладонь, я посмотрел в сторону, рассматривая асфальт, избегая её нежных глаз и своих бездумных действий. Моё тело словно ударило разрядом тока, когда её пальцы коснулись моих щёк, и я покрылся румянцем. Но вот был нюанс: под моей одеждой прорывалась чешуя. Так было всегда. Удивлён, что она не заметила. Хотя... кто знал? Мы встретились взглядами в момент, когда её губы коснулись моего лица. Затаив дыхание, я не смог вымолвить ни слова. — Спасибо за вечер, Эши... — тихо пробормотала Ли. — Да не за что. Может, мы потом ещё прогуляемся. Типа... знаешь, я выберу день и отменю все планы. Устроим пикник в лесу, сходим в твои любимые места... — Пока. Она ушла. Ушла, оставив пламя на моём теле. Как напоминание, что я привязан к ней. Говорят, драконы выбирают партнёра на всю жизнь. И каково же моё проклятие, когда любил я смертную? Их век слишком мал для такого чудовища, как я. Если бы я только мог... *** Я бесцеремонно ударил кулаком по деревянной двери старого особняка. Обычно это место все избегали из-за байки про духов и призраков, и только я знал, что тут жил глава вампиров. Имение «Чёрной Розы» было городской легендой в духе: жила британская графиня по имени Алесса, убивала молодых девушек ради крови и скармливала трупы цветам. Кусты чёрных, как смоль, роз любили такое удобрение и мгновенно утаскивали корнями под землю труп несчастных. Частично легенда права. Особняк принадлежал первородной вампирше Алисе Гхакс. Не понимаю, почему город называл её Алессой. Она некогда была главой клана, пока мой отец не казнил её за попытку воскресить одного из прихвостней падшей богини. Тогда Джейкоб и взял власть в свои руки. Имение перешло к нему. Что касается плотоядных роз, то это тоже правда, просто вид родом из города Шада. Прямиком из сердца Сферы, можно сказать. Пока я требовательно пинал дверь, посмотрел в сторону тех самых роз. При правлении Блэра они чуток зачахли, давно не ели плоти. Цветам только и оставалось корнями поглощать тушки животных из скотобойни. Наконец-то дверь открыли, но не тот, кто был мне нужен: один из слуг вампира, который любезно проводил меня внутрь, сообщил, что дядя Джей сидит в гараже. Кивнув, я решил осмотреть хоромы. Вроде бы я не первый раз здесь, а ощущение, что попал в музей. Дом заставлен антиквариатом: ваза, наверное, со времён Древнего Китая, огромный гобелен с изображением какой-то средневековой тусовки, стопка советских книг (русский я совсем не знал, но как выглядят книги, представлял), огромный клеймор, что висел на стене над камином. Видимо, Джейкоб скупил половину аукциона, чтобы это хоть как-то грело его мёртвое сердце. Я сел в кожаное кресло, которое было единственной новой вещью в отличие от всего особняка. Взял со столика книжку и открыл где-то посередине. Её жёлтые страницы пахли старостью и пылью, словно её никто не открывал. Мои глаза мельком пробежали по предложению, которое я прочитал вслух: — «Любой отречётся от клятвы ради целого королевства!» Ну и бредятина. Только я хотел захлопнуть книгу, как ощутил холодную сталь на своей шее. Тут я замер. Уловил еле дрожащее, то ли от волнения, то ли от страха, дыхание. Лезвие коснулось кожи, и я на рефлексе усмехнулся, пытаясь предпринять хоть что-то. Глаза уловили тень: женщина и вроде как с изящными рогами, что стремились вверх. Тут же на стол запрыгнула та самая лиса, что терроризировала меня. Кажется, я начинал верить в слова ведьмы. Лисица зарычала на меня и тревожно завиляла хвостом, показывая своё отношение ко мне, и тут я услышал голос обладателя ножа, будто сотканный из тумана над озером и шёпота леса, но с чарующей древней силой. — Как интересно. Почему же бред? Неужто принцу плевать на всю Сферу и её жителей? — Во-первых, убери нож. Во-вторых, кто ты, блять, такая? В-третьих, я, может, и принц, но явно не горжусь этим статусом. Кстати, не к тебе пришёл! — С чего я должна доверять драконьему отродью? Вы все лжецы: от Шеу'Гада до Виктора! — Да я бы своему бате и сам бы не верил. Тут в мгновении повисла тишина, так что даже лисичка успокоилась и посмотрела то на меня, то на незнакомку. Рука её дрогнула, и казалось, что вот-вот меня убьют, пока в эту перепалку не вмешался Джейкоб. Лиса тут же превратилась в кровавую лужу и скрылась с глаз долой, а вот моё тело сковало. Теперь я мог опустить шею, но вот руки и ноги были связаны какой-то красной магической нитью. Нож упал мне на ноги, и хотел только спросить, что за хрень творится, как ощутил металлический привкус на своих губах. Круто, мне ещё и кляп магический вставили. Моему взору представилась статная женщина с длинными заострёнными ушками. Шёлковые пряди чёрных, как безлунная ночь, волос падали на плечи, отливая глухим блеском. Бледное лицо, тонкое и холодно-прекрасное, словно высечено из мрамора, оттеняли рубиновые глаза с чёрными змеиными зрачками, в глубине которых мерцал жар, обещающий либо бездну, либо бессмертный восторг. Из высоких висков поднимались чёрные, изогнутые рога, гладкие, как обсидиан, словно отсылающие к её демоническому происхождению. Её руки коснулись плеч вампира, но он недовольно скинул их с себя, показывая злость. Женщина лишь обиженно фыркнула и села на край столика, где до этого была лиса. Взмах её руки — и кляп кровавой кляксой испачкал мои штаны. — Лэйн, из-за твоей выходки у парня заказ на тебя. А ты ещё и усугубить ситуацию хочешь? Лэйн. Довольно странное имя для демона, если она им, конечно, являлась. Её одеяние напоминало ночное небо перед грозой — чёрное, глубокое, поглощающее свет. Видимо, вампиры постарались с созданием такого наряда. Ткань лежала на её теле, как тень, обнимая каждый изгиб фигуры, и в то же время не утяжеляла её, позволяя двигаться бесшумно, словно хищница в темноте. В черноту были вплетены тонкие, но выразительные нити золота, тянущиеся прихотливыми линиями, как молнии, застывшие в мгновении. Наряд точно не подходил для Терры, скорее напоминал что-то за пределами Сферы. Вырез на груди был дерзким, но продуманным — он открывал ровно столько, чтобы взгляд задержался, не в силах уйти, а воображение дорисовало остальное. Края ткани сходились у шеи в тонкий, изящный замок, из которого вниз спускалась подвеска в форме заострённого золотого шипа — символ, возможно, власти, возможно, предупреждения. Её образ так и говорил, что в клане она важная шишка, и эта шишка что-то сильно обозлилась на драконий род. — Мы договаривались жить без секретов, но ты не говорил, что твой друг — выродок драконьей династии. — Поверь, он и сам не в восторге. — Я бы не верила потомку Создателя Миров. Все драконы — лжецы и предатели. Это сам Орфен пережил. С её уст сорвалось имя бога смерти, что заставило задуматься: Лэйн покровительствует богу-предателю? Я знал о боге смерти только из свитков, фресок и книг. Слышал о его верных слугах и покровителях, но никогда не встречал их. Я бы слукавил, если б не сказал, что чертовка смертельно красива. Эта особа как-то тесно связана с моим другом: её глаза часто застывали на вампире, олицетворяя нежность, но стоило посмотреть на меня — меня било разрядом ненависти и гнева. Джейкоб был не в восторге от её выходки. Её гримаса ненависти сменилась спокойствием, и девушка выдохнула, словно забыв, что тут есть я. — Он может и принц, но бежит от этого. Скольких дворян ты видела, что презирают свою судьбу? — У драконов нет чести. — И пива. — тут перебил, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но словил дикую боль в районе ног, которые так туго связаны магической верёвкой. — Молчи, отребье! Такие, как ты, только и мечтают о власти, золоте и, может быть, немножко о геноциде моего рода. — Этариэль! — тут вампир уже прорычал. На это имя рогатая среагировала болезненно, вскакивая с места и делая шаги назад. Я видел, как на её лице повисла гримаса боли и ужаса. Это имя приносило ей боль. Эльфийское имя. Значит, слова ведьмы — не ложь? Последний эльф крови пытался убить меня? Перекинуть геноцид на меня? Я понимал её. Частично, но понимал. Теперь мне было понятно, почему она называла себя иначе — Лэйн. Предположительно, она бежала из Сатарии в Терру и слилась с людьми, взяв простое имя. Как я. Я отрекался от своего настоящего имени. Привык, что я просто Эшли. Эш. В этом имени нет ничего сверхъестественного. Но горечь мне приносило имя, что дал мне отец при рождении. Тиминиэль. — Я не знаю, кто ты и зачем хочешь убить меня... Но в одном понять тебя могу. Твоё настоящее имя — ведь Этариэль? Ты ведь эльф крови? Верно? — я действовал осторожно, боясь сильнее разозлить её. — Тебе какое дело, принц? — ко мне она оставалась всё так же груба. — А ты... Не смей произносить. — Не так я себе наше знакомство представлял. Эш, ты прости её. Я знал, что она ищет принца, но ты-то от меня это скрывал. Не суть. — тут он потёр виски, давая понять, что спектакль его достал. — Это моя супруга. Лэйн Трагер. Последний эльф крови. — Интересная у тебя жена, чувак. Ну, я сам представлюсь. Руку не пожму, меня сковали, как на БДСМ-вечеринку. Эш Джеймс Апшер. Охотник. Ну и музыкант. — Врёшь, чешуйчатый, ой, как же ты врёшь... — Меня бесит, когда называют принцем и родным именем. А теперь развяжи меня. — Нет. Мне не хватало сил, чтобы разорвать её оковы. Как-никак, я впервые сталкиваюсь с такой магической силой. Я знал множество заклятий, но ведь никто не готовил меня к атаке против эльфов, которые давно стали мифом. Сопротивляться я не старался минут десять, скорее, подобно глупой ящерке, наблюдал за каждым жестом, каждым вздохом рогатой. Не припомню, чтобы в книгах писали о том, что они обладатели рогов. — Этариэль погибла со своей дочерью в ту ночь. Сердце Орфена окрасилось в багровые цвета, а твой отец, сжимая клеймор, вырезал моих сородичей, братьев и сестёр одного за другим. Это был конец эльфов. Конец Сатарии. — начала она свой рассказ тихим, но тревожным, как тени, голосом. — Мою дочь разорвали верные цепные Полуночные Призраки, мои сёстры ощутили на себе жар драконьего дыхания. Наш милосердный Император бился, пока Дракон не вырвал из груди его сердце и не растоптал. Нас назвали грязными. Скажи мне, почему? Я молчал. — Молчишь? Молчи. А всё потому, что мы — дети Великого Ворона, а что создал Ворон, то надо уничтожить. А Орфен ведь не предатель. Предали его. Как предали и нас. — Это всё увлекательно, но я тут каким боком? Мне вот поебать на твою предысторию, мы не в RPG играем. Джейкоб не знал, что делать, его красотка-жена наворотила дел. И я не осуждал её за ведьм, я б на её месте сам бы нагадил им. Я не понимал, почему я должен отвечать за промахи моих предков. Мне всё равно на этих богов, драконов, хотя я не стану отрицать, что весь этот цирк мне интересен. Сейчас мне просто хотелось решить вопрос с заказом, так как если эта рогатая подружка главы клана, то голову принести становится главной проблемой. Придётся придумывать сказку, что это был ликан-лис, который решил припугнуть старой байкой, жаль вот байка стала явью. — Он не понимает, о чём ты. — спокойно обратился вампир к эльфийке. — Его отец спихнул его на охотника. Я не знал, что он принц, но, как помню, Эш сам рассказывал, как его ещё мелким отправили сюда на воспитание. Я долго не мог понять, почему родной отец спихивает ребёнка, а тут вот оно как. На воспитание принца нет времени: Сфера Миров важнее своих детей. — Хуёвая ты поддержка, чувак. — Не удивлена. Драконы к своему потомству всегда относились как к мусору. — Ты удивишься, но я с тобой соглашусь. Убрав локоны, она посмотрела на меня и приподняла вопросительно бровь. Её агрессия растворилась в комнате, как дым, и теперь её голос был приправлен щепоткой сарказма, который колол, подобно правде, в глаза. Боялся ли я её? И да, и нет. Развязывать меня она не собиралась, зато, видимо, год готовила колкие фразочки и вопросы. Прислонив свою ладонь к щеке, Лэйн спросила: — И почему же папочка бросил тебя? — Он же государь, а королям не принято воспитывать детей. А ты чего, рогатая? Разве эльфы крови имеют демоническую черту? — Знаешь, — в её глазах проскользнула искра некой дерзости, — я была на той стороне. И множество неупокоенных жаждут крови дракона, чтобы отомстить за страдания. — О, так значит, девять кругов Ада есть? — Нет, глупышка. Есть пустота, река и шахты. И чего это царевич от трона увиливает, не поверю, чтобы дракон отказывался от наследства. — Править меня никто не научил. Как бы тебе сказать... — в моменте я ощутил, как от всей этой напряжёнки у меня снова прорезались чешуйки, а руки больше не походили на умелый инструмент для гитары, — моя мечта — стать музыкантом. Я хороший гитарист. Своя группа. Я не вижу себя правителем целых мириад миров. Мою голову пронзила боль, и я сложился, подобно колоде карт в руках знаменитого шулера. Ощущал, как два чёрных рога пробиваются сквозь черепную коробку, и понимал: ей нравится смотреть, как я, мать твою, страдаю. Страдаю от метаморфозы, что вызвана стрессом и... Она давила. Моё тело ощущало, как кровь переливается в моих венах, вызывая дискомфорт. В глазах темнело, когда я всё ближе приближался к истинному облику. Фоном слышался голос Джейкоба, который просил её остановиться, что прекратила превращать меня в овоща из палаты номер семь. Приподняв голову, я увидел её надменный взгляд. Ходить по головам во имя мести — это как-то банально или даже тупо. Но девушка горела этой местью. Мне казалось, что я теряю сознание, ощутил металлический привкус на губах. Это была моя кровь. Сил мне хватило разорвать её чудовищные узы, но стоило мне встать, как в моих глазах поселился мрак, и я пытался уловить воздух, чтобы сохранить равновесие. Но упал на колени перед ней. Кашель — и я выплёвываю сгусток крови. Я чувствовал её магию по своему телу. Я не знал, как бороться с магией крови. Подняв свои глаза, я потянул руку к ней, словно прося прекратить меня пытать. Веки тяжелели от магического капкана, и я увидел силуэт за её спиной. Это был не Джейкоб. Гигантский ворон ростом два метра смотрел на меня своими жёлтыми глазами, словно ожидая от меня отпора. Моё тело тяжелело, и я упал на пол, погружаясь в объятия тишины. Напоследок я услышал голос: «Интересный спектакль, но твоя роль только началась...»