Купидон в пятнышках

🐾🐾🐾

              Иногда умиротворение чувствуешь не в гулкой пустоте, а в её наполненности: в шелесте ветра, бегущего по старым ступеням, в тиканье часов на стене, в тихом поскрипывании досок под собственным весом. Оно прячется в том, как утренний свет пробивается сквозь щели плотных штор и вдруг окрашивает пыль в золотистый, почти волшебный оттенок, превращая обычную холостяцкую квартиру в нечто очень напоминающее что-то домашнее.               Ривер-стрит находилась в отдалении от шумного цента и районов Бостона. Здесь не гудели толпы людей и не стояли бесконечные пробки, тем не менее улица никогда не казалась пустой: редкие машины, прохожие с едой навынос; асфальт с неровными швами старых ремонтов, листья, скопившиеся вдоль бордюров, до которых всё время не доходили руки. То что упало еще осенью, уберут в лучшем случае поздней весной. В нескольких кварталах отсюда начинался парк. Из-за него район особенно любили владельцы собак. По утрам здесь постоянно встречались люди с поводками в руках, а ближе к вечеру дорожки заполнялись бегунами и студентами, решившими ненадолго выбраться из квартир.                       Старый бостонский дом на Ривер-стрит не пытался притворяться чем-то большим, чем был. Потемневший кирпич, узкие пролёты, лестница с неуместными кованными перилами, ведущая сразу на второй этаж, где начинались двухуровневые квартиры. Одна из таких принадлежала Аарону Миньярду, студенту-медику, проходящему резидентуру в Госпитале общего профиля Массачусетса. Кухня и гостиная занимали нижний уровень, спальня пряталась выше, за деревянной лестницей с жутко хрипящими ступеньками. Место не было по-настоящему уютным, но было достаточно тихим и закрытым, чтобы в нём можно было жить.              Сквозняк, залетающий через приоткрытую форточку на третьем, скользил по перилам, проносился над лестницей и окутывал первый уровень прохладной струёй. Он колыхал листки с конспектами, разбросанные на широком, низком столике перед диваном, едва не унося самые лёгкие страницы. На книжной полке, на подоконнике рядом с горшком с засыхающим фикусом, на самом краю стола стояли кружки с кофе: все наполовину пустые, с застывшими каплями у кромки. Следы бессонной недели. Учёба, смены в госпитале, бессчётные часы на ногах и за книгами: всё смешалось.               На выцветшем синем диване, утонув в мягком клетчатом пледе, спал Аарон. Очки съехали на щёку, волосы торчали в разные стороны из-за беспокойного сна. Аарон спал на животе, одной рукой почти касаясь пола, а другой обвив подлокотник. Казалось, что диван прижал его к себе и не отпускал. Огромный страшный зверь поймал заплутавшего путника и более не планировал отпускать.             Аарон не дошёл до кровати совсем чуть-чуть: просто упал и выключился на ближайшей пригодной поверхности – больничная усталость тянула вниз сильнее гравитации. Но сейчас, несмотря на разбросанность позы, Аарон спал спокойно.                Цок-цок-цок. По паркету прогремело нечто настойчивое и знакомое. Мягкие, но уверенные шаги. Пеги – упрямая, красивая, вечно обиженная на недостаток внимания далматинка, с горделивым характером и упрямством, сравнимым разве что с её хозяином. Её пятнистая шерсть отсвечивала в солнечных полосках, а движения были выверены, будто она знает: в этом доме всё держится на ней, она тут главная героиня.             Пеги подошла к Аарону, вначале осторожно коснувшись его носом, потом – чуть сильнее, а после, когда не получила ответа, всем телом навалилась на него, хрюкнула почти по-свински и начала фыркать в лицо, как будто говорила: «Подъём, человек, у нас дела»!             Аарон лишь жалобно застонал в подушку, ему никак не хотелось возвращаться в реальность. Он натянул плед до макушки, точно это был щит от ужасного слюнявого монстра. Но сопротивление было обречено, когда Пеги лизнула его в ухо, протиснувшись под укрытие, Аарон сдался.               — Совсем не хочешь дать мне выспаться? — прохрипел Аарон, не открывая глаз. — Гулять хочешь?             Ответ раздался незамедлительно – заливистый, пробирающий до костей лай, настолько громкий и отчётливый, будто Пеги решила поднять на уши всю округу. Аарон скорчил гримасу, закрыл лицо ладонью и с тяжёлым недовольным вздохом медленно и неуклюже сел на кровати, потому что тело совсем не хотело его слушаться после суточной смены в больнице и особенно после очень долгой операции. Широко зевнул, и только после этого сумел собрать взгляд и разглядеть время на часах. Восемь сорок семь, а это означало, что на сон у него было всего четыре с половиной часа. Ммм, да у него самый настоящий отпуск.              Аарон медленно поднялся, и плед соскользнул на пол. На нём осталась старая выцветшая футболка «Anatomy club», которую он давно носил дома и на дежурствах. Машинально поправил очки, которые съехали во сне, потом спокойно размял плечи. Необходимая проверка: всё ли ещё в рабочем состоянии и не заржавело ли за ночь.             В это время Пеги, пятнистый сгусток неудержимой энергии, начала победно пританцовывать у его ног, словно ураган из точек, лап и ушей, едва не сбивая с ног, этими движениями пыталась сказать: «Ну, наконец-то, ты вставал, человек. Дел полно». Она подпрыгивала, пихала его в колени носом, виляла хвостом, как флагом на старте марафона, и от её бодрости хотелось одновременно смеяться и падать обратно на диван.             С трудом держась за равновесие и сонно натыкаясь плечом на дверной косяк, Аарон поплёлся в сторону кухни.               Там, на фоне уставших окон с лёгкими занавесками, царила почти стерильная чистота. Всё было разложено по полочкам: чашки в ряд, специи по алфавиту, полотенце висело ровно, словно только что поглаженное. Аарон придерживался железного правила: кухня – это стерильная территория. В ней должно быть всё чётко, как в лаборатории. В комнате можно было оставить незаправленную кровать, посуду или одежду на стуле, но кухню он всегда держал в порядке.             Он нажал кнопку кофе станции, и она тихо заурчала привычным звуком. По комнате постепенно пошёл запах горячего металла и кофе. Этот утренний процесс давно стал для него обычным началом дня. Тогда как напиток готовился, он не спешил и просто занимался мелкими делами.             Пока машина разогревалась, Аарон открыл корм для Пеги, привычно заговорив с ней:                — Ты знаешь, что сегодня выходной, а значит, мы могли бы поспать чуть-чуть дольше?... Но нет, тебе ведь наплевать, да?.. — он покосился на неё, а та сидела напротив, замирая в предвкушении, уши в разные стороны, язык наружу, хвост подрагивает. — Конечно, ты хочешь на прогулку. Ты же у нас несчастная, забытая собака. — Он поставил миски Пеги на специальную стойку у холодильника, привычным жестом насыпал корм, плеснул свежей воды, нарушительница сна тут же уткнулась в них с жадным сопением.             Аарон занялся кофе, который собирался взять с собой на прогулку. После тяжёлых смен или ночных дежурств он обычно не ел, желудок плохо реагировал на еду, поэтому ограничивался напитком. Кофе оставался для него самой устойчивой частью утреннего распорядка.             — Нам нужно что-то сделать с твоей навязчивостью, Пеги, — сказал он, и та подняла голову, виляя хвостом, будто соглашалась. — И, может быть, наконец, найти тебе кого-то... подругу... или друга. Или кого угодно, лишь бы ты перестала тыкаться в меня, как зомби в «Ходячих мертвецах».             Кухню наполнил запах свежего кофе. Услышав, что приготовление заканчивается, Аарон опёрся на край стола и ненадолго закрыл глаза, просто давая себе пару секунд покоя.             — Ну что ж, доброе утро, — пробормотал он вслух. Пеги продолжала хрустеть кормом, не отвлекаясь.               В прихожей Аарон уже был одет и собран. Он натянул старую толстовку с выцветшим логотипом медицинской школы, которую чаще всего надевал в выходные, потому что в ней было удобно и тепло.             Как всегда на тумбе ждала холщовая сумка, которую он обычно брал на прогулки. Она была уже местами потертой, и уже имела неизвестного происхождения пятна, когда-то её подарил Ники. Обязательная часть их прогулок, с незаменимым наполнением первой необходимости: запасные пакеты, мячик, перемотанный изолентой, зубы Пеги не щадила ни одну игрушку, связка ключей... Аарон с удовольствием отправил внутрь ещё и термокружку с только что сваренным кофе.               Аарон по привычке пристегнул пейджер к поясу и надел на шею старые наушники со следами износа. Точнее со следами игры Пеги, ведь для ее зубов любой предмет превращался в игрушку. Музыку включать не стал, ему хотелось тишины. Даже подкаст сейчас казался лишним шумом. Если бы он всё же включил плеер, что частенько полностью заменял ему телефон, то там была бы подборка, которую последним добавил Эндрю, в основном криминальные истории и мрачные обсуждения.              Глухо щёлкнув замком двери, Аарон вышел, пропуская Пеги вперед, на лестничную площадку. Улица встретила их идеально прохладным ветерком, который ложился на кожу тонкой вуалью тумана. Ему нравился Бостон именно за такие моменты: тихие, туманные, как будто вырезанные из другого времени. Здесь всё казалось возможным, особенно прогресс в медицине. В любом другом городе он бы не был тем, кем стал за эти несколько лет. А здесь… здесь были его люди, учёба, Пеги, и этого почему-то хватало.               Пеги шла рядом, размеренно, лёгкой походкой, как будто знала маршрут лучше хозяина. А ведь так и было. На улице, несмотря на ранний час, уже мелькали другие собачники. Один, на противоположной стороне улицы, держал на поводке нечто мелкое и визгливое, какая-то смесь болонки с ураганом. Аарон даже не пытался скрыть гримасу.             — Вот скажи мне, Пег, — пробурчал он, глядя на свою спутницу. — Почему всем так не спится? Это же утро. Нормальные люди спят. Нормальные собаки спят до обеда. Где ваши инстинкты выживания?               Пеги посмотрела на Аарона снизу вверх, моргнула и фыркнула, или ему показалось.             Шли они привычно медленно. Маршрут давно стал постоянным и не менялся уже несколько месяцев. Через два квартала, мимо старого заколоченного газетного киоска с выцветшей табличкой «The Boston Globe», где раньше продавали кофе и хот-доги, а теперь оставались только заколоченные ставни и следы объявлений, и дальше прямо к парку по тротуару.             Аарон по привычке посмотрел на угловой дом перед входом в зелёную зону. В одном окне горел свет, а из приоткрытой створки доносилось негромкое радио с музыкой шестидесятых. Там жила пожилая пара, и за всё это время они так и не познакомились, но уже уверенно узнавали друг друга в лицо. Иногда они пересекались взглядами и обменивались коротким кивком, этого простого знака внимания было достаточно для утреннего приветствия.             В парке было тихо и пустовато. Слышались только отдельные звуки шагов по влажной гравийной дорожке, редкий лай и лёгкий звон поводков. Бегунов пока не было видно, видимо, кто-то уже закончил тренировку, а кто-то ещё не вышел из дома. Зато владельцы собак появлялись стабильно, потому что их поднимал не будильник, а настойчивое ожидание у двери и тёплый нос, который требовательно упирается в ладонь.             Аарон отпустил поводок, и Пеги пошла рядом, внимательно обнюхивая траву и землю после ночной влаги. Она проверяла привычный порядок вещей и убеждалась, что вокруг всё по-прежнему на своих местах. Ничто не должно было поменяться за ее время отсутствия.              — Всё-таки это ненормально, — продолжил он, обращаясь к ней, как к единственному разумному существу в округе. — Вот ты, например, могла бы спать, но нет. Прогулка! И в кого ты такая?               Собаки, как известно, не отвечают, но Пеги сделала круг и села прямо у его ноги, в ожидании аргументов. Аарон усмехнулся и отпил кофе. Вдали раздались крики. Неизвестный мужчина звал какого-то:             — Понго! Стоять! Ко мне! Понго, мать твою, стой же!               Аарон даже не обернулся. Он продолжал идти спокойно и неторопливо, всё ещё не до конца проснувшийся. Сумка мерно задевала бедро при каждом шаге, Пеги не реагировала на крики и была полностью занята запахами в кустах. Ей было необходимо выяснить: не оставил ли кто-нибудь половинку вкусного сэндвича. В её мире никакой Понго не имел значения, а для Аарона всё происходящее звучало слишком рано и слишком громко.             Парк постепенно заполнялся утренним светом, и эта привычная прогулка действовала успокаивающе. Ничего не пищало, никто не звал его по работе, рядом не было встревоженных родственников пациентов и поучительных разговоров от старших врачей. Только свежий воздух, гравийные дорожки и собака рядом.                     Они продолжали бродить по парку, сворачивая с основной аллеи на более укромные тропинки, где трава оставалась мокрой от утренней росы. Под кроссовками мягко хрустели сухие иголки сосен, где-то недалеко прокричала сойка, а с другой стороны доносился настойчивый голос, уже знакомый:             — Понго! Понго, иди сюда, чертов паршивец! — кто-то почти завыл на последнем слове.               Аарон лениво оглянулся через плечо, но никого не увидел. Крики то затихали, то снова становились громче. Он покрутил в руках термокружку и понял, что она уже пустая. Ну вот и всё, прогулка подошла к концу, и можно возвращаться домой.             Он уже хотел позвать Пеги и свернуть обратно, когда за спиной прозвучал особенно отчаянный и оглушительный вопль:             — Понго, стой!               Аарон вздрогнул так, что чуть не выронил кружку. Пальцы рефлекторно сжались, спасая её от падения, а взгляд метнулся в сторону источника шума. В нескольких шагах от него, прямо на пешеходной дорожке, прорезанной солнечными пятнами сквозь листву деревьев, разыгрывалась сцена абсолютного абсурда.             Высокий парень с растрёпанными тёмными волосами и выражением запоздалого раскаяния на лице отчаянно пытался ухватить красный поводок, и вроде бы почти преуспел, уже выпрямлялся с жестом победителя, но не тут-то было.              Пёс, вывернувшись с изяществом, которого можно было ожидать скорее от циркового обитателя, чем от домашнего питомца, снова рванулся вперёд. Он оббежал Аарона по часовой стрелке, потом словно задумался, повернул обратно, сделал ещё полукруг, обвивая его ноги поводком, и всё это с такой целеустремлённостью, будто исполнял тщательно отрепетированный номер. Муаровая лента, живущая по собственным законам физики и мелкой, собачьей мести.             — Черт… — выдохнул Аарон, ощутив, как что-то резко дёрнуло его под коленями.               Равновесие ушло мгновенно и по частям, как в тех смешных черно-белых фильмах: сначала тело предательски потянуло назад, потом ноги спутались и перестали слушаться, и где-то между этим в голове успела вспыхнуть короткая, ослепляюще ясная мысль, что он падает. Кружка выскользнула из пальцев и улетела прочь, очки слетели с лица, сумка с плеча соскользнула на асфальт. Земля стремительно росла в поле зрения, как и вероятность сотрясения.                    Но удара не последовало.             Сверху на него тяжело навалилось чужое тело. Тёплая широкая ладонь перехватила его голову, не давая ей удариться о землю, и в следующее мгновение прямо перед его затуманенным взглядом возникло... лицо.            Лицо, которое даже сквозь мутный, неотфокусированный мир казалось почти нереальным. Тёмные брови, сдвинутые от напряжения, губы приоткрыты в испуганном выдохе, а глаза – зелёные. Настолько зелёные, что казались светящимися. Без очков всё плыло, но эти глаза пробуждали смутное, но острое чувство тревоги, словно маяк, пробивающийся сквозь туман. Ужасно захотелось сбежать отсюда как можно дальше.                — О черт, ты в порядке?! Прости! Черт возьми, я не хотел, правда, он не всегда такой, Понго вообще обычно послушный, я же держал поводок, честно держал, но он... — поток слов вылился с такой скоростью, будто парень пытался обогнать собственную вину. — Понго! Сидеть! Ты в порядке?! Я тебя придавил? Извини! Я ... — слова бежали, как весенний ливень с крыши.             Аарон пытался дышать. В буквальном смысле, его грудная клетка не могла толком подняться, зажатая между асфальтом и телом этого идиота, как он мысленно уже успел его окрестить. Чужая рука всё ещё поддерживала его голову, другая упиралась в трещину на дорожке, пальцы, наверняка, были в царапинах, по ногам скользил красный поводок, связавший их как в каком-то тропе из плохого романа.             — Черт возьми, да заткнись ты уже! Ты дышать мне не даёшь, — прохрипел Аарон, наконец возвращая себе голос, и смачно выругался.               Он попытался оттолкнуть непонятного незнакомца двумя руками, даже скорее, скинуть с себя. К его счастью, идиот сообразил, что лежать посреди улицы на другом человеке никак непринято и сам попытался подняться. Ключевое “попытался”. Красный поводок все также плотно связывал их ноги, да так, что не было видно где свободный конец, но вот куда вел другой, было отчетливо видно.              Рядом, сияя видом победителя утреннего квеста, восседал пёс – чёрно-белый далматинец с мордой, мокрой от росы, и самодовольным выражением. Язык свисал вбок, хвост вальяжно отбивал энергичный ритм в лучших традициях рок-н-рола. Далматинец выглядел абсолютно довольным собой и происходящим.              Пеги обеспокоенно склонилась к своему человеку, тыкалась в его щёку, поскуливала, даже чуть-чуть то ли рыкнула, то ли булькнула в сторону идиота, будто говорила: эй, ты, осторожней с ним! Это мой самый ценный актив!             Аарон рывком попытался выбраться из этой нелепой ловушки, но поводок только сильнее натянулся, словно наслаждаясь их беспомощностью. Незнакомец тоже дернулся, одновременно пытаясь сохранить равновесие, и на секунду их движения слились в какой-то неуклюжий парный танец на холодном асфальте. В итоге оба снова осели вниз, только на этот раз чуть менее болезненно, высшие силы решили подарить им несколько сантиметров снисходительности. Понго поднял одну лапу и выглядел так, будто собирался аплодировать или громко смеяться над ними.             — Да что ж ты за… — Аарон выдохнул сквозь зубы и приподнял голову, пытаясь разглядеть хаос, в который превратились их ноги. — Просто замри.                Незнакомец, к его удивлению, замер. Он даже перестал дышать слишком громко, а под ладонями Аарона исчезло напряжение спешки, тот наконец-то понял, что любое дерганье только усугубит ситуацию. Они осторожно повернулись в разные стороны, вытянули ноги, попытались найти тот самый узел, где поводок сплелся в безумную петлю. Пеги вставила нос прямо между их коленями, мешая и одновременно помогая, хотя помощь её явно была иллюзорной, а взгляды настойчиво вопрошали, почему люди такие медлительные.             — Дай мне… секунду… — пробурчал незнакомец, отводя одну петлю в сторону. Его пальцы были тёплыми и слегка дрожали. Идиот сам ещё не отошел от падения. — Погоди. Кажется, я нашёл.               Спустя несколько мучительных мгновений пространство вокруг их ног вдруг стало свободным. Поводок с недовольным щелчком ослаб и наконец упал на землю. Аарон отпихнул его в сторону, сел и выдохнул с раздражением, которое давно требовало выхода. Он провел ладонью по лицу, машинально проверяя, всё ли на месте.             Асфальт под ним был холодный и влажный, но он наконец почувствовал, что может встать. Аарон поднялся, опираясь на собственное колено, и сразу перевёл взгляд по сторонам, на автопилоте оценивая потерянное.              Очки. Они лежали в нескольких шагах у самой кромки травы, будто кто-то аккуратно их положил для худшего эффекта. Аарон поднял их и медленно, с растущей досадой, протёр стекла краем кофты. На правой дужке он заметил тонкую, едва заметную царапину. Почти незаметная, но раздражающая настолько, что захотелось выругаться ещё раз, громче и увереннее. Эти очки были новыми – он купил их пару месяцев назад, потратив неприлично много времени в торговом центре вместе с Кейтлин. Теперь на них красовалась отметина утреннего идиотизма.                       Чтобы не сорваться раньше времени, а лучше вообще этого не делать, Аарон медленно выдохнул.             Незнакомец, стоявший рядом, заметно мялся. Он явно хотел загладить вину и действовал очень осторожно. Он подобрал термокружку, что также улетела в сторону во время спектакля, устроенного пятнистым клоуном.              — Эй… это твоя, кажется. Прости. Очень. Он не должен был так рвануть. Обычно он спокойный. Хотел… ну… — он протянул кружку, как мирное предложение.               Аарон даже не посмотрел на кружку. Его взгляд зацепился за человека перед ним. За взъерошенные тёмные волосы, за смущённое выражение лица, за виноватую складку у рта. Всё это должно было выглядеть безобидно, наверное как-то неловко и смягчающе, но вместо этого вызывало глухое раздражение. В нём ощущалась какая-то неправильная лёгкость, слишком открытая, слишком неуместная, и эта извиняющаяся полуулыбка только усиливала внутренний дискомфорт. А потом он снова наткнулся на глаза. Зелёные.              Аарон выдохнул ещё раз, но вместо того чтобы успокоиться, только сильнее вспыхнул.             — Какого хрена ты не держишь поводок нормально? Серьёзно, объясни мне. На каком моменте тебе показалось, что можно гулять с долбаным далматинцем и держать его так, будто он у тебя в руках просто для красоты? Если у тебя такая собака, ты должен понимать, что это гиперактивная порода по умолчанию, и держать его нормально, а не болтать поводок как соплю на ветру.             Незнакомец моргнул, приподняв брови, но Аарон не дал ему вмешаться.             — И не надо сейчас рассказывать, что он обычно спокойный. Мне плевать, какой он обычно. Обычно — это не сейчас. Сейчас он чуть не впечатал меня в асфальт. Ты вообще смотришь по сторонам, когда гуляешь? Здесь люди ходят. Обычные люди. Не манекены и не кегли для боулинга.             Он показал рукой на Пеги, которая сидела рядом, внимательно следя за ним.             — Вот спокойная собака. Не носится и не сбивает людей. И да, я сейчас не держу её за поводок. И она всё равно стоит на месте, потому что у неё есть мозги. А твой, извини, но он живёт будто у него единственная цель – снести всё вокруг, и ты всё равно умудряешься держать поводок так, что он вырывается у тебя из рук.             Незнакомец нахмурился, голос понизился, а зелень в глазах потемнела.              — Я уже сказал, что мне жаль. И сказал это нормально. А ещё я поймал тебя до того, как ты приложился головой об асфальт. Я извинился. Я помог. Что ещё, по-твоему, я должен сделать? Но Аарон уже завёлся и останавливаться не собирался.             — Мне надо, чтобы ты изначально держал его так, чтобы мне не приходилось падать, понимаешь? Чтобы не нужно было ловить меня после того, как твоя собака решила устроить пробежку. Я не собираюсь благодарить тебя за то, что ты прикрыл задницу там, где сам же и накосячил.             — Отлично, — отрезал незнакомец. — То есть это я виноват, что ты сегодня встал не с той ноги? Давай так, извини, что мой пёс не умеет читать расписание твоего долбаного утра. Да, я держал поводок. Да, я извинился. Но, честное слово, можно было не вести себя как конченный уёбок.                          Слова налезали друг на друга. Стоило одному открыть рот, как второй уже перебивал. Голоса становились всё громче и громче. Понго застыл возле хозяина-идиота, настороженно переводя взгляд с одного человека на другого и растеряв весь былой запал.  Пеги не двигалась, словно понимала, что любое движение может только ухудшить конфликт. Аарон резко замолчал на полуслове. Стиснул зубы, шумно вдохнул и отвернулся.             — Всё. Я закончил. Пойдём домой, Пеги.             Собака мягко ткнулась Аарону в ладонь, будто подталкивала к тому, чтобы он взял поводок. Он подцепил его, сжал пальцами и направился к выходу из парка широкими, уверенными шагами.             — Придурок, — пробормотал незнакомец ему в спину уже вполголоса, добавив ещё пару грязных слов, которые растворились в утреннем воздухе.               Аарон не оборачивается, вместе этого просто ускоряет шаг, злость ещё не выгорела. Она тлела где-то под рёбрами, отдавалась в плечах и в походке. Пеги приходилось чуть бежала рядом, покачивая ушами.             — Ну ты видела, каких идиотов земля носит? — сказал он ей, не сбавляя хода. Голос дрогнул, но был уже не таким острым. — Серьезно, Пеги, я иногда думаю, что мне просто не повезло жить в одном городе с людьми. Он ещё и орёт мне в спину, будто это я распустил своего реактивного раздолбая и пошёл гулять, надеясь на чудо.             По дороге Пеги тихо цокала когтями по асфальту. Она шла рядом, не забегая вперёд и не натягивая поводок, просто держалась темпа своего человека. Аарон смотрел прямо перед собой и сжимал поводок так сильно, что побелели костяшки пальцев.             — Ты вообще слышала, что он нес? Я держал поводок, я извинился, я тебя поймал. — лицо Аарона перекосилось, от кислого вкуса передразненных фраз. — Потрясающе. Тоже мне герой. Сначала роняет меня, потом спасает. Чудовище, мать его, создал проблему, потом гордится, что хоть немного подстраховал. И ещё учит меня, как себя вести. Люди такие бывают? Конечно бывают. Ты же видела.               Пеги снова цокнула, чуть ускорилась, потом снова перешла на его шаг. Она один раз обернулась назад, аккуратно, проверяла, идёт ли за ними тот парень, но Аарон смотрел только вперёд и даже не заметил.             Он продолжил, словно Пеги действительно нужно было услышать всё, что в нём копилось.             — Ты понимаешь, если бы он хотя бы секунду думал о том, что его пёс может сорваться, он бы держал посильнее. Но нет. Видимо, надеялся, что песенка пройдёт сама собой. А потом удивляется, что я не прыгаю от восторга, когда он извиняется.             Пеги мягко фыркнула. Её хвост слегка качнулся, колыша воздух. Аарон поднял руку и провёл ладонью по её голове, не останавливаясь.             — Умница.    

🐾🐾🐾

                Гул кафе вплетался в разговор, но звук пустой трубочки, цепляющей последние миллиметры сладкого кофейного напитка, всё равно прорезал фон, хотя для Аарона он давно стал естественной частью окружающего шума, таким же, как писк аппаратов на посту. Где-то позади кто-то громко отодвинул стул, бариста выкрикнул очередной заказ, и всё это смешивалось с их привычным ритмом обеденных встреч.             Совместное прохождение сначала pre-med, затем медицинской школы и теперь резидентуры постепенно притёрло их привычки друг к другу, и манера Кейтлин Маккензи с вызовом вытягивать каждую последнюю каплю кофе перестала давить на нервы. Исключением оставались лишь те моменты, когда она делала это намеренно, растягивая последний всхлип пустой чашки ровно настолько, чтобы дать понять: спор можно заканчивать, а другому человеку заткнуться. Тогда у Аарона начинал дёргаться уголок глаза, и он сдавался первым, потому что знал, что её трубочка всегда будет громче его аргументов.              Хорошо, что их больница участвовала в экологических программах, а бумажные трубочки достаточно бесили Кейтлин, чтобы она проворачивала этот трюк ещё и там.             — Послезавтра мы участвуем в предсезонном медосмотре местного клуба экси, — мечтательно протянул Стефан Мэлвик, уже заранее сияя так, словно ему только что вручили сезонную подписку в раздевалку команды. А ведь обед так хорошо начинался.                С Мэлвиком Кейтлин и Аарон познакомились ещё на первом году медицинской школы, и так быстро сплотились, что сначала в университете, а теперь и в больнице их звали командой М. Три М, которые вечно влезали в самые странные смены и так же странно друг друга поддерживали. И уж так вышло, что Стефан был яростным фанатом Бостонских Бульдогов, где играл его брат-близнец и рыжий полудурок, к вящему раздражению Аарона.             — Надеешься зараз получить автографы всей команды? — хитро поинтересовалась Кейтлин, прищуриваясь и чуть подаваясь через стол к Стефану.             — У меня уже есть один от их стартового защитника, но могло быть как минимум на два больше, — недовольно заметил Стефан и повернулся к Аарону.             В такие моменты Аарон был уверен, что его друзей время от времени подменяют на кого-то невыносимого, слишком напоминающего рыжего ушлёпка.             — Сам попробуй для начала.             — Да брось, не может быть все настолько плохо.             — Не прибегай ко мне после того, как он тебя проигнорирует, — Аарон вернул внимание своей тарелке.                Легко было представить сцену, где Стефан со всем своим энтузиазмом и альбом преданной фанатки подойдёт к Эндрю, а тот пройдет мимо совсем не изменившись в лице. Автограф полудурка он, конечно, получит, тот был проще в общении. Просто Аарону не хотелось иметь с ним ничего общего.               — Эх, ладно, — Стефан наигранно расстроился, но тут же резко выпрямился. В его глазах вспыхнули знакомые зловещие огоньки. — Говорят, Бостонские Бульдоги смогли выкупить Кевина Дэя у Нью-Йоркского клуба, но официально пока ничего не объявляли. Просто представьте: мы приходим в отделение, а там стоит Кевин Дэй собственной персоной. Я готов душу продать, чтобы провести ему личное обследование…             — Тебя посадят за домогательство, — подметил Аарон.             — За такое и на пожизненное не жалко, — мечтательно протянул Стефан. Лицо Аарона позеленело от такого откровение, и он даже почувствовал накатывающую тошноту.             — Тогда на следующей неделе я ассистирую доктору Эйвери при трансплантации, — Кейтлин мгновенно урвала лакомый кусок.             — Да, пожалуйста, — Стефан всё ещё пребывал в своих влажных фантазиях.             — Дожили, фу, — пробурчал себе под нос Аарон, сильнее вдавила вилку в тарелку.              Променять любую возможность операционной практики даже на предполагаемую встречу с кумиром и возможность его коснуться было высшей степенью маразма, по мнению Аарона. Судя по реакции Кейтлин, она была полностью с ним согласна.                Стефан ударился в красочное перечисление всех заслуг этого Кевина, начиная спортивными, и, к стыду собеседников, заканчивая внешними. Он размахивал руками так активно, что едва не задел проходящую мимо официантку с подносом; рядом кто-то коротко рассмеялся, услышав его захлёбывающееся восхищение. Кейтлин и Аарон обречённо переглянулись и поняли, что даже зрительно не могут припомнить некого сына экси, хотя с Мэлвиком они дружили железные шесть лет. Если что-то не относилось к хирургии или особенно интересным медицинским случаям, оно моментально испарялось из головы. Как исключение Аарон держал фокус лишь для одной пятнистой красотки.             По-хорошему, Аарон должен был знать, о ком говорит Стефан, просто потому, что его собственный брат был профессиональным игроком. Но Эндрю всегда держал при себе подробности своей спортивной карьеры, а Аарон из вредности никогда не интересовался этим спортом. В старшей школе он состоял в команде лишь из-за сделки с Эндрю. Хотя имя всё же казалось немного знакомым. Может, Аарон слышал что-то от Ники, тот ведь играл в университете вместе с Эндрю.             — Как поживает Пеги? — поинтересовалась Кейтлин.              — Лучше всех, — Аарон немного жалел, что не взял её с собой, Пеги обычно лучше всех снимала напряжение, но им ещё нужно будет зайти за новыми выпусками медицинских журналов, а в типографию ее не пустят. Уже проходили. — Хотя утром нарвались на одного идиота.              — Наткнулись на хама, который на любую собаку пытается нацепить намордник? Или ещё что похуже?              Аарон в красках расписал всю утреннюю ситуацию, вдоволь пройдясь по непутевому хозяину и крайне гиперактивному псу, которого ну никак нельзя спускать с поводка. Сказалось раздражение, надолго затаившееся тлеющими углями в груди.               Тем не менее, выложив всю ситуацию друзьям, Аарон почувствовал, как напряжение немного отпускает. Оставалось ещё надеяться, что ему с Пеги не придется менять привычный маршрут для прогулок. Можно, конечно, вернуться к прогулкам вдоль реки Чарльз, но многочисленные велосипедисты нервировали Пеги, а лишний стресс ей был ни к чему.              Причина этого для Аарона оставалась загадкой. Возможно, что-то было ещё до их знакомства.             — То есть парень ушел на своих двоих? — Стефан, выплывший из экси грез, выглядел удивленным.              Кейтлин хохотала так, что едва удерживалась на стуле. Рыжеватые пряди, выбившиеся из причёски, подрагивали вместе с каждым новым приступом смеха. Рассмешить её всегда было на удивление легко.             — Нет, конечно. Пеги растерзала недостойного, что испортил ее королевское утро, — съязвил Аарон.                Кейтлин фыркнула, вытирая выступившие от смеха слёзы тыльной стороной ладони, и наконец откинулась на спинку стула, возвращая себе дыхание.             — Ладно, шутки в сторону, — сказала она, всё ещё улыбаясь, но уже с тем деловым оттенком, который появлялся у неё автоматически. — Кто-нибудь слышал о планах на новый набор в этом году?                Июль маячил на периферии сознания Аарона неприятной, но неизбежной отметкой, тянущей за собой знакомую цепочку последствий. Первый день месяца неизменно означал появление в коридорах новых голосов, растерянных взглядов и слишком свежей уверенности в собственных силах, которая обычно держалась недолго и заканчивалась плохо. Первые недели с новым набором резидентов всегда приносили больше суеты и проблем, чем реальной помощи, и мысль об этом вызывала усталое раздражение. К этой профессиональной рутине незаметно примешивалось и личное: осенью соседский мальчишка уезжал в колледж, а значит, вскоре придётся искать нового выгульщика для Пеги.             — О, я слышал, как доктор Уитлоу говорил с доктором Келлманом о том, что в этот году много мест в основном в общей хирургии и ортопедии, — сказал Стефан.               Уитлоу по-прежнему возглавлял общую хирургию, и в первые два года резидентуры они почти не покидали его отделение, ассистируя на всём подряд, от действительно необходимого до откровенно рутинного. Келлман заведовала приёмным покоем; с ней он уже всё чаще пересекался в операционной и без особого удивления отмечал, что впереди таких совместных операций станет только больше. Она была превосходным ортопедическим хирургом.             — Доктор Лэнгфорд, — Кейтлин чуть пожала плечами, — слишком занят своим исследованием, так что на торакальную хирургию в этом году, скорее всего, набора и не будет.               Аарон невольно поморщился. За последние три года хирургические направления проредили почти подчистую: кого-то мягко вытолкнули в более спокойные специальности, кого-то попросили уйти совсем. Если память его не подводила, в год их набора было девятнадцать человек. Сейчас, не считая их троих, остался ещё один. Всего через три недели они перейдут на четвёртый год резидентуры… Зато операций по его профилю станет больше. Он зацепился за эту мысль, как за нечто успокаивающее.             — Будем отмечать начало четвёртого года? — спросил Стефан.              — Завалимся к Джо, как только отпустят, — ответила Кейтлин.             Отлично, им оставалось лишь дожить... до этого.    

🐾🐾🐾