Не отпущу

Ночь была влажной, темной. Луна была заволочена густыми грозовыми тучами. Время от времени они прокалывали землю иглами молний. На улице моросил дождь, шумел и бил по подоконнику. Запах из приоткрытого окна стоял свежий, но будто наэлектризованный. Окуясу сильно втянул носом ночную влагу, когда проснулся в комнате Джоске, под толстым пуховым одеялом, и резко осел на кровати. Сердце его быстро-быстро стучало, лоб был покрыт испариной, футболка прилипла к горячему вспотевшему телу, когда нечто вырвало его из глубокого сна. Повернув голову, он увидел спящего Джоске, и тут же в тишине раздался звонкий, хриплый крик, который и разбудил его, а теперь пугал до ужаса. Джоске кричал во сне, мотался по кровати из стороны в сторону и махал руками. Жуткий рваный крик так сильно испугал Окуясу, что он едва ли не свалился с кровати. — Нет, не смей… — бормотал Хигашиката между криками. Глаза Окуясу распахнулись на пределе своих возможностей, когда он увидел, как его друг ворочается рядом с ним и надрывно кричит. Ниджимура положил руку ему на плечо, осторожно покачав. — Джоске, просыпайся, — позвал он его сначала тихонько, потом громче, — проснись, давай! Джоске стал бороться с кошмаром ещё усерднее, и его локоть вдруг пришелся прямо по ключице Окуясу, и тот сам зашипел. — Черт… — прошептал Ниджимура, с долей обиды потирая плечо, но все с большим страхом глядя на Джоске. Окуясу ещё несколько раз попытался разбудить друга, но безрезультатно. Окуясу тряс его, хлопал по лицу, однако Джоске упрямо отказывался просыпаться. Голос его начинал переходить на полноценный хрип из воспаленного горла. Мальчик в очередной раз едва не заехал Ниджимуре в грудь кулаком, и Окуясу с трудом, аккуратно схватил Джоске за запястья. Хигашиката пытался вырваться, мышцы его напрягались, костяшки белели на сжатых кулаках в ночной темноте. — Это я, Окуясу, — говорил Ниджимура; он чувствовал себя жалко от собственной беспомощности. Вдруг раздалось странное шипение, и краем глаза Окуясу заметил посреди комнаты светлое пятно. Это Crazy Diamond начал материализовываться возле кровати, его лицо было все таким же суровым, но взгляд казался несфокусированным, плывущим, смотрящим в темноту. Он тоже стал махать кулаками, один раз его рука пролетела в жалких паре сантиметров от лица Окуясу, но тот успел увернуться. Одним лишь чудом стенд не успел сбить вещи со своих мест: вазу на тумбе, канцелярский стакан со стола, гитару у кровати. Окуясу не думал. Действовал как всегда — эмоциями, сердцем, а не разумом. The Hand появился возле кровати, левитируя, вечно готовый наказать любого, кто угрожал его хозяину. Он подлетел к Crazy Diamond сзади, тот его не увидел и не успел среагировать, прежде чем The Hand вцепился ему в запястья, прямо как Окуясу держал самого Джоске. Стенд мощной хваткой прижал руки Crazy Diamond к его же вздымающейся груди, уверенно не позволяя ему вырваться, и грубой силой прижал спиной к себе. Окуясу тут же ощутил тепло чужого тела на себе, пульс под своими пальцами. — Успокойся, тише… — произнес Окуясу, нагнувшись над беспокойным лицом Джоске, и метнул взгляд обратно к Crazy Diamond. Тот, на удивление, будто бы послушался и начал успокаиваться. Сжатый в объятиях, без возможности освободиться, он замер, перестав сопротивляться, и Джоске в руках Окуясу будто бы обмяк. Скованный границами своего стенда, он более не мог двигаться, но мог мотать головой и щуриться, шипеть и иногда кричать. У Окуясу отлегло от сердца. Он помнил, каким бесполезным он был во время битвы с Кирой, как сильно Джоске покалечился только потому, что Окуясу не был рядом, не помог, не закрыл спину, не защитил. Джоске вечно спасал его, не позволял раниться только для того, чтобы после быть пронзенным деревянными брусками, весь в крови, со сломанными костями. Это не случилось бы, будь Окуясу тогда рядом. Окуясу пожертвовал бы жизнью, чтобы спасти своего друга. Он убил бы любого, кто угрожал жизни Джоске. И все же его там не было. Однако теперь он был рядом. Тепло Crazy Diamond и дрожь в его теле стали пропадать из рук Окуясу. Стенд начал вдруг исчезать, стал прозрачнее, а потом ещё и ещё, после чего растворился в воздухе, оставив The Hand хватать воздух. Джоске уже не рвался так сильно, но все равно пытался освободиться. Окуясу вдруг пришла идея при взгляде на его стенд. «И как я раньше-то не догадался?» — думал он, прежде чем аккуратно перестроился, чтобы отпустить Джоске и скоро лечь на него сверху. Так осторожно, как только мог, чтобы Джоске не раздавить. Обнял Хигашикату, прижавшись носом куда-то в футболку. — Давай, вот так вот… Руки Джоске несколько мгновений колотили по спине Окуясу, пока тот бережно его обнимал, прежде чем расслабиться. Они легко обхватили Окуясу в районе лопаток, и Окуясу тяжело выдохнул. Ощущение Джоске под ним — теплого, твердого, живого, с бьющимся сердцем — одновременно пугало и завораживало. Он держал его в своих руках, прекрасно понимая, что долго так не пролежит и вскоре свалится рядом на кровать. Но Джоске, как и ожидалось, начал успокаиваться. Постепенно его крики стихли. Мальчик все еще дышал часто, через приоткрытый рот, но напряжение уже спадало. Окуясу радостно ухмыльнулся. Он сам едва не спал. Он волновался. Он заботился. Окуясу не услышал, как щелкнула дверная защелка, когда Томоко в халате тихо закрыла дверь. Она какое-то время наблюдала в щель. Ночные кошмары сына не были для нее новостью — с тех пор, как произошел тот «взрыв газа», он кричал во сне регулярно, каждые два-три дня. Сначала Томоко в ужасе бросалась к нему, иногда ей даже удавалось разбудить его, но чаще всего приходилось просто ждать, пока приступ не пройдет сам. Она приносила ему воды, гладила по мокрым от пота волосам. Со временем она научилась относиться к этому спокойнее. Не могла же она постоянно жить в стрессе. Но проверять, все ли в порядке с Джоске, она не переставала. В эту ночь она увидела, как Окуясу нежно прижался лбом к шее Джоске, откидывая мокрую прядь волос со своего лица. Как обнимал его, шепча: «Тихо, я здесь, все хорошо». Как гладил его по плечу. Сердце Томоко сжалось при виде испуганного Джоске, но, увидев, как заботливо о нем беспокоится друг, она успокоилась, тихо выдохнула и, закрыв дверь, вернулась спать.