Висхолдинг

Спустя несколько месяцев Чонгук глянул на экран телефона и тяжело вздохнул. Ещё полчаса до конца пары. Преподаватель что-то рассказывал, но его слова звучали как далёкий гул. В голове крутились мысли о Тэхёне, о том, как изменилась его жизнь после той последней встречи. Боль и разочарование всё ещё жили внутри, но он учился жить с ними. Чонгук поднял взгляд на преподавателя, стараясь сосредоточиться на материале. Но мысли снова ушли к Тэхёну. Он представил, как бы всё могло быть, если бы он поступил иначе. Если бы поверил словам Тэхёна, если бы не настоял на признании вины. Когда пара закончилась, Чонгук медленно собрался и вышел из аудитории. На улице уже стемнело, фонари тускло освещали дорожку. Он шёл домой, думая о том, что нужно изменить в своей жизни. Может, пойти учиться дальше? Найти новое увлечение? Или просто уехать подальше от всего, что напоминало о прошлом? В дверях его встретила сестра, Несси. Она смотрела на брата с явной тревогой. — Ты похудел, — заметила она, обнимая его. — Ты совсем не ешь. Чонгук пожал плечами, входя в комнату. — Просто не хочется, — ответил он, бросая рюкзак на кровать. Несси проследовала за братом, села рядом. — Гук, я вижу, что тебе тяжело, — сказала она, взяв его за руку. — Может, поговоришь со мной? Чонгук молчал, рассматривая рисунок на стене. Он не знал, как объяснить сестре, что боль не проходит, что каждый день он живёт с чувством утраты и вины. — Я просто устал, — наконец произнёс он. — Устал от всего. Несси вздохнула, обняв брата. — Ты не один, — прошептала она. — Я здесь, чтобы поддержать тебя. Чонгук позволил себе обнять сестру, чувствуя, как тепло её объятий смягчает боль. Он понимал, что должен найти способ справиться с прошлым, но пока не знал, как это сделать.

***

Следующим утром Чонгук проснулся с тяжёлой головой и чувством тяжести в груди. Вчерашний разговор с сестрой не снял напряжения, а лишь подчеркнул его одиночество. После завтрака он решил отправиться в кафе, где когда-то познакомился с Тэхёном. Он нуждался в пространстве, где могли возникнуть хорошие воспоминания, пусть сейчас уже ничего не осталось. Войдя в кафе, он заметил знакомую фигуру у стойки. Блондин, чей навязчивый характер вызвал у него раздражение ещё давно, заметил его и поспешил навстречу. — О, наконец-то ты! — воскликнул официант, широко улыбаясь. — Я так и знал, что ты вернёшься. Что будешь заказывать? Чонгук едва сдержал раздражение, сделав глубокий вдох. — Капучино, — коротко ответил он, стараясь выглядеть нейтрально. Официант записал заказ, продолжая наблюдать за ним. — Ты давно здесь не был, — заметил он. Чонгук промолчал, отвернувшись к окну. Он не хотел обсуждать с незнакомцем свою личную жизнь. Он просто хотел выпить кофе и немного побыть в тишине. Но официант не унимался. — Что-то случилось? — спросил он, наклоняясь ближе. — Выглядишь не очень. Чонгук резко обернулся, глядя на него с раздражением. — Это не твоё дело, — процедил он сквозь зубы. Официант отступил на шаг, подняв руки в примирительном жесте. — Извини, — пробормотал он. — Просто хотел помочь. Чонгук вздохнул, понимая, что был слишком груб. Он чувствовал себя загнанным в угол, и любое проявление внимания казалось ему вторжением. — Просто оставь меня в покое, — тихо произнёс он. Официант кивнул и отошёл к стойке. Чонгук снова посмотрел в окно, стараясь успокоиться. Не допив капучино, он ушёл из кафе, чувствуя облегчение от ухода. Решение больше не посещать это место пришло мгновенно. Он понял, что кафе больше не принесёт ему радости, а лишь напомнит о болезненном прошлом. Выйдя на улицу, Чонгук почувствовал, как прохладный ветер обдувает его лицо. Он побрёл по улицам, не зная, куда идёт. В голове был хаос, мысли путались, и он не мог сосредоточиться ни на чём. Он вернулся домой после прогулки, стараясь нести в себе как можно меньше уличной тоски. Замок щёлкнул, и он вошёл в полумрак гостиной. Несси, свернувшись калачиком на диване, смотрела какой-то фильм по телевизору, экран которого слабо мерцал в комнате. — Оо, Гуки. Ты вернулся, — прощебетала она, не отрывая взгляда от происходящего на экране. — Садись, фильм посмотрим вместе. Но Чонгук мотнул головой. Усталость тянула его к земле, как будто к ногам привязали гири. Всё, чего он сейчас хотел, — это снова валяться на кровати. И страдать. В последнее время он только это и делал. Бесконечный круговорот тоски и самобичевания. Телефон прозвенел, вырывая его из мрачных мыслей. Чонгук даже не поленился и вытащил его из кармана, чтобы посмотреть, что за сообщение. «Гук, это Джин. Есть возможность получить большую дозу. Придёшь сегодня на сходку?» Джин. Одно имя, а за ним — множество воспоминаний. Мимолётный кайф, взрыв новых эмоций, забвение, лёгкое и серьёзное. Сразу и с предложением, и острое, почти душевное желание. Четыре месяца. Четыре долгих месяца он держался, избегая этой пропасти. Он встал с кровати и начал одеваться. Когда он снова проходил мимо сестры, то даже не удосужился ответить, куда он собрался. Чонгук знал, что это плохая идея. Знал, но ничего не мог с собой поделать. Слова Джина звенели в голове назойливым комаром, маня в забытье. Он ощущал, как внутри нарастает дрожь, смесь страха и вожделения. Четыре месяца. Четыре месяца мучительной борьбы, и вот — один звонок, и всё летит в тартарары. Он вышел из дома, оставив Несси в полумраке гостиной. Прохладный ночной воздух обжёг лицо, пытаясь отрезвить, но было поздно. Решение принято. Ноги сами понесли его к месту встречи, к той самой бездне, из которой он так долго пытался выбраться.

***

Сходка кипела жизнью. Знакомые лица, приглушённый свет, едкий запах сигарет и дешёвого алкоголя. Чонгук вдохнул этот воздух полной грудью, чувствуя, как он обволакивает его изнутри, отключая разум. Джин, заметив его, ухмыльнулся и подмигнул. Он знал, что Чонгук сломается. Знал, что рано или поздно он вернётся. Чонгук взял протянутую таблетку, не раздумывая. В голове мелькнула тень сожаления, но она тут же была заглушена нарастающей волной предвкушения. Он проглотил её, запивая горьким пивом. Мир вокруг начал расплываться, краски стали ярче, звуки — громче. Он снова здесь. В этом безумном, опасном, но таком манящем мире. И на этот раз он не собирался бороться. Первая волна эйфории накрыла его с головой. Тело наполнилось лёгкостью, границы реальности размылись. Чонгук смеялся, говорил что-то бессвязное, танцевал под оглушительную музыку, чувствуя себя центром вселенной. Он ловил на себе взгляды, жадно впитывал внимание, наслаждаясь ощущением вседозволенности. Боль, тоска, самобичевание — всё исчезло, словно их и не было. Осталась лишь пустая, звенящая радость, фальшивая, но такая соблазнительная. Время потеряло свой смысл. Чонгук переходил от одной группы людей к другой, выпивал, курил, принимал ещё таблетки. Каждый новый импульс казался ярче и сильнее предыдущего. Он забыл о Несси, о своих обещаниях, о Тэхёне. Он был только здесь и сейчас, в плену момента, в объятиях безумия. Но за каждой волной эйфории неизбежно следовал откат. Мир снова становился серым и унылым, а боль возвращалась с утроенной силой. Чонгук чувствовал себя опустошённым, разбитым, жалким. Но он не мог остановиться. Он продолжал глотать таблетки, пытаясь вернуть утраченное чувство блаженства, загоняя себя всё глубже в эту яму. Под утро, когда сходка начала распадаться, Чонгук с трудом держался на ногах. В голове гудело, в глазах двоилось, тело дрожало. Джин, довольный своим триумфом, похлопал его по плечу и ушёл. Чонгук остался один, наедине со своей пустотой. Он знал, что завтра ему будет ещё хуже. Знал, что он снова вернётся сюда. Потому что уже не мог без этого. Он был сломлен.

***

Чонгук добрался до дома как пьяная марионетка, спотыкаясь на каждом шагу. В голове пульсировала одна мысль: кровать. Ему нужно было просто лечь и уснуть. Забыться. Он кое-как разделся, бросив одежду прямо на пол, и рухнул на кровать. Но сон не приходил. Тело ломало, в животе скручивало, а в голове роились обрывки воспоминаний о прошедшей ночи. Он пролежал так несколько часов, ворочаясь и стоная. Наконец, когда солнце уже вовсю светило в окно, ему удалось провалиться в беспокойный сон. Ему снились кошмары: Тэхён за решёткой и весь в крови. Судья, убитый руками Гука. То он оживал, то смеялся, то снова мёртвый лежал на полу. К обеду он всё-таки заставил себя встать. Тело казалось чужим, ватным. Он с трудом доковылял до кухни, выпил стакан воды и снова упал на кровать. Нужно было что-то делать, но сил не было. Да и желания тоже. Он просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя себя абсолютно разбитым и бесполезным. Вечером вернулась Несси. Она молча посмотрела на брата, на его растрёпанные волосы, на пустой взгляд. Она ничего не сказала, просто вздохнула и пошла на кухню. Чонгук слышал, как она возится там, готовя ужин. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать. Он знал, что причиняет ей боль, но был слишком слаб, чтобы остановиться. Он был в ловушке. В ловушке своей зависимости, своей слабости, своей боли. И он не знал, как из неё выбраться. Несси занесла в комнату ужин, поставив его на столе. Она остановилась возле двери и повернулась к нему. — Знаешь, я больше не буду звонить туда. Это бесполезно. На меня смотрят там как на жертву маньяка. Отвечаю. Сколько раз ты обещал, Гук? И снова нарушил. Из-за чего? — её сорвало. Чонгук отвернулся к стене, не в силах вынести её взгляд. Он знал, что заслуживает каждое её слово, каждый упрёк. Но сейчас ему было слишком больно, чтобы слушать. Ему хотелось просто исчезнуть, раствориться в темноте, чтобы никто его не видел и не знал. — Ради мимолётного кайфа ты разрушаешь не только свою жизнь, но и мою? Голос Несси дрожал от обиды и отчаяния. Чонгук чувствовал, как её слова режут его, словно лезвием, но не находил в себе сил ни ответить, ни извиниться. Он просто лежал, отвернувшись к стене, и ждал, когда она уйдёт. Наконец, Несси, обессилев, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чонгук остался один, в тишине, нарушаемой лишь его собственным сдавленным дыханием. Он чувствовал себя ничтожным, сломленным, недостойным ни любви, ни жалости. Он предал сестру, предал себя, предал все свои мечты и надежды. И теперь он пожинал плоды своего выбора.

***

Время тянулось мучительно медленно. Чонгук лежал в постели, не в силах ни уснуть, ни встать. Его ломало без дозы, но он пытался сдержаться. Он готов был чуть ли не на стену лезть от желания. Собрав последние силы, Чонгук поднялся с кровати и направился в ванную. Он долго смотрел на своё отражение в зеркале, не узнавая себя. Опухшее лицо, запавшие глаза, потухший взгляд. Он выглядел как тень самого себя. Включив холодную воду, он умылся, пытаясь хоть немного прийти в себя. Затем, вытерев лицо полотенцем, он откинул груз вины и стыда и направился в комнату Несси. Она сидела за столом, погружённая в свои мысли, и что-то комплексно писала в тетради, исписанной фразами аккуратным почерком. Чонгук остановился в дверях, не решаясь войти. Он знал, что должен извиниться, должен что-то сказать, объяснить своё поведение, но слова застревали в горле, превращаясь в комок невысказанного раскаяния. Наконец, набравшись смелости, как бы нырнув в ледяную воду, он шагнул в комнату и тихо произнёс: — Несси… прости меня, — голос предательски дрожал. Ему было тяжело смотреть ей в глаза, полные усталости и, кажется, разочарования. — Завтра снова в больницу поедем. Хорошо? — её голос звучал ровно, без намёка на обиду или упрёк, что только усиливало его вину. — Ну, точнее сегодня. Уже два часа ночи, — уточнил Чонгук, стараясь хоть как-то разрядить напряжённую атмосферу. — Хорошо, сегодня значит. Иди спать, я тебя разбужу, — ответила Несси, не отрываясь от писанины. — Ты тоже иди спать. И спокойной ночи, — пожелал Чонгук, чувствуя себя отвергнутым. Он развернулся и вышел из комнаты.

***

Утром, после короткого и тревожного сна, они снова поехали в знакомую больницу. Чонгук это место и любил, и ненавидел. Любил за надежду на исцеление, ненавидел за напоминание о зависимости. Ломка продолжалась, но не была такой невыносимой, как ночью. Сначала был осмотр, во время которого врачи измеряли его состояние, сверяли показатели и задавали привычные вопросы. Затем сеанс с психотерапевтом, попытка разобраться в причинах, толкнувших его на этот путь, и найти пути решения от зависимости. После подписания соглашения он прошёл в палату, где должен был провести несколько месяцев под наблюдением медицинского персонала. Несси спешила на работу, и ей пришлось оставить Чонгука, пообещав прийти завтра.

***

Подпевая любимую песню, Несси потихоньку собирала вещи, чтобы отдать их Чонгуку. Он снова несколько месяцев лечится. Снова сорвался, и причина, казалось, тонула в тумане. Точнее, причина определённо была, и даже было имя — Тэхён. Но это всё, что знала Несси. Просто имя, окутанное тайной и болезненное молчание Чонгука. Он не хотел делиться, и это огорчало Несси больше всего. Как будто между ними выросла невидимая стена, разрушающая хрупкое доверие, которое, казалось, всегда было незыблемым. Что-то изменилось, и она почувствовала это каждой клеткой своего тела. Звонок в дверь отвлёк её от тягостных размышлений. Несси подошла к двери, пытаясь стряхнуть с себя навязчивые мысли. На пороге стоял незнакомый парень. В его глазах читалось уважение и какая-то смутная надежда. — Здравствуйте, а вам кого? — спросила Несси, стараясь быть приветливой, несмотря на грызущие изнутри мысли. — Здравствуйте. Чонгук здесь живёт? — Да, но его сейчас нет дома. — А когда он вернётся? — в голосе парня прозвучала тревога, которая только усилила подозрения Несси. — Он сейчас в больнице, — уточнила Несси, стараясь не выдать своего волнения. Она внимательно смотрела на парня, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. Мог ли он быть тем самым Тэхёном, причиной новых срывов Чонгука? В его внешности не было ничего отталкивающего, скорее наоборот, какая-то тихая нежность и грация. — Понятно. Ну, я тогда потом приду, — незнакомец явно расстроился, но Несси не могла просто так отпустить его. — Постойте, — окликнула его Несси. — Мы можем сейчас сходить к Чонгуку в больницу. Я как раз собиралась. Думаю, он был бы рад увидеть друга. — Я скорее его… знакомый, — уточнил парень, слегка запнувшись. Несси кивнула, стараясь не показывать своего любопытства. «Знакомый… Знакомый, который вызывает у Чонгука срывы и госпитализацию», — промелькнуло у неё в голове. — В любом случае, думаю, ему будет приятно. Пойдёмте, — предложила она, приглашая парня войти. Он нерешительно переступил порог. Несси накинула куртку и взяла сумку с вещами Чонгука. По дороге в больницу она старалась завязать разговор, но парень был немногословен и казался подавленным. Он представился Чимином. В больнице их провели в палату Чонгука. Он лежал, отвернувшись к стене, и казался совершенно безучастным к происходящему. — Чонгук, к тебе пришли, — тихо произнесла Несси, стараясь не напугать его. Он медленно повернулся и удивлённо посмотрел на Несси, а затем его взгляд зацепился за Чимина. В его глазах промелькнула смесь раздражения и удивления. Чимин робко шагнул вперёд, не зная, как себя вести. Чонгук смотрел на него с нескрываемым упрёком, но в глубине глаз плескалась и другая эмоция — то ли растерянность, то ли боль. Несси ощутила напряжение, повисшее в воздухе, и деликатно отступила в сторону, давая им возможность поговорить наедине. — Что ты здесь делаешь? — глухо спросил Чонгук, не отрывая взгляда от Чимина. Голос его звучал устало и отстранённо. — Я… я просто решил предпринять ещё попытку подружиться с тобой, — тихо сказал Чимин, вспоминая их первое общение в кафе. Чонгук не сразу ответил. Его взгляд был напряжённым, он не отрывался от Чимина, стараясь проникнуть в его намерения. Пауза в разговоре тянулась, словно растягивающееся молоко перед тем, как его остудить. И несмотря на физическое расстояние, между ними витала энергетика, заполненная нерешительностью и недосказанностью. — Ты… пришёл просто так? — наконец открыл рот Чонгук, его голос невыразительно отразил недоверие, с которым он смотрел на молодого человека. — Думаешь, я прямо так открою тебе душу? — Я… не знаю, может, ты просто хотел бы поговорить, — ответил Чимин, и в его голосе звучала некоторая растерянность. — Я думал, что, может, ты не против, если я попытаюсь немного, ну, узнать тебя получше. Чонгук некоторое время внимательно изучал его, пытаясь разобраться в мимике и взгляде. Сложно было поверить, что кто-то может искренне хотеть общения, когда он сам пребывал в таком запутанном состоянии. — Зачем? У тебя есть свои друзья, дела, — Чонгук отразил недовольство и смущение, но внутри него зарождалась напряжённость. — Потому что мне не всё равно, — Чимин говорил спокойно, но в его словах была искренность, которую Чонгук не мог игнорировать. — Я понимаю, что тебе тяжело. Не хочу вмешиваться, но… если тебе нужна поддержка, я здесь. Чонгук усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. «Поддержка? От тебя? Ты даже не знаешь меня», — прозвучало в его мыслях, но вслух он сказал другое: — Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Чимин молчал, давая Чонгуку выговориться. Он чувствовал, как чужая боль давит на него, и ему хотелось хоть как-то облегчить её. Он не знал всей истории, но видел, что Чонгуку плохо, и этого было достаточно. — Я знаю, что не понимаю, — наконец сказал Чимин. — Но я хочу понять. Я хочу быть рядом, если тебе это нужно. Я не прошу тебя открываться мне сразу, но… позволь мне хотя бы попытаться. Чонгук долго смотрел на Чимина, словно пытаясь найти в его словах скрытый смысл. Он видел искренность в его глазах, но ему было страшно. Страшно снова довериться кому-то, страшно снова почувствовать боль. Но в то же время ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то был рядом. Он устал от одиночества, от бесконечной борьбы с самим собой. Медленно, с видимым усилием, он кивнул. — Хорошо, — прошептал он. — Попробуй. Одновременно с его согласием Несси и Чимин издали вздохи облегчения, напряжение моментально спало с их плеч. Несси тут же воспользовалась возникшей возможностью: — Ну, раз так, может, сыграем? — спросила она, обращаясь к Чонгуку с надеждой в голосе. — В смысле? — не понял Чонгук, нахмурив брови. — Я просто принесла приставку, — объяснила сестра, уже роясь в своём рюкзаке. Достав оттуда довольно большую коробку, уже довольно старую и потрёпанную, она добавила. — Там как раз на троих. Можем поиграть вместе. Чонгук удивлённо вскинул брови, но в его глазах уже плескался слабый интерес. Чимин тоже выглядел заинтригованным. Идея провести время за игрой казалась неожиданной, но, возможно, именно это и было нужно, чтобы разрядить обстановку и немного отвлечься от тягостных мыслей. Несси быстро разложила приставку, подключила её к телевизору и раздала джойстики. Выбор пал на какую-то незамысловатую гоночную игру, но азарт быстро захватил всех троих. Чонгук, несмотря на своё подавленное состояние, постепенно втянулся, и на его лице даже промелькнула улыбка, когда он обогнал Чимина на крутом повороте. В палате воцарилась атмосфера непринуждённости и веселья. Смех, шутки и споры о том, кто лучше управляет машиной, заполнили пространство, вытесняя собой напряжение и недосказанность. Несси с Чимином старались поддерживать Чонгука, подбадривая его и не давая ему уйти в себя. Неожиданный звонок телефона отвлёк их от игры. — Это мой. Ща отвечу, — Несси отложила джойстик и полезла в свой рюкзак. Разговор длился недолго, но когда закончился, по взгляду сестры было понятно, что ей придётся уехать. — Мне нужно срочно уехать, — вздохнув, сказала Несси. Чонгук слегка нахмурился, но промолчал, понимая, что у сестры могут быть важные дела. Чимин тоже посмотрел на неё с вопросом, но Несси лишь виновато развела руками. — Простите, ребята, но мне правда нужно. Я вас оставлю, хорошо? Чонгук кивнул, скрывая то, что его расстраивает уход сестры. Она быстро собрала вещи и вышла из палаты. Сразу повисло какое-то напряжение. — Не хотел это говорить при сестре, но как ты нашёл меня? — решил поинтересоваться Чонгук у Чимина. — Ну это… Через Намджуна. Он ведь вроде твой… — попытался объясниться Чимин. Чонгук нахмурился. Намджун. Конечно, он. Единственный, кто знал о Чонгуке всю информацию, ведь он был не только другом Тэхёна, но и врачом Чонгука. — Понятно. Но он мне не друг. — Ну после той ссоры в кафе — это было всем понятно, — попытался пошутить Чимин, но, увидев мрачное лицо Гука, понял, что шутка была не к месту. — Ладно, прости, я не должен был вообще упоминать этот день. — Нет, ты же пришёл сюда выслушать меня и поддержать? Ну, тогда слушай несчастную историю о Ромео и Джульетте, где никто не умер, но остался с разбитым сердцем, — возразил ему Чонгук. Чимин подсел поближе к нему, приготовившись слушать. — Тэхён. Он был для меня сродни воде. Спокойный, беэмоциональный… Редко говорил комплименты, слова любви. Но в редкие моменты всё это было. Я же влюбился как дурак. Нельзя так влюбляться. Нельзя сразу раскрываться человеку, как книга. Он сразу видит все твои слабости и мечты. Нельзя идеализировать человека. Я всё это сделал и поплатился. Я строил мечты и будущее, даже с учётом своей зависимости, которую старался побороть. Тэхён даже не знал об этом изначально. Это раскрылось после его измены. Хотя он смог её оправдать, и я его простил. Но срыв был. Потом после этого, видимо, пошла какая-то трещина. Меня перестали интересовать наши встречи, разговоры. Резко всё потеряло краски. А потом произошёл разговор, который разрушил всё. Я завёл тему о будущем. Там — вместе жить, может, семья и тому подобное, — Чонгук замолчал, вспоминая тот момент. Трепет в его сердце и холод со стороны Тэхёна. Закрыв глаза, он продолжил. — Тэхён тогда отказался от этих планов, сославшись на непонятные причины. Я тогда почувствовал холод с его стороны и сказал, о чём сожалею до сих пор: если наши отношения не имеют будущего, то смысл их продолжать? — слёзы накатывались. И Чонгук замолчал. Он умалчивал о судье, который тоже приложил руку к разрушению их отношений. Ведь освящать незнакомого человека в такие подробности было опасно. — А дальше вы поссорились и расстались? — попытался продолжить Чимин. Он видел, что Чонгуку тяжело всё переживать заново. Чонгук кивнул, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Да. Мы сильно поссорились, выплеснули всю накопившуюся боль и разошлись. Уже прошло больше полугода, а мне трудно отпустить. Возможно, это из-за новостей. Если бы каждый день не показывали их по телевизору, я не вспоминал бы так часто и не срывался. — Стоп, какие новости? — Чимин не понимал, о чём говорит Чонгук. — Сука, я не должен был говорить тебе об этом, — Чонгук понял, что проговорился о том, что не хотел обсуждать. Он отвернулся, смотря в окно, словно ища там ответ на свой вопрос. Ему было стыдно и одновременно страшно. Страшно, что Чимин узнает правду о нём и Тэхёне. Правду, которая, как он надеялся, останется похороненной в прошлом. Но слова уже были сказаны, и пути назад не было. — Ну, ты же видел новости про судью и адвоката? — Чонгук говорил тихо, словно боясь, что кто-то подслушает. Чимин в ответ ему кивнул. — Тэхён и есть тот адвокат. Чимин удивлённо распахнул глаза. Он не мог поверить в то, что услышал. Тэхён, тот самый адвокат, о котором так много говорили в последнее время? Это казалось невозможным. — Ты хочешь сказать… Тэхён — это тот самый адвокат Ким Тэхён, который участвовал в громком деле? — переспросил Чимин, стараясь убедиться, что правильно понял. Чонгук лишь кивнул в ответ, не отрывая взгляда от окна. Чимин молчал, переваривая полученную информацию. В голове проносились обрывки новостей, фотографии Тэхёна из газет и журналов. Теперь всё вставало на свои места. Становилось понятно, почему Чонгук так болезненно реагирует на упоминание бывшего возлюбленного, почему ему так тяжело отпустить прошлое. — Он не виноват в том, в чём его обвиняют, — прошептал тихо Чонгук. Чимин повернулся к Чонгуку, поражённый услышанным. Он видел, как тяжело тому даётся эта тема. — Что ты имеешь в виду? Все же говорят… — Все говорят, а никто не знает, как было на самом деле, — перебил его Чонгук, в его голосе послышались стальные нотки. — Но постой. Всем известно, что он конфликтовал с судьёй, и вполне логично, что конфликт дошёл до убийства. — Да не он убийца. Я убил ради него! — взорвался Чонгук. Чимин отшатнулся, словно получив удар в лицо. Слова Чонгука прозвучали как гром среди ясного неба. Он не мог поверить своим ушам. «Я убил ради него». Эта фраза эхом отдавалась в его голове, переворачивая всё с ног на голову. Всё, что он знал, всё, что он думал, рухнуло в одно мгновение. Чонгук, увидев шок на лице Чимина, отвернулся, пряча взгляд. Ему было стыдно, страшно и больно. Он понимал, что только что совершил огромную ошибку, открыв свою страшную тайну случайному человеку. Он долго молчал, собираясь с мыслями, но тишину нарушил голос Чимина. — Ты… ты шутишь, да? — неуверенно спросил Чимин, пытаясь ухватиться за соломинку надежды. Он не хотел верить в то, что услышал. Он не мог поверить, что Чонгук, этот хрупкий и ранимый парень, способен на убийство. Чонгук молчал, лишь отрицательно качая головой. Чимин видел в его глазах отчаяние и страх. Тогда он понял, что это не шутка. Чонгук действительно признался в убийстве. — Но зачем? Зачем ты это сделал? — сдавленно спросил Чимин, не в силах подобрать другие слова. Чонгук снова повернулся к окну, глядя вдаль, словно ища там ответ на свой вопрос. — Я любил его, — тихо прошептал Чонгук. — Любил больше жизни. Я не мог допустить, чтобы наше будущее разрушилось из-за судьи. Я не отдавал отчёта своим действиям и даже не помню, как это произошло. Но всё пошло наоборот. У нас ничего не наладилось. И сейчас вообще Тэхёна обвиняют во всём этом. Мне хочется признаться, но останавливает, что это снова будет напрасной жертвой. Тэхён не скажет за это спасибо. И это ничего не вернёт, — снова сквозь слёзы говорил Чонгук. Чимин молчал, переваривая признание Чонгука. Он не знал, что сказать, что сделать. Его переполняли противоречивые чувства: шок, ужас, сочувствие и… страх. Он смотрел на Чонгука, словно видел его впервые. Человека, которого он только начал узнавать, вдруг оказался убийцей. — Ты… ты рассказал кому-нибудь об этом? — осторожно спросил Чимин, боясь услышать ответ. Чонгук отрицательно покачал головой. — Никому. Кроме тебя. Даже сестра не знает. И теперь я жалею об этом. Чимин вздохнул. Он понимал, в каком отчаянии находится Чонгук. Он совершил ужасную ошибку, убив человека ради любви, и теперь расплачивался за это. Его мучила совесть, страх разоблачения и боль от потери любимого человека. — Что ты собираешься делать? — тихо спросил Чимин. Чонгук пожал плечами. — Не знаю. Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. Чтобы Тэхёна оправдали. И чтобы я смог жить дальше. Но это невозможно. Буквально позавчера сорвался на наркотики из-за этого. Чимин подсел к нему ещё ближе и обнял его. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул его. Он нуждался в поддержке, в человеческом тепле. Чимин чувствовал, как дрожит тело Чонгука, как он сдерживает слёзы. Он обнял его крепче, пытаясь передать ему своё сочувствие и поддержку. — Я честно не знаю, что говорить, — прошептал Чимин. — В этой ситуации у каждого своя правда. Возможно, ты должен был совершить ошибку, чтобы понять другую, более крупную. А Тэхён, он же адвокат? Он найдёт выход из этой ситуации. — Возможно, ты прав. Мы оба виноваты в том, что произошло. У каждого свой процент вины. И теперь надо это запомнить как урок и идти дальше. — Я бы попытался забыть такое. Не с помощью наркотиков, конечно, — возразил ему Чимин. — Благословенны забывающие, ибо не помнят они своих ошибок. Знаешь, откуда эта фраза? — поинтересовался Чонгук у Чимина. — Не припомню. Но звучит красиво. И грустно. — Это Ницше, — ответил Чонгук. — Из фильма «Вечное сияние чистого разума». Я смотрел его вместе с Тэхёном. И я понял, что от себя не сбежать. И уроки, типа таких, не забудешь. Никак. Это с тобой на всю жизнь, даже если у тебя случится амнезия.