Исповедь о падшем ангеле

Звон бокалов и пьяные разговоры не дают выпасть из реальности окончательно. А провалиться в темноту хочется до безумия. Чувства все там же заглушить. Убавить их в минимум, так же как и эту чертову музыку, слишком безвкусную, чтобы игнорировать. Но есть ли вообще что-то, что Левин сумеет назвать искусством после его голоса… У Артема все проще. Саша - целая культура. Вполне осязаемая и целиком его. У Максима сложнее в разы. Из хорошего лишь образ ангельского истязателя, глаза светлые и чистые, что во снах, что наяву не отличить. И слова, что на подкорку въедаются и не вытравить никак. Болезнь души - последствие слабохарактерности, но если причина такая, что даже священник сопьется, грех ли это? Ему бы ответили - грех. А он бы возразил - искусство. Такое же недосягаемое для обычного человека, с головой погрязшего в своих пороках. До неба бы дотянуться, но черти не пустят. А к себе не утянуть никак. Сил не хватит и духу. Или всё-таки стоит попытаться? Бармен, слегка подуставший за смену, явно не прочь поработать под еще одну душещипательную историю своего клиента. Ему музыка тоже не нравится. Или своя культура есть, что как и Левина не отпускает. Но рассказчик не он, парню в черном фартуке сегодня отведена лишь почетная роль слушателя. А Левин и рад. Слово за слово, и вот уже плетется тонкая, слегка сбивчивая нить его монолога. Из слушателей - сидящие рядом друзья по несчастью и верный лекарь их душ. Все началось с тихих шагов, уверенно приближающихся к дверям гот.зала. С поворота дверной ручки, уверенного взгляда и легкой улыбки. — Главным соперником для меня является сейчас господин Левин. Удивление? Азарт? Ничего из этого Максим не чувствовал. Если только живой интерес. То, как уверенно он отвечал Шепсу-младшему, сколько взглядов Череватого почти отзеркалил. А Максим… ему оставалось лишь стоять и смотреть с напускной надменностью, будто первый раз выпустил в люди свое светское дитя. До светского Левину было далеко, но он к нему и не стремился. И людей простых ценил гораздо больше. Что от сердца говорят. Даже если колко, даже если о демонах, и все в твой адрес. На его фоне даже Олег казался погрязшим в тьме ровно как и все остальное здесь. Лишь Котов чистый и светлый в своем нелепом белом одеянии будто бы парил над ними. И надменных взглядов с низов он на своем олимпе точно не замечал. — Я начну сначала, — сказал он тогда. — Мне не нужны чужие баллы. У меня свои будут. Самоуверенно. Левин так и хотел изначально, если бы не альтруизм других участников. Но удовлетворения это не приносит. Скорее забавляет немного и всего. Башаров темы всячески переводит, а сценаристы за кадром явно довольные. Больше драмы - выше рейтинги. И колдун тоже часть этого шоу, наравне со всеми. И вот окончание долгожданное. В гримерке он почти не задерживается. Выходит сразу на улицу. В голову мысль приходит, что если Юлий не такой светлый, каким кажется на первый взгляд. “Оставляй вот это все в своем сезоне, а в битве сильнейших признайся уже наконец, что ты как и мы все с чернухой работаешь” — однажды сказал Череватый Краснову. И Левин с ним согласен. Не важно в отношении кого. Из святых только Лиза со своими ангелочками. Остальные по кривым дорожкам ходят. А этот весь из себя. С богом, светлый и в мир свою позитивную энергию несет. Слишком загадочный, чтобы не копать глубже, слишком непонятный, чтобы не задавать вопросов. И люди из бара его понимают. Кивают согласно, чокаются, и дальше любопытные глаза в сторону Левина направляют. Заинтересовал публику. Можно и продолжить.. Второй точкой невозврата стал простой человеческий интерес. Раньше Максиму было откровенно плевать, что происходит в проекте без него, однако повисшее в воздухе любопытство заставило его открыть один из выпусков реванша. Прохождение испытаний других участников он промотал сразу, остановившись на кадре с вышедшим на сцену Юлием. Скептическим взглядом он следил за сменяющимися ракурсами, пытаясь понять, почему народ выбрал именно его. Когда дело дошло до самого испытания, голос Котова заполнил квартиру Левина через дорогую акустику. Назвать его неприятным и отвратительным язык не поворачивался никак. Ему бы с такими способностями в певцы не иначе, но Котов выбрал другой путь и не Максиму его осуждать. Хотя разве его это остановит? Кто-то заказывает несколько шотов. Один бармен пододвигает Левину. Алкоголь горчит, а мужчина продолжает. Первое совместное испытание, и вот отсюда начинаются сложности. То, что с ним в тройке нет Ангелины, не может не радовать, однако это чувство быстро проходит, стоит на горизонте появиться белой макушке. Котов теряется в толпе аэропорта, словно маленький ребенок, что не знает куда идти. И как за ним менеджеры не уследили… Поняв, что он идет совершенно не в том направлении, Максим еще несколько секунд наблюдает за ним, а после бросается вглубь толпы, не давая себе отчета. Рука цепляется за рукав и Юлий оборачивается. Его озадаченный взгляд быстро сменятся улыбкой, и Левину кажется, что сейчас она куда более искренняя, чем была в гот зале. Нотки стервозности пропали, и Котов как ни в чем не бывало протягивает руку для приветствия. Его ладонь мягкая и теплая в сравнении с огрубевшими мозолями Левина. Мгновение длится недолго. Механический голос из динамиков объявляет посадку на следующий рейс. Их рейс. Левин указывает в сторону одного из выходов, не сомневаясь, что Юлий последует за ним. Музыка в баре стихает. Время давно перевалило за полночь. Старая аудитория сменяется новой, более трезвой. И лишь самые стойкие остаются на своих местах. Стойка полниться пустыми стаканами. Левин задумчиво смотрит на дверь. Кажется, еще немного и она откроется, чтобы впустить в помещение Юлия. Но мужчина отгоняет от себя наваждение. В этом зале его имя будет упоминаться лишь в корявой исповеди Максима. То, что их кресла находятся через проход - везение, не иначе. За весь полет колдун лишь пару раз бросает взгляд в сторону Котова. Тот тоже не проявляет особого интереса. Сидит себе спокойно, в иллюминатор смотрит. И несколько часов полета проходят в относительном спокойствии. Когда самолет приземляется и прилетевших раскидывают по автобусам, чтобы довести до здания аэропорта, Котов снова где-то теряется. Он не забота Левина, и мужчина вновь повторяет эти слова, пока взгляд мечется по лицам людей в его автобусе. Находится мистик звука лишь у самого выхода. Съемочная группа уже забрала свой багаж и готовится снимать величественное шествие до маршрутки тройки экстрасенсов. Котов с завораживающим любопытством наблюдает за их работой, пока его взгляд не пересекается с хмурым взглядом Максима. Глаза он не отводит и почти не моргает. Смотрит пронзительно. Ну давай, подойди. Начни разговор — думает про себя колдун, надеясь, что эти мысли дойдут до Юлия и он двинется с места. Но тот так и стоит, пока один из операторов не сообщает о готовности начать съемку. Нужные кадры получились не сразу и всю троицу гоняют туда сюда несколько раз. В машине тоже расслабиться не удается. Сразу направляют камеру. Левин у одного окна, Череватый у другого, а между ним Котов. Влад по обыкновению шутить пытается. И все в сторону мистика. Левин защищать его не и думает. Некоторые замечания чернокнижника и вправду в точку попадают. — Если вы думали, что я расскажу вам, что было на испытании, то вы ошибались, — резко прерывает свой рассказ Максим. Он почти дошел до самого интересного, а говорить становится все сложнее. Левину и рассказать то нечего. Пришел поработал, людей вроде впечатлил, а мнение двоякое осталось. Даже на консилиуме ничего выдающегося не произошло. Пригласившие их люди целиком и полностью за Череватого были. И спорить было совсем бесполезно. Подле него лишь самые стойкие остались. И то половина клюют носом о барную стойку. Но так даже лучше. Дальше почти личное, оно не для всех. В отель колдун вернулся со смешанными чувствами. И дела ему не был почти не до чего. Но Котов непреднамеренно о себе напоминает. Его голос сквозь тонкие стены бюджетной гостиницы слышен прекрасно. Не то что хочется слушать сейчас. И Левин стучит костяшками пальцев по смежной стене. В ответ свое имя слышит, но больше на галлюцинацию похоже. Спустя несколько минут тишины он снова слышит свое имя. Внутренний дьявол тащит посмотреть. Чисто из любопытства — звучит как попытка оправдаться, но Левин цепляется за нее. Он на пороге чужого номер, но стучать не спешит. Из-за двери вновь пение доносится и Максим уже хочет развернуть, забить и уйти, но дверь открывается. На пороге ожидаемо Юлий. Смотрит проницательно, отходит немного, чтобы Левин зайти мог. — Я знал, что ты придешь Неожиданно. Интересно. Левин проходит не разуваясь. — Бесы твои тебя сюда притащили. В чужих глазах скрытая провокация. Вроде выход вот, а ощущение, будто попал в ловушку. — К тебе тянутся, святоша, — кличка, что раньше к Елизавете применялась, сейчас в памяти всплывает сама собой. Юлий фыркает неопределенно, от слов отмахивается. — Доведут тебя когда-нибудь твои демоны, — почти шепотом произносит он. А у самого во взгляде будто чертей не меньше. — Зачем звал? — задает вопрос Левин. А у самого в голове идеи одна за другой загораются. Раз уж пришел, не уходить же не с чем. Тех чертей в чужой душе хочется воочию увидеть и не ритуалы тут нужны. Ясное осознание, что если колдун сейчас не пойдет на провокацию, то участь его ждет не самая сладкая. Пара секунд, чтобы решиться. Бармен игнорирует новые заказы, не отходя от Левина. В его померкшем, уставшем взгляде мелькают нотки любопытства. Набравшись духу мужчина слегка наклоняется и касается своими губами губ Котова. Левин ждал, что его оттолкнут, предполагал, что выгонят, но ему было все равно. Он бы увидел настоящие эмоции, а может и чертенок бы заскочил на огонек. Но чужая рука на его затылке путает все карты. Губы Юлия мягкие, отдают кофейным привкусом. Дешевым таким. Из автомата на первом этаже. А Левин почти растворяется в этом вкусе, ненадолго теряя контроль и теряясь в пространстве. Котов к себе наклоняет и отстраниться не дает. Из-за заминки Левина инициативу на себя перехватывает. Языком по нижней губе скользит, слизывая чужой перегар. В этих опьяненных глазах лишь пелена, и черти, если они есть, то попрятались все. — Так что же ты тогда за ангел такой, раз поддался так просто, — С насмешкой шепчет колдун, придя в себя. — У нас у всех есть свои слабости, бог принимает их, — невозмутимо отвечает Юлий, отстранившись. — И что это получается? Я твоя слабость? — Нет, — мотает головой он. — Я впустил их в себя, не в силах сопротивляться тебе. Максима эти слова в ступор вводят. Спустил ангела с небес на землю. Вроде радоваться нужно, но что-то не так. Досада едкая в душе скеребет. — Все только по твоей вине. Звучит слишком резко, а продолжать Юлий не собирается, мимо ныряет и за дверью скрывается, оставляя после себя лишь смятение и тишину. Чувство недосказанности Максима все еще не отпускает. Он соперника своего с того дня не видел и не собирается. Но встреча в гот зале неизбежна, да и демоны на душе скребутся, отчаянно пытаясь воссоздать его образ. Левин их за это ненавидит, только вот сделать ничего не может. Хочется забить и пропасть с радаров, но еще свеж его недавний проеб. Бармен смотрит сочувственно и виски подливает. Не ему завтра вновь смотреть в эти светлые глаза и слушать нотации о добре и зле в свой адрес. Он продолжит также спокойно разливать алкоголь и слушать чужие и не менее драматичные истории…