И всё же — вместе.

Понедельник. Утро. Холод пробирается под одежду, школьный звонок разрывает тишину, как выстрел. Всё как обычно — для всех, кроме них. Лололошка идёт по коридору с опущенными плечами, в наушниках тишина — он даже не слушает музыку. Голова гудит. Руки дрожат. Он не выспался. Почти не ел. А главное — он не может забыть. Всё, что случилось в ту ночь, отпечаталось в нём, как татуировка под кожей. Живое. Горячее. Неотмываемое. А теперь — он снова в школе. В классе. В толпе. И он тоже здесь. Дилан. Сидит на последней парте. Вальяжно, с раскинутыми руками, как будто ему принадлежит этот мир. Он даже не смотрит на Ло — но тот чувствует его взгляд. Где-то под кожей. Там, где пульс. — Ты чего такой мрачный? — рядом усаживается Никита, одноклассник. — Снова с преподшей по алгебре сцепился? — Да ну… не выспался, — Ло машет рукой, стараясь говорить как обычно. И тут — шаги. Он чувствует их ещё до того, как Дилан оказывается рядом. Он встаёт рядом с партой, бросает короткий взгляд вниз, в глаза Ло. В этих глазах — вызов. — Ло, можно тебя на пару слов? — спокойно, громко, на весь класс. — Сейчас? Урок же… — Это важно. Никита кидает подозрительный взгляд. Все кидают. Но Ло уже встал. Сердце грохочет. Он идёт за ним в старую лабу, где никто давно не проводит занятий. Там пыль, коробки, скрипучие стулья — и воздух, как всегда, странно тёплый. Дилан закрывает за ними дверь. Щёлк — замок. — Ты избегаешь меня, — произносит он, приближаясь. — А ты думал, я буду носить тебя на руках после того, как ты вытащил меня ночью в какую-то чёртову нарнию? — Ты мог уйти. Но не ушёл. — Ты думаешь, что всё контролируешь. Что я — просто ещё один долг, ещё одна игра… Дилан резко подходит ближе. Придвигается вплотную. Руки по бокам Ло, прижимая его к столу. — А если я скажу, что с тобой всё иначе? Молчание. Только дыхание. Тёплое, частое, прерывистое. — Тогда скажи это нормально. Без этих твоих игр. Без угроз. — Хорошо. Он смотрит прямо в глаза. Серьёзно, по-настоящему. Без тени ухмылки. — Мне нравится, как ты злишься. Мне нравится, как ты сдаёшься. Мне нравится, как ты выглядишь после… — пауза, — после ночей со мной. Я хочу ещё. Не потому что должен. А потому что ты… интересный. Лололошка сдавленно выдыхает. Он чувствует, как внутри всё снова сжимается. Сопротивление рушится, как бумажная стена. — Тогда почему при всех ты делаешь вид, что мы — просто никто? — Потому что ты хочешь, чтобы никто не знал. Потому что ты сам не готов. — … — И потому что это сладко — тайна. Секрет. Преступление. Дилан тянется к нему — медленно, намеренно. И целует. Сначала тихо, осторожно. Потом глубже, сильнее. Руки Ло цепляются за его одежду — не от страха, а от того, как сильно он хочет его остановить и одновременно не может. Вдруг — грохот. За дверью — шаги. Чей-то голос. — Эй! Там кто-то есть? Они замирают. Дыхание сбилось. Взгляд — один в один. — Чёрт… — Ло отталкивает его. — Нас кто-то видел! — Не видел. — А если видел?! — Тогда что? Дилан снова улыбается. Но в этой улыбке — не насмешка. А что-то странное, почти мягкое. — Тогда я не позволю, чтобы кто-то сделал тебе больно. Я сам тебя мучаю — и мне не нужны конкуренты. И в этом абсурде — было что-то ужасающе… трогательное.