Кошмар и способы успокоения

На площади тысячи бунтовщиков. Николай смотрит в окно и видит на фоне толпы свое отражение. Светлые волосы слиплись, кровь тонкими струйками стекает по лбу. -Николай Павлович. Тихо зовут позади и от этого голоса хочется разрыдаться. -Саша? Бенкендорф перед ним стоит. Лицо бледное, со снегом спутаешь, лишь алое пятно на груди выделяется. -Саша! Император шаг к нему делает, а сам на месте остается. Ткань все сильнее кровью пропитывается. -Саша, нет! На месте бежит, лишь стены мимоходом рядом бегут бесконечно. Глаза предательски злезами застилает, что мужчина впереди, недосигаемый, еле виден становится. Вскочив на постели, да слезы и пот холодный с лица обтирев, Николай дыхание востановить не желая сразу в коридор бросается. Нужная дверь, как очаг в темных коридорах. Стучит пару раз, да за ручку дергает. -Ваше Величество? Граф состояние императора сразу считывает, в комнату пропускает, да дверь запирает. На рабочем столе одинокая свеча горит, да несколько исписанных листов. -Что-то случилось? Николай не отвечает. Александра за шею руками обхватывает и в нервном, кусачем поцелуе к себе прижимает. -Николай Павлович... Медленными движениями по напряженной спине, да развязным поцелуем пытается императора в себя привести. -Ничего, слава богу, ничего. Руками по груди графа суматошно водит, боясь ранение отыскать, да облегченно вздыхает, не обнаружив. -Я переживаю за вас. Заглядывая в карие глаза доносит свою мысль Бенкендорф и сам целует, настойчиво, чтобы дурные мысли спугнуть. Раздеваются в попыхах, да валятся на кровать, прижимаясь друг к другу. -Ваше Величество... Опускаясь на шею поцелуями бабочками, граф бока, да живот впалый оглаживает. -Прошу, не обращайся ко мне так... Забудь... Забудь кто я на эту ночь... -Вам не стоит приходить ко мне так часто. Легкое тело переворачивает, да горячим шепотом, покрывает поцелуями усыпанную веснушками спину предостерегает Бенкендорф, руками все же сжимая тонкую талию. -Не говори... Прошу тебя, только не об этом. Хмурится, да прогибается в спине Николай, сжимая под собой простыни. -Вы так легкомысленны. Ладонью на поясницу нажимает, заставляя прогнуться. -Разве не помните с чего ваше правление началось. Снизу слышится лишь приглашенный подушками стон. Толи от возмущения, толи от удовольствия. -Саша, я... Я все прекрасно помню, только... Сейчас... Прошу, не говори об этом. Александр замолкает, обреченно улыбаясь, да вновь грудью к чужой спине прижимаясь. Чувсвует, как дрожит под ним император, как стонет, когда входят медленно, тягуче. -Саша... Руки в поисках опоры по кровати кружат, от чего граф их в свою ладонь ловит, да к изголовью прижимает. Угол меняет, ускоряясь. -Молчите, Ваше Величество. И теперь по комнате всхлипы раздаются, да шлепки кожи о кожу и тяжелое дыхание. -Ты был со мной. Шепчет на грани сил Николай, извернувшись целует сильные руки. -О чем вы? Смахивая мокрую со лба прядь не понимает Александр, обхватывая напряженный член императора, да надрачивая в таки толчкам. -Ты тогда... был со мной и... мне не было страшно. Срываясь на приглашенные стоны признается, на особенно глубоком толчке всхлипнув, да родное имя протянув, изливается на постель. -Вы чего-то боитесь, император? Придя в себя, да ладонями обхватив бледное лицо, развернув к себе Николая, взволнованно спрашивает, капельки пота большим пальцем стирая. -Нет, что ты... Губами запястья касается, в удовольствии глаза прикрыв. -Никогда, с тобой. Граф по макушке светлой гладит, да уставшего императора укладывает, одеялом прикрыв и уже уходить собирается, когда его за руку хватают. -Останься сегодня со мной, пожалуйста. И отказаться не смеет. Смотрит глупо влюбленно и рядом ложится, сгребая разнеженного Николая в объятиях.