Тишина.

      Что обычно чувствуют люди, когда остаются на едине со своими мыслями, в тишине? Есть ли те, кого пожирают целиком и полностью мысли, от чего приходится от них прятаться? Как люди понимают, когда молчание является страшнее криков, а когда среди тишины можно впервые расслабиться и не чувствовать тревогу?       Это так странно — люди изначально рождаются практически одинаковыми, но в итоге видят мир совершенно по разному. А можно ли увидеть мир таким, каким он является? Без преукрашиваний, или преувеличений?       Мысли...Иногда, они помогают отвлечься от реальности, подумать о хороших исходах событий, или продумать план как избежать плохого исхода. А иногда мыслей так много, что ты в них утопаешь. Прямо как Севен.       Севен сидит на кровати, сжимая одеяло так, будто бы он тонущий, а одеяло — спасательный круг. В комнате витает запах чего-то такого особенного и одновременно тревожного, тем временем как из окна бьет приглушенный свет садящегося солнца, аккуратно, практически невесомо ложась на черты лица бывшего хакера.       Все вроде хорошо — у него есть уйма времени, которое он может потратить на все, что ему необходимо. В комнате тихо, выжившие не шумят — лишь приглушенные голоса с первого этажа дают знать, что Севен не один.       Однако, внутри есть странное ощущение, будто бы его душат, а внутри крепкий узел, давящий на органы. Воздух удушлив и сперт, и с каждой секундой будто бы отказывается попадать в легкие.       Из-за его прошлого большинство недолюбливает Севена, а некоторые терпеть не могут. К примеру, тот же самый Эллиот, на чью пиццерию было сделано покушение. И это все...Постепенно убивало. Хуже всего было то, что Севен сам виноват в таком отношении к себе, пусть он уже давно исправился и искренне сожалеет.       Он сам это все создал и сотворил, и теперь расхлебывает эту кашу. Когда они говорят, что он бесполезен, то они ни каплю не ошибаются — он только и делает, что расходует материал, и при любом удобном моменте телепортируется, что нервирует других участников команды, которые еле как смогли удрать от убийцы.

Он бесполезен.

      По щеке прошла слеза, которая тут же прокатилась сниз, впитавшись в одеяло и оставляя след.

Безвыходность.

      Ощущение, будто бы сердце сжимается и трескается, раня внутренности никуда не пропадало, а лишь с каждым рваным вздохом усиливалось. Давление.       Появилось какое-то давление на живот, будто бы внутренности скрутились в единное, и в скорем времени сожмутся так, что превратятся в черную дыру. Хотелось провалиться сквозь землю, чтобы другим выжившим не пришлось больше его ни видеть, ни слышать.       А ведь он вполне мог жить как все: Ходить на работу, ухаживать за сыном, и радоваться жизни. Мог, но не стал так делать. Почему? Севен сам не знает.       С каждой секундой слез все больше и больше, и как вишенка на торте — головная боль. Голова пульсирует, в глазах все мыльно, мозг отказывается принимать любую информацию, кроме воспоминаний.       Из мыслей вывело два коротких удара по двери, а после тихий скрип отворившейся двери. Из проема двери сначала выглянул алый визор с какой-то надписью, и только потом уже и личико самого доставщика пиццы. Выглядел он так, будто бы его насильно заставили сюда прийти. Хотя, Севен бы не удивился если бы это было действительно так. —...Не хочу с тобой тут нянчиться, поэтому давай я тебе по-быстрому расска-       Он замер, удивленно уставившись на заплаканного мужчину, что был в небольшом смятении от того,кто к нему зашел.       Он выглядел довольно помято — взъерошенные русые волосы, красные глаза от слез, румянец на щеках, и поблескивающие на свету слезы,что продолжают бурным потоком течь.       В воздухе повисла неловкая тишина, что прерывалась рваными вздохами севена. —..Кхм. Мне выйти, чтобы тебе потом кто-то из команды рассказал тебе недавнюю новость, или продолжить? — В ответ на это Семерка вжался в одеяло сильнее, даже не поднимая взгляд, как будто если он это сделает, то умрет.       Эллиот раздраженно вздохнул, и закрыв дверь, присел на край кровати около Севена, в мыслях покрывая его четырёхэтажным матом. Не каждый же день видишь своего врага в таком состоянии.       ...И что теперь говорить? Зачем он вообще это сделал? Хотя, по всей видимости Севен даже этого не заметил, продолжая сжимать ткань и прятать лицо в коленях.       Проходит пару секунд, и ничего кроме слез обладателя комнаты не происходит. Что вообще говорить, пока твой враг сидит и рыдает из-за не пойми чего? —..Что произошло? — спустя секунд десять подал голос доставщик пиццы. Ответа не последовало. Тогда Эллиот слабо пихнул Семерку в плечо, и только тогда Севен отреагировал, вздрогнув и поднимая взгляд на желтоволосого. —.. А? — Из-за скопившихся слез тот видел размыто,что мешало нормально смотреть на того. — Говорю — Что произошло? — Более уверенно и раздражённо повторил тот. Севен же не поверил ушам. Ну быть не может, что кто-то будет интересоваться его жизнью, или даже состоянием! — Я-я...— Он замолк, даже не зная что сказать. И в правду, что произошло с ним буквально за последние пятнадцать минут? Как это объяснить?... — Ты-ы? — сказал Эллиот, постепенно теряя терпение. Хотелось уйти,предварительно хлопнув дверью, однако что-то не дает. Не отпускает. — Я..просто...гм...Устал. Н-не бери в голову, все правда в порядке. — Неуверенно молвил Севен.       Слезы все также текли, но не так обильно. С каждой секундой неловкого молчания в голову приходят не самые приятные воспоминания — от того, как он уничтожил пиццерию, до моментов, как его сын убивает участников команды, а после и его самого.       И снова молчание. Никто не осмеливается его прерывать, от чего становится с каждой секундой неловко обоим сторонам.       Рука Эллиота аккуратно, практически невесомо начала поглаживать плечо бывшего хакера, вызывая мурашки у Семерки. —...Тебе...стоит успокоиться. — тихо сказал Эллиот. В ответ на это последовал больший поток слез. Мозг отказывался принимать то, что доставщик нянчиться с тем, кто разрушил его жизнь.       Буквально пару мгновений, и Севен прижимается к Эллиоту, зарывшись в нем, марая его алую рубашку следами слез. Он прекрасно знает, что Эллиот с огромной вероятностью оттолкнет, обзовёт, и выйдет из комнаты с еще более ухудшенным настроением но..Этого не происходит. За место этого доставщик шепчет что-то по типу "О боже.." и прижимает тело ближе к себе, начиная аккуратно поглаживать по голове.       Для Эллиота это казалось чем-то обычным, заевшим действием, которое не приносит удовольствия, но сейчас в этом...что-то было. Что-то более значимое, близкое, и в конце концов — приятное. Это было...странно и мерзко одновременно — ощущать что-то подобное к тому, кого ты должен ненавидеть.       Вроде Севен не больной, но в голове будто бы становится тише, а дышать становится легче. Ощущение, будто бы легкие заработали только сейчас, не смотря на то, что дыхание это необходимый процесс для всех.       И сейчас они двоем среди этой тишины. Только тишина больше не такая давящая и пугающая, а ласкающая и умиротворённая.       Теперь Севен знает — молчание не всегда является страшным, и не всегда под молчанием есть что-то, чего стоит бояться.