Любая наша версия

Шиын проснулся от того, что его будильник пел гимн на языке, которого не существовало. На столе вместо учебников лежали леденцы в форме атомов, а Сухо, свернувшись калачиком на его кровати, щурился от солнца, пробивавшегося сквозь шторы-голограммы. — Ты опять что-то нажал? - Шиын потянулся к будильнику, но они превратились в змею из конфетти. — Нет, это твой кристалл решил, что нам нужен «день эмоциональной разгрузки», - Сухо лениво поймал в воздухе летающую кружку кофе. — Смотри, даже кофеин здесь работает по-другому. Они вышли в коридор общежития, где стены пульсировали под музыку, а двери вели в случайные моменты их прошлого. Сухо, смеясь, затащил Шиына в дверь с надписью «Первый поцелуй» — оказались на крыше школы, где ветер разбрасывал лепестки сакуры из конфетти. Шиын нащупал в кармане кубик Рубика, который теперь светился розовым. — Если это симуляция, то почему я помню всё? — Потому что мы — константа, - Сухо прижал его ладонь к своей груди, где билось сердце, синхронизированное с ритмом реальности. — Даже если мир перезагрузится, мы останемся... этим. Они услышали смех — свой же, но из прошлого. Маленький Шиын спорил с Сухо о том, можно ли построить ракету из макарон. — Эй, давай поможем им! - Сухо потянул Шиына за руку, но тот упёрся. — Нельзя менять прошлое. Это... — Скучно! - Сухо уже махал рукой своим «копиям». — Эй, я! Добавь больше клея, иначе она взорвётся на старте! Пространство дрогнуло, и макаронная ракета взлетела, оставляя за собой след из сыра. Бомсок, теперь ассистент профессора, ворвался к ним с планшетом, где мигал красный сигнал: — Вы активировали эмоциональный вирус! Весь кампус видит ваши воспоминания как голограммы! Сухо, не отрываясь от попыток накормить умника космическим зефиром (который таял в воздухе), ухмыльнулся: — Отличный способ для признаний в любви. Эй, Шиын-а, покажи им, как ты вчера... — Замолчи! - он накрыл его лицо подушкой, но стены уже показывали, как он всю ночь возился с прибором, чтобы найти «их» частоту в квантовом поле. Чтобы остановить вирус, пришлось танцевать. Чанмин объяснил, что только синхронизация их сердечных ритмов перезагрузит систему. — Ты издеваешься? - Шиын пялился на экран с инструкцией: «Держаться за талию. Смотреть в глаза. Не вспоминать про взрывы». — Можешь считать это научным экспериментом, - Сухо уже крутил его под музыку, которую сочиняли стены. Они спотыкались, смеялись, а голограммы вокруг застывали, словно заворожённые. Когда Шиын случайно наступил Сухо на ногу, тот шепнул: — Вот твой шанс отомстить за все мои шутки. Но Шиын вместо этого притянул его ближе, и реальность взорвалась вспышкой белого света. Очнулись они в пустой аудитории, прижавшись лбами. Бомсок, сидя на столе, аплодировал: — Поздравляю. Вы не только починили реальность, но и создали новую теорию поля. Назову её «Динамика дурацкой любви». Сухо, не выпуская Шиына из объятий, подмигнул: — Говори спасибо, что мы не активировали «режим поцелуев». Шиын поправил чёлку, пряча улыбку: — Это был... аварийный протокол. — Ага, и твоё сердце билось 150 ударов, - Сухо приложил его ладонь к своей груди. — Совпадение?

***

Резервная копия счастья Ночью кристалл светился тише. Шиын, засыпая, услышал, как Сухо бормочет: — Если бы пришлось выбирать... я бы остался здесь. Даже с твоими дурацкими экспериментами. Он не ответил. Но утром на холодильнике появилась записка: «Эксперимент №∞: Цель: исследовать вечность. Условия: ты + я + все сбои мира. — Ш.»