Разбитые слова
21 мая 2025 г., 13:15
Су Джин тысячу раз прокручивала в голове, как сказать это.
Как признаться — не только себе, но и миру — в чувствах, которые заполнили всё её сердце.
Она знала, что отец не поймёт. Знала, что мать будет молчать.
И всё равно — где-то глубоко внутри — у неё теплилась крошечная, наивная надежда.
Вечером, когда в доме воцарилась тяжёлая тишина, Су Джин подошла к обеденному столу, где сидели её родители.
— Мне нужно кое-что сказать, — голос дрожал, но она заставила себя продолжить. — Я… я влюбилась.
Отец оторвал взгляд от газеты. Мать напряглась, её пальцы вцепились в край стола.
— Кто? — коротко спросил отец.
Су Джин сжала руки в кулаки.
Она вспомнила Джу Гён — её смех, её доброту, её хрупкую силу.
— В девушку, — выдохнула она.
Тишина ударила её почти физически.
Мать ахнула, прикрыв рот рукой. Отец медленно отложил газету.
— Что ты сказала? — голос был тихим, но в нём дрожала ярость.
— Я… я люблю девушку, — повторила она, уже шёпотом.
Отец вскочил.
Су Джин отступила на шаг, но стены дома, как всегда, были слишком близко.
Удар пришёл быстро. Не громкий. Не театральный.
Точный, хлёсткий. По щеке.
Су Джин едва удержалась на ногах. Щека горела, во рту появился металлический привкус крови.
— Ты позор семьи, — процедил отец, глядя на неё с ненавистью. — Сначала ты портишь свою репутацию, теперь хочешь окончательно уничтожить нашу честь?
Мать сидела молча. Только опустила голову и поддакивала в такт каждому его слову, не смеясь вмешаться.
Су Джин стояла, чувствуя, как внутри рушится мир.
“Они не хотят знать, кто я.
Им важно только, как я выгляжу.
Только что скажут соседи.”
Слёзы подступили к глазам, но она заставила себя стоять прямо.
— Я всё равно люблю её, — выдохнула она. Едва слышно. Едва дыша.
И развернулась, уходя в свою комнату под тяжёлые, прожигающие взгляды.
Той ночью Су Джин сидела у окна, прижимая к себе телефон с фотографией Джу Гён.
На щеке пульсировала боль, но сердце болело сильнее.
И в темноте она снова шептала:
— Я всё равно выберу тебя. Даже если против всего мира.
