Помощь друга

В этот раз Гуменнику было тяжелее восстанавливаться после травмы, чем обычно, что сильно сказывалось и на соревнованиях. Одни бабочки да недокруты, ноги будто специально везде вниз тянут. Всё это не могло пройти мимо глаз Жени, которого порядком вымораживала вся эта картина; он решил самолично поставить парня на ноги. Такое предложение немного смутило Петю, но он даже моргнуть не успел, как уже скоро они с Евгением стояли на льду совсем одни. Было раннее утро, Петр ещё и не выспался, правда не то чтобы Женю это сильно волновало. Он быстро раскатал друга, и тому, в конце концов, пришлось смириться с тем, что от него так просто не отстанут. Хотя и несильно хотелось, они ведь в последнее время толком и не виделись, тут хоть повод появился побыть немного вместе, ещё и наедине ото всех. Раньше постоянно искали возможность где-нибудь повстречаться, но уж потом забили, ведь все эти прогулки оказались не чем-нибудь необходимым, что влияло бы на их отношения. Обоих удовлетворяло их текущее положение, а такое редкое времяпрепровождение друг с другом доставляло куда больше теплых чувств и эмоций, нежели ежедневные встречи. Смотря на то, как Петя в очередной раз падает с двойного прыжка, Женя с тяжелым вздохом прикрывает глаза ладонью. Казалось, что парень даже не пытается постараться или вовсе хочет целенаправленно разозлить его. Но и Семененко не дурак. Приостановив Гуменника, который вновь готовился идти на прыжок, парень резко, но нежно впился в его губы, вызвав с них томный вздох от неожиданности. —Понравилось? Удачно прыгаешь тройной — целую в щёку, если четверной — в губы. Хорошо выполнишь какой-нибудь мощный каскад, то даже позволю оставить на себе пару отметин, — уверенно поставил условие Петру Евгений, на что тот глупо похлопал глазками, не сразу догоняя Женины приколы. Так уж выстроили отношения, будто все эти поцелуйчики были только по праздникам. Но, по всей видимости, это Семененко специально держал в своих руках Петино целомудрие, ведь сейчас тот конкретно загорелся поданной идеей, покатившись с совсем иным настроем. С такой радостной улыбкой пошёл на четверной тулуп, что Женя и сам за него расстроился от последовавшего падения. Но Петя быстренько встал на ноги. Попрыгав перекидные, взялся за тройной аксель и даже чистенько его выполнил, с гордой лыбой подкатив к стоящему у бортика Жене. Как и пообещал, парень мягко цемкнул его в щечку, на что он слегка нахмурился, будто ожидал, что Евгений поставит этот элемент наравне с четверными. Но ехидство на его лице говорило об обратном, и Гуменник понял, что придется поднапрячься побольше, чтобы у кого-то губы сегодня пересохли от поцелуев. Что удивительно, а данный способ и впрямь оказался достаточно действенным. Может, качество элементов не стало намного лучше, но усердие Пети теперь держалось твердо. Парень будто бы даже не думал уставать, оттачивал прыжок за прыжком и всё чаще подъезжал к Жене за поцелуями, что определенно восхищало. Все щёки уже расцеловал, а чем дольше это продолжалось, тем сильнее опухали и Петины губы, ведь тот смело начал идти на четверные. —Всё ведь можешь, а пиздел, что оправиться после травмы тяжко. Как пососаться, так мы и четверной флип уже без всякой борьбы на приземлениях исполняем, — закатывал глаза Евгений, в то время как Петя уже сам лез целовать алые губы возлюбленного, заставляя того слабо краснеть от сегодняшнего передоза нежности и переодически оглядываться по сторонам. Так спокойно целуются, хотя в любой момент может оказаться, что за ними кто-то подсматривает из-за угла, совсем уж осмелели. Но сейчас даже не хотелось думать о ком-то другом. Один чистый четверной, второй, и Женя всё более продолжительно отвечает на поцелуи, нежно поглаживая покрасневшие Петины щеки. Уже весь мокрый и ведь не прекращает упорно трудиться, хотя и выглядел так, словно пару произвольных откатал сейчас. —Передохни хоть немного, я тебя до дома точно донести не смогу, если свалишься от изнеможения, — переживая о Гуменнике, просил Евгений, массируя его плечи в перерыве. —Я только во вкус вошёл. У меня в планах отличнейшие каскады, — по-детски улыбался Петя, но Женя всё равно выпихнул его с арены, дабы тот не поясничал. Правда ведь доиграется, и без того уже еле дышит. Успокоив Петьку после такой жёсткой тренировки, Евгений с нежной улыбкой смотрел за тем, как парень устало прижимается к нему, болтая о всякой бессмысленной ерунде. Совсем рот не закрывался, хоть прибей уже, но Женя и сам уж таял от теплых чувств, не в силах как-либо справляться с этим парнишкой. Просто крепко обнимал, цемкая в макушку; было до безумия приятно слышать в этой гробовой тишине учащенное сердцебиение Пети, и Семененко даже слегка щекотал его, чтобы насладиться милым ворчанием друга. Такой весь слащавенький, так и искусал бы всего, но уж не наглел. А вот сам Гуменник совсем скоро снова встал на ноги, ведь впереди были каскады. Правда на простенькие Женя, конечно же, не согласился. Это ничуть не сдвигало уверенности в парне, и уже со второй попытки тот чистейше исполнил каскад из трёх дорогих элементов, счастливый подъезжая обратно к своему Женечке. По уговору тому все-таки пришлось открыть свою бледную и чистую шею для Пети, и тот самодовольно присосался к ней, оставив милое красное пятнышко. И ладно бы одно небольшое, но тот внаглеж после засоса сильно укусил его в ещё более заметном месте, из-за чего Семененко с возмущением замычал, розовея. —Совсем одурел? Сейчас побежишь у меня в качестве исправительных работ делать несколько сложнейших каскадов без всякого награждения за это, — бурчал Евгений, а Петя лишь с тихим смехом продолжил на него заваливаться, мягко расцеловывая его личико и крепко обнимая стройное тело. Семененко продолжал ворчать, но и сам уже не сдерживал тёплой улыбки, лишь слегка играюче пинаясь с приятелем. Таки оставил этот гад ещё два засоса на ключицах, да бог с ним, хоть немного свою форму восстановил, а это самое главное. Правда весь этот пошлятский ужас на своем теле теперь ещё хрен скроешь. Кажется, он даже остался в небольшом минусе от своей же умной тактики.