о живых и о мертвых

Он говорит родителям в мареве сна: — Я сделал то, что должен был. И они уходят, не оглядываясь на него. Руки Индро дрожат. Он отказывается от отцовского меча. От крови, которую он уже пролил и которую прольет. От войны. Но она не отказывается от него. Это становится заметно еще в бандитской таверне, где они оседают со всей дьявольской шайкой. Все они будто давно привыкли к этому, давно сделали это делом своей жизни. Их не гложат воспоминания о пролитой крови, о рушащихся крепостях, о пламени, охватывающем дома невиновных. Индро плохо спит. Вечно бормочет что-то во сне, сжимает в кулаках простыню, пропадает посреди ночи, сбегая на воздух от удушающих кошмаров. Ян пытается помочь. Подбодрить его. Напомнить о том, что всему пришел конец. Они снова выезжают на охоту. Скача на лошади через лесную тропу Индро впервые за все дни, прошедшие с битвы в Сухдоле кажется живым. Он дышит полной грудью, громко смеется от глупых шуток Яна. Натягивает стрелу на тетиву. Щурит глаза. Его руки не дрожат. Идеальное попадание. Молодая косуля срывается с места, но не проходит и минуты, как они слышат треск веток. Всего в нескольких десятках метров на земле лежит убитая добыча. Ян радуется, хлопает Индро по плечу, поздравляя с хорошим выстрелом. Индро тянется за стрелой, и она ломается в его руке. Они об этом не говорят. Вечереет. В арсенале Яна несколько зайцев, которых он складывает в суму, чтобы порадовать обитателей Логова Дьявола. Костер спасает их от вечерней прохлады. Индро занят разделыванием животного. Он так умело орудует ножом, будто это не Ян провел долгие дни за дичекрадством. Когда он заканчивает, а часть мяса отправляется на костер, Ян предлагает вино. Индро соглашается без раздумий. После распитой бутыли его взгляд в отсветах костра становится мягче. Ян касается его щек, тянется к губам, сохранившим вкус вина. Здесь они только вдвоем, здесь — можно. Они пьют, касаются друг друга, снова пьют. Мясо чуть не сгорает, прежде чем они успевают вспомнить о нем и попробовать добытое. Блаженство — засыпать в объятиях друг друга. Столь редкое. У них так мало времени. Индро говорит вечно, что в таверне — даже если их кто-то заметит — всем плевать. Никому из этих преступников и безбожников нет дела до еще одного греха. Но Ян лишь позволяет сжать его бедро в ложно-дружеском жесте, притянуть к себе за плечо, сложить на него голову, когда они особо пьяны. Не больше. Ему стоило бы поторопиться, насладиться всем, что может дать Индро, пока не пришло время этой чертовой свадьбы. Но у него больше нет той смелости, что толкала его на край в Сухдоле. Никто из них больше не рискует умереть. Ян помнит об этом. Индро — нет. Он просыпается, когда за деревьями уже начинает виднеться рассвет, всполошенный и задыхающийся. Ян что-то недовольно бурчит, пока Индро выпутывается из его объятий. Он идет умыться к ручью и остается у воды, пока утро не окрашивает небо в голубой. Ян не зовет его. Но Индро слышит треск веток и шорох травы под его ногами. Он оглядывается и видит знакомое лицо. На лице появляется усталая улыбка. Под утренним солнцем особо заметны глубокие тени под его глазами. — Ты опять ушел, — тихо замечает Ян, усаживаясь рядом с ним. Он зевает и жмурит глаза, все еще не проснувшийся до конца. — Мне не спалось, — жмет плечами Индро. То ли больше не придает этому значения, то ли не хочет тревожить. Ян знает: кошмары мучают его давно. Но это никогда не было так плохо, как после его возвращения с войсками Йоста. Он приваливается к плечу Индро своим, опуская голову. Находит чужую ладонь, переплетая пальцы. — Что тебя гложит? — спрашивает он, не веря, но надеясь на ответ. Индро молчит так долго, что Ян уже не ждет, что он скажет хоть что-то. Но Индро говорит. — Я видел своих родителей, — он закрывает глаза, сжимая пальцами свободной руки переносицу. — Они приходили ко мне во снах. Иногда. Но в последний раз… — его голос становится тише. Что-то внутри него ломается, когда он произносит это вслух: — Отец сказал, что я стал совсем, как Иштван. Больше я их не видел. Ян поднимает голову с чужого плеча, касается ладонью щеки Индро, заставляя того смотреть на себя. — Что за чушь? Ты совсем на него не похож! Индро качает головой. Его брови нахмурены, он отводит взгляд. — Два сироты, два грешника, два убийцы. Я поступил с ним так, как бы он поступил со врагом — убил, как шавку, когда он не ожидал моего удара. Я поступил так и с фон Аулитцем. Не так уж мы и не похожи. Ян толкает Индро на траву, прижимая его к земле своим телом. Он целует Индро так, что воздух выбивает из легких. Покрывает поцелуями его лицо, зарывается пальцами в волосы, снова впивается в губы. Когда они оба тяжело дышат, а щеки залиты алым, Ян шепчет: — Он не заслуживал ничьей любви. И не умел любить в ответ. Вот в чем вы с ним не похожи, — он убежден в своих словах. В том, что они исправят все. В том, что Индро снова станет таким, как раньше. Вся его уверенность разбивается на осколки, когда Индро говорит: — Когда я пришел, чтобы убить Иштвана, он просил меня не за свою жизнь. Он просил за жизнь Эрика. Он говорит: — И затем, когда Эрик вызвал меня на дуэль, я пощадил его. Говорит: — Потому что я знаю, каково это. Путь домой они проводят в тишине. Индро тормозит лошадь у придорожной часовни. Он встает на колени и складывает ладони в молитве. Ян занимает место рядом с ним. Молитва Индро сложена о мертвых. Ян молится о тех, кто еще жив.