Карты

— Твоя ставка, милашка, — Ники щёлкает фишкой о стол, ухмыляясь. Эндрю смотрит на него как на очередного глупца, решившего перешагнуть границу личного пространства. Рядом Нил молча тасует колоду: его пальцы мелькают так быстро, что кажется — карты просто исчезают в воздухе. Они играют в раздолбанной гостиной общежития, стол покрыт пятнами от пиццы и выцветшими следами от кружек. Лисы разбросаны кто где: кто-то на полу, кто-то на подоконнике. Все следят за партией. Все — кроме Кевина, который слишком погружён в своё пиво, чтобы замечать, как его команда вновь скатывается в хаос. — Я пас, — говорит Эндрю, не отрывая взгляда от Нила. Тот в ответ чуть дёргает уголком губ — почти незаметная улыбка, но Эндрю, конечно же, замечает. Это не просто игра. Это театр, тщательно отрепетированный. Эндрю и Нил — актёры с многолетним стажем. Они знают, как проигрывать, чтобы победить. Как сбрасывать карты, чтобы выманить нужную. Как держать лица абсолютно пустыми, когда в рукаве уже лежит джокер. Шулерство? Да. Их бесит? Нет. Потому что Лисы сами знали, с кем связываются. Никто уже не помнит, когда это началось. Может, в тот раз, когда Эндрю привёз Нила в какой-то захолустный бар, где с полоборота врубалась грязная игра, и на кону была не только наличка, но и зубы. Нил вписался в это как будто с рождения. — У тебя ничего нет, Эндрю ,— ухмыляется Мэтт, смотрит на Эндрю, а потом на Нила. — И у него тоже. Вы блефуете. Нил спокойно переворачивает карты. Флеш-рояль. Мэтт матерится так, что Дэн шлёпает его по плечу. Все смеются. Все, кроме Эндрю и Нила. У них свой язык. Своя партия. *** Позже, в комнате, когда дверь захлопывается за остальными, Эндрю вытаскивает из-за пояса карту. Дама червей. Не из той колоды, что была на столе. — Думаешь, они что-нибудь заметили? — спрашивает он. Нил только пожимает плечами и кидает Эндрю ещё одну карту — туз. — Мы играем не для них, — говорит он. — Мы играем друг для друга. Эндрю кивает. Они не просто шулеры. Они союз. Они катастрофа, завернутая в бархат и холодный металл. И если они объединяются — мир действительно должен начать волноваться.