И всё же — вместе.

В ту ночь Лололошка не спал. Он ворочался в постели, уставившись в потолок, где тени от деревьев за окном плавали, словно что-то живое. В комнате было холодно — старые батареи еле тянули, но тело будто горело. Он вспоминал прикосновение — почти невинное, но слишком интимное, слишком властное, чтобы просто выкинуть из головы. "Я хочу тебя." Эти слова несли в себе нечто большее, чем просто влечение. Как будто в них был приговор. Или заклятие. Когда стрелки на часах перевалили за три, он всё-таки сдался. Встал. Натянул толстовку, джинсы. Вышел из дома. Мороз кусался за щёки, но ему было всё равно. Он не знал, куда идёт — пока не понял, что его ноги сами ведут его к старому зданию за школой. Там, где раньше были мастерские. Там, где никто не появлялся уже месяцами. Он открыл дверь. Она была не заперта. Конечно. Внутри пахло пылью, старым деревом… и чем-то ещё. Чем-то тёплым. Живым. — Ты пришёл, — голос раздался из темноты. Дилан сидел на полу, на старом ковре, освещённый только тусклой лампой. Его глаза снова были как бездна. — Что ты со мной делаешь? — голос Лололошки дрожал, но не от страха. — Ничего, что ты сам бы не захотел. — Он встал. Медленно подошёл. — Я чувствую твои сны, Ло. Ты не можешь это отрицать. Там ты зовёшь меня. Там ты сдаёшься. — Это… это неправда. — Но ты всё равно пришёл. Дилан провёл рукой по его щеке. Лололошка вздрогнул, но не отстранился. Внутри него что-то трещало, ломалось. Он не мог больше притворяться, что это не заводит его. Что эти взгляды, эта власть, эта опасность не сводит его с ума. — Ты думаешь, я *******, Ло? — прошептал Дилан, губами касаясь уха. — Ты ошибаешься. Но тебе это нравится. Правда? Он не дал ответа. И не сопротивлялся, когда Дилан притянул его к себе и жадно впился в его губы. Поцелуй был агрессивным, пугающим, но — каким-то образом — родным. Словно Лололошка ждал этого всю жизнь, просто боялся себе признаться. Одежда слетала с них, как сгоревшие страницы. Холод в помещении остался где-то далеко, за стенами. Их тела соприкасались, жадные, голодные, будто они искали друг в друге спасения. Пальцы Дилана оставляли следы — горячие, почти болезненные. Его кожа была неестественно тёплой, как у существа, которое не знало, что такое зима. А в глазах, когда Лололошка открыл их в порыве страсти, он увидел… небо. Чёрное. Беспредельное. — Теперь ты часть этого, — прошептал Дилан, и звук его голоса прозвучал в голове, будто нечто большее, чем слова. И Лололошка сдался. Поддался. Он чувствовал, как его тело откликается на каждое движение, каждое касание. Как будто бы он действительно принадлежал ему. Именно в этот момент окна вдруг задрожали. Свет мигнул. И в углу комнаты что-то зашевелилось. Тень. Большая. С чужими глазами. Но Лололошка больше не боялся. Он уже сделал выбор.