ᴄоюз ᴄʙᴇᴛᴀ и ᴛьʍы

Вечер накрылся мягким бархатом сумерек. За окнами мерцали фонари, освещая тонкие лепестки цветов в саду, а внутри дома царила тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием свечей и приглушённой классической мелодией, доносящейся откуда-то из проигрывателя. Блек Сапфир стоял у окна, переодетый в чёрный шёлковый халат, небрежно завязанный на талии. Его крылья были расправлены, лениво подрагивая в ритме дыхания. Он задумчиво смотрел на луну, пока позади к нему не подошёл Клоттед Крем, одетый в тонкую рубашку, оставленную расстёгнутой. — Ты красивый, когда молчишь, — прошептал он, обвивая руки вокруг талии радиоведущего. — Я всегда красивый, даже когда говорю, — мягко отозвался Блек Сапфир, бросив насмешливый взгляд через плечо. — Но твои слова приняты. Clotted Cream Cookie скользнул губами по его плечу, легко, будто боялся разрушить момент. Тот лишь тихо выдохнул, расслабляясь в его объятиях. — Сегодня ты был особенно спокоен, — сказал Консул, перебирая пальцами шёлковые волосы. — Даже слишком. — Соскучился, — признался Блек Сапфир, — но ты же знаешь, мне трудно показывать это постоянно. Я бы испортился. — Как хороший тёмный шоколад, — улыбнулся Клоттед Крем. — Горький, но восхитительный. Радиоведущий резко повернулся, обхватывая лицо возлюбленного ладонями, и посмотрел ему в глаза: — И ты — тот редкий вкус, который я не устану пробовать. Они поцеловались — медленно, сдержанно вначале, но страсть быстро взяла своё. Крылья Блек Сапфира сомкнулись за спиной Консула, укутывая его в кокон из тьмы и шелка. — Только не забудь про твой дипломатический приём завтра, — прошептал радиоведущий, склонившись к его уху. — Я всё-таки могу очаровать так, что ты даже не проснешься. — Тогда не останавливайся… но будь осторожен, — хрипло отозвался Консул, позволяя себя прижать к постели, — чтобы завтра я мог ходить. Смех Сапфира был тихим, почти мурлыкающим. — Посмотрим... Мягкий свет свечей играл на изгибах их силуэтов. Комната дышала теплом, пахла пряностями, лавандой и чем-то ещё — их особенным, родным. Блек Сапфир, медленно и с изяществом, оседлал бёдра своего спутника. Клоттед Крем лежал, облокотившись на подушки, с полузакрытыми глазами. Его руки обвили тонкую талию возлюбленного, ладони легко и в то же время крепко легли на его бёдра, будто не хотели отпускать ни на миг. — Ты всегда так красиво играешь роль соблазнителя, — прошептал он, чувствуя, как дыхание Блек Сапфира касается его шеи. — Это не игра, — ответил радиоведущий, плавно наклоняясь, его крылья слегка дрожали, создавая иллюзию теней по стенам. — Это моя суть. Их губы соприкоснулись. Сначала — лёгко, словно невинный поцелуй, но с каждым мгновением он становился всё глубже. Сапфир двигался медленно, почти лениво, извиваясь грациозно, будто тень, будто танец. Клоттед сжал его сильнее. — Напоминаешь мне, что я жив, — выдохнул он, вцепившись в бёдра так, будто и вправду боялся, что тот исчезнет. Блек Сапфир лишь усмехнулся, продолжая касаться его губами — шея, ключицы, щека. Каждое прикосновение — обещание, каждое движение — признание. — Потому что я — твоя тьма, — прошептал он. — А ты — моё солнце. Мы друг без друга не светим. После этих слов, Консул резко, но нежно схватил талию Сапфира и перевернул его, тем самым поменяв их позиции. Клоттед Крем крепко удерживал руки Блек Сапфира, их пальцы сплелись. Его глаза были полны любви, восхищения и упрямой решимости — как будто он хотел прочесть каждую эмоцию на лице своего спутника, прежде чем приблизиться. Сапфир, раскинувшись под ним, тяжело дышал, не отводя взгляда. Его элегантный халат немного сполз с плеч, обнажая фарфорово-бледную кожу. Несмотря на свой дерзкий характер, сейчас он казался удивительно покорным, будто на миг захотел просто побыть рядом, без защиты, без маски. — Ты никогда не устаёшь очаровывать меня, — прошептал Клоттед, слегка наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку, затем в уголок губ. — Тогда, — прошептал радиоведущий в ответ, — держи покрепче, Консул. Кто знает, когда мне снова захочется быть таким... послушным. Клоттед Крем улыбнулся и, склонившись ниже, впился в его губы горячим, но нежным поцелуем, будто пытаясь вложить в него всю благодарность за доверие, за любовь, за право быть рядом с тем, кто был подобен ночному огню. Вечер продолжался, наполненный тихими словами, касаниями и бескон ечной нежностью, которую они берегли только друг для друга.