Часть 1
19 апреля 2025 г., 14:37
***
-1- Новый год — семейный праздник. Почти беззвучно шепчет Джойс, крепче прижимая к себе младшего сына. Тот внимательно смотрит в её глаза, не произнося ни слова, и только вздрагивает от резких громких звуков, доносящихся с кухни. Лонни вновь разбуянился, пугая её детей и пока не напившихся до потери сознания соседей. Она отводит Уилла в комнату старшего, с по-неправильному прямой спиной сидящего за рабочим столом с включённым экраном компьютера. Включённым экраном компьютера, на котором не открыта ни одна программа или вкладка, в то время как пальцы мальчика крепко сжимают дерево стола. Не находя в себе силы подойти к нему ближе, она оставляет маленького Уилла посреди комнаты Джонатана и уходит, погладив младшего по голове, с болью в сердце стараясь не обращать внимания на сиплые полузаглушенные рыдания старшего. Сейчас были проблемы посерьёзней. Когда она возвращается к своим сыновьям, уложив пьяного мужа спать, чуть-чуть не успевая до наступления нового года, то обнаруживает их спящими в обнимку на кровати Джонатана, по шею укрытыми мягким пушистым одеялом. На полу рядом валяется открытая на середине книжка сказок (Джойс с дрожью узнаёт в ней любимую Уиллом «Красавицу и чудовище», которую он заставляет читать себе снова и снова, будто прописывая в голове её строки непреложной истиной), на постели же Джонатан крепко сжимает в объятиях Уилла. Миссис Байерс не может отделаться от мысли о том, какой же у неё хороший сын, на которого свалилось слишком многое. Слишком рано повзрослевший сын, способный заменить младшему брату отца. Какие же у неё прекрасные дети. Джонатан не заслужил всего этого. Да и Уилл так то тоже. Они всего лишь жертвы чужих решений. И, как бы не было противно это признавать, жертвы её решений. Именно Джойс когда то полюбила не того человека и Джойс пожинает плоды последствий. Но мальчики не должны. Они страдают лишь из-за неё, но при этом совершенно ни в чём не обвиняют. Потому что тоже любят. Всю оставшуюся ночь Джойс просидела на деревянном полу у чужой кровати, охраняя сон дорогих сердцу сыновей. И если на утро у неё вдребезги разбивается сердце, когда, просыпаясь, она находит мальчишек спящими на её коленях, то что ж, в этом только её вина.***
-2- Новый год — семейный праздник. Почти с ненавистью выдыхает Майк, оглаживая хрупкие запястья, покрытые синяками, и не осмеливаясь поднять глаза на друга. Перед Уиллом стыдно, хотя Уиллер и понимает, что тот никогда бы не стал злиться. Но Майк… Майк вот может. О, он так зол! На свою беспомощность, на Лони, способного лишь на то, чтобы обижать тех, кто не может дать тебе в ответ, на Карен, которая хоть совсем в этом не виновата, но должна была понимать, что даже день Уилла вдали от… его отца поможет мальчику задышать свободней. Но она не понимает. Взрослые не готовы понять детей. Она продолжает желать отметить праздник лишь семьёй, а маленький Байерс, насколько бы он не был дорог юному Уилеру, для Карен — чужой человек. А значит Майку сейчас придётся отпустить дрожащего друга в руки его брата, выпутавшись из его объятий. Уилл же весь такой — хороший. Он солнце, которое казалось бы готово обнять весь мир, но обнимает только Майка. И он совсем не заслуживает мудака-отца и издевающихся над ним ребятишек. Он совсем не заслуживает того, чтобы встретить этот Новый год в страхе и проводить старый в таком же состоянии.***
-3- Новый год — семейный праздник. Голос Джойс дрожит от еле сдерживаемого гнева, когда она оглаживает лицо Уилла, осторожно касаясь пальцами краснеющего отпечатка на его щеке. Она еле находит в себе силы мягко улыбнуться младшему сыну, прежде чем отпустить его в объятия Джонатана. Джойс просит мальчиков пойти в комнату старшего, чтобы не затевать при них скандал. Она до последнего стоит, отвернувшись от него, с по-неправильному прямой спиной и поворачивается к человеку, попортившему ей столько крови, лишь когда слышит тихий щелчок двери. Её глаза горят праведным гневом, а руки сжимаются-разжимаются в кулаки, потому что эта сволочь может тронуть её, поднять руку, придушить, но он не имеет права поднимать руку на их сыновей. На её сыновей. Слишком долго она терпела всё это. И что ж, если она продолжительное время сидит за обеденным столом, рассматривая следы крови под ногтями, оставшиеся от чужой расцарапанной (жаль, не глубоко) шеи, вы не можете её за это винить. Этот Новый год они встречают уже втроём.***
-4- Новый год — семейный праздник. — Это именно так, Майк Уилер! Наверняка твоих друзей точно так же ждут их семьи, ты не можешь оставить их здесь. — поднимает голос Карен, мотая головой на просьбы Майка о ночёвке. Партия расстроенно переглядывается, отрываясь от просмотра кассетного фильма и поедания купленного на собственные сбережения попкорна лишь чтобы жалобно посмотреть на Миссис Уиллер. Но мама Майка смотрит всё так же непреклонно, смягчая взгляд лишь когда видит уснувшего в объятиях Майка Уилла, сопящего в шею её сыну. Она качает головой на собственную слабость, перебарывая искушение согласиться оставить мальчишек здесь на весь праздник, но предлагает сделать для них горячий шоколад, между строк предлагая задержаться чуть подольше в её доме. Лукас с Дастином переглядываются, восторжённо соглашаясь, Майк лишь облегчённо выдыхает, зарывается носом в волосы Уилла и коротко чмокает того в макушку. У Карен щемит от этого сердце, но она лишь разворачивается, чтобы сделать обещанный горячий шоколад. Ничего же не случится, если она оставит мальчиков тут ещё ненадолго? Когда она возвращается с подносом, на котором стоят 4 кружки с шоколадом, Дастин и Лукас прижимают палец к губам, прося быть тише, а её сын оказывается таким же спящим, как и мальчик, которого он цепко сжимает в руках. Карен хмурится, понимая, что что-то ощутимо идёт не по её плану, но выдаёт Лукасу и Дастину кружки с ароматным напитком, оставляя две другие на кофейном столике возле дивана. Мальчики жмурятся в удовольствии, смакуя вкус шоколада на языке, и заботливо разговаривают шёпотом, чтобы не разбудить своих друзей. Вскоре они с сожалением оставляют их одних, ведь вездесущая Карен всё ещё намеревается сдать их на руки родителям, но Уилл с ними не идёт. Они ждали, что миссис Уилер разбудит их друга, чтобы юный Байерс не ходил один по темноте, но та лишь качает головой, прикрывая дверь в подвал. Она звонит родителям Лукаса и Дастина, предупреждая их о том, что те скоро придут. Проводив мальчиков, она зарывается рукой в волосы, и напряжно думает, пока Холли висит на её ноге. Девочка смотрит на неё с искорками в глазах, и Карен жмурится, подхватывая её на руки. Она выдыхает, понимая, что уже сдалась. Всё так же удерживая на руках девочку, она заходит в комнату Майка, чтобы прихватить плед с кресла рядом с кроватью. Она возвращается в их тихий подвал с приглушённым сейчас светом, опуская свою дочь на диван рядом с мальчиками. Карен накидывает плед на плечи Майку, укутывая его в одеяло, что мальчики не замёрзли за ночь. Она кладёт кассету с просмотренным Партией фильмом на стол и забирает с собой кружки, пока Холли вновь охватывает её ногу, провиснув на ней. Медленно но верно они продвигаются к кухне, чтобы оставить кружки с ароматным напитком. Вновь с Холли на руках она подходит к телефону, чтобы позвонить Джойс и сообщить ей о внеплановой ночёвке её младшего сына. Ведь кажется, что этот Новый год Майк с Уиллом проспали.***
-5- Новый год — семейный праздник. Всхлипывает Джойс, стараясь удержать рвущуюся наружу истерику и не сорваться на своего старшего сына. В пропаже Уилла хочется винить всех: Джонатана, внезапно решившего выйти на работу в её рабочие часы, друзей Уилла, так безолаберно отпустивших её сына одного домой в вечерние часы, а главное — себя. Хочется винить весь мир, лишь бы не думать о маленьком мальчике, затерявшемся где-то в лесу. Хочется винить весь мир, лишь бы не думать о том, что её мальчик возможно замёрз насмерть от леденящего кости ветра. Она не хотела думать о том, что сегодня, в самый канун праздника, она могла потерять сына. Джойс воет, мечась по дому словно раненный зверь, не зная, за что хвататься. Уилл исчез, не оставляя не единого следа кроме самого факта своего присутствия вчерашним вечером — в сарае они нашли лишь фонарик с разбившимся стеклом. Джонатан прижимает её к своей груди, баюкая в руках, будто ребёнка. Джойс через время успокаивается, перестаёт всхлипывать, удерживая себя в руках благодаря плечам сына, и чувствует, как у неё в груди ворочается-зарождается что-то тёмное. Холодная ярость матери, потерявшей ребёнка. Она твёрдым шагом направляется в полицию, вытаскивая шерифа из его норы. Джойс не простит себя, если не сделает всё возможное, чтобы вернуть её и так натерпевшегося мальчика обратно домой. И когда с помощью ёлочной гирлянды они с Уиллом находят способ связаться друг с другом, Джойс начинает верить в чудо. Канун Нового года забрал у неё самое дорогое, что у неё было, сам же Новый год подарил ей надежду.***
-6- Новый год — семейный праздник. Успокаивается Уилл после вновь повторившегося кошмара. Он пропустил только один такой праздник, оказавшись в плену у посторонней твари, но в то же время ему кажется, будто он пропал на несколько лет. Мир вокруг сломался, не способный принять обратно потерявшегося мальчика. Или сломался сам Уилл и именно он больше не подходит миру. Сидя в подвале Уиллеров за знакомой с детства игрой, он украдкой рассматривает грустное лицо Майка, тоскующего по этой пропавшей девочке, которую он никогда не знал. Оди, кажется. Уилл должен быть благодарен Оди, ведь он бы никогда не смог вернутся домой без её участия. Но он чувствовал лишь беспомощность. Эта ситуация наводила его на не очень весёлые мысли — Уилл пропал, Майк, как верный лучший на свете друг, искал его, но нашёл Оди. Уилла вернули, буквально вырвали из чуждого ему мира, но пропала девочка — а Майк не настолько радовался его возвращению, чтобы о ней забыть. Уилл не винил Оди, но его прожигала насквозь мысль, что его лучший друг смог найти ему, Уиллу, замену, и не так уж тосковал из-за его пропажи. Когда на Хэллоуин он внезапно падает в Изнанку, как Алиса в страну чудес, Майк крепко прижимает его к себе и доверительно рассказывает о своих неудачных попытках связаться с Одиннадцать. И вновь, даже когда Уиллу так плохо, — лишь о ней. Маленький Байерс не должен чувствовать, как сердце хрустит от того, что кудрявый темноволосый мальчик так близко, но одновременно так далеко. Маленький Байерс понимает, что это плохо и ненормально. Но Уиллу так непривычно делить друга, ставшего важной частью его семьи, с кем-то другим. *** -7- Семейный праздник… Шепчет Уилл, теряя контроль над собственным телом. Он видит, как то, что притворяется им, портит всем жизни, загоняя людей в ловушку и насылая на них ужасающих монстров. Уилл чувствует, что и сам становится чудовищем, о котором просил снова и снова читать в детстве. Жаль, что на него никогда не найдётся человека, способного снять страшное проклятье. Ему ведь так нравилась идея, что даже у чудовища может найтись человек, который будет любить его несмотря ни на что и вытащит его из кошмара. Но у Уилла такого человека не было. Ему суждено переживать этот кошмар снова и снова, мучаясь от боли и чувства вины. Очнувшись, он до крови закусывает губу, сдерживая пытающиеся политься слёзы, в понимании, что именно он убил человека, который любил его мать. Человека, которого Джойс и сама любила. Он разрушил всё. Разрушил счастливое будущее мамы, которая столько для него сделала. Лишил Джонатана возможного крепкого плеча отца. Боб пожертвовал собой ради спасения всей этой компании. Ради спасения Уилла. Уилла, который никогда не был достоин таких жертв. И пусть Истязателя разума, поработившего его, изгнала Ненси раскалённой кочергой, существо было совершенно право: он приносит людям одни беды. И уродливым напоминанием об этом будет являться безобразный шрам на боку.***
-8- Новый год — семейный праздник. Джойс целует Уилла в макушку, прижимая их с Оди к своей груди. Уилл треплет Элевен по волосам, чувствуя ответственность за появившуюся у него сестрёнку. Сложные отношения между ним и Майком совершенно не мешают зарождению трепетной привязанности к девушке лучшего друга. В Леноре спокойно, и будто ничего не мешает нормально жить, чего что новоиспечённой Джейн, что Уиллу не хватает уже очень долгое время. Спокойствия. Недавно украшенная ёлка сияет, наполняя это дом волшебством, позволяя ненадолго забыть о проблемах. Уилл никому не говорит о том, что он продолжает слышать голос в своей голове, вещающий отвратительные вещи. Уилл и не знает, существует ли этот голос на самом деле, или он уже настолько противен самому себе, что его внутренний голос превратился…в это. Младшему Байерсу сильно не хватает его друзей, Майка, способного разубедить его в кривых страшных доводах, но им вроде и без него хорошо. От Оди Уилл слышал, что они нашли новую команду для игры в подземелья и драконы. Той самой игры, которую при Уилле называли детской и не интересной. От Майка он так и не получил ни единой весточки в противовес своей сестре. Дастин пишет ему каждую пятницу, рассказывая о радиорубке и очаровательной Сьюзен, Лукас же — раз в две недели, стараясь уместить в письмо все-все события, происходящие с ним за эти дни, превращая их в Винегрет. От Макс письма редкие, но всегда бойкие и задорные. Они обсуждают недавно прочитанные книги, а ещё та присылает фотографии. Фотографии её, Дастина, Лукаса и… Майка. Уилл шлёт ей их с Оди фотографии в ответ. И, хотя он очень всем им благодарен, он чувствует, будто постепенно их теряет. Такое общение никогда не заменит личного контакта. Джонатана также очень не хватает, но он желает своему старшему брату только самое лучшее, тот ведь столько для него делает! Поэтому он смиряется с тем, что брату нужно получить хорошее образование. Хоть немного взять передышку от интриг Хоукинса и пожить в своё удовольствие. Младший и сам старается жить без опоры на своё прошлое, постоянно рисуя и заводя неловкие знакомства в своей новой школе. Лилит чем-то напоминала Макс (такая же оторва), хоть и была более женственной, а потому чуть менее родной. Но она была единственным человеком кроме Майка, который сохранял все его рисунки, рисуемые Байерсом на учёбе от скуки. Скотт же был полным балбесом и вечно срывал уроки математики, недальновидно споря со строгим преподавателем, но каждое утро приносил плохо просыпающемуся Уиллу кофе в термосе и любимый киткат. Уилл очень ценил заботу этих ребят, взявших его в новой школе под своё крыло. Они были хорошими, прекрасными людьми, но… его сердце навсегда отдано ребятам из Хоукинса. Они были прекрасными, но они не были Майком, Дастином, Лукасом и Макс, они не были его. У Джейн также с коммуникацией были немалые проблемы, хотя за ней и бегало много парней. У них с Оди была общая проблема — эти парни были, но они не были тем, что ей было нужно. Они не были Майком. Уилл знал, что она сильно переживала из-за участившихся ссор с ним. Тот приезжал на праздники, проводя всё время с Оди и не обращая почти никакого внимания на (бывшего?) лучшего друга, но в конце поездки они снова успели поругаться. Девушка после стольких лет заточения в лаборатории желала свободы, а Майку необходимо было кого-то опекать. Это была одна из главных причин их ссор, Уилл каждый вечер выслушивал вновь расстроеннную Оди, убеждая её в том, что его друг(?) её любит и желает ей лишь самое лучшее. Он не совсем понимал, почему пытается склеить покрывшиеся трещинами отношения Элевен и полюбившегося ему Майка, но скорее всего он чувствует за неё ответственность как за свою сестру. И чувствовал ответственность за то, чтобы его возлюбленный был счастлив. Ради этого он готов был на всё. Этот новый год прошёл спокойно, но Уилл так и не смог почувствовать себя счастливым. Он мучился от чувства вины и одиночества. И, когда беды города выудили их вернуться обратно в Хоукинс, Уилл с замиранием сердца рисует для Майка картину, лишь чтобы подарить её от лица Джейн, сделать двух дорогих людей в своей жизни счастливыми и оставить себя вновь с разбитым сердцем.***
-9- Новый год — семейный праздник. Шепчет в чужие волосы Майк Уилер, крепко прижимая к себе пытающегося вырваться мальчишку. И, даже если тот и почувствовал поцелуй в свою макушку, Майк точно будет всё отрицать. На самом деле семья Уиллеров никогда не была тупой, но Майклу однозначно нужно поинтересоваться, не роняли ли его в детстве головой вниз. Потому что, если сначала он принял за чистую монету бормотание Уилла о картине, нарисованной для него будто бы по заказу Оди, не умеющей пока делать такие широкие жесты, а затем решил высказать прямо ему в лицо догадки о истинном происхождении картины, то это наводит на определённые мысли. По крайней мере этим он добился того, что сейчас они не сидят в тёплом доме, обёрнутые в пушистый плед, попивая горячий чай, а стоят посреди морозного леса, скрывающего их от чужих глаз заснеженными ветвями елей. Уилл в его объятиях подозрительно подрагивает, потому как додумался выскочить из дома в одном лишь свитере, а Майк Уилер не додумался захватить куртку для своего вечно мёрзнущего друга. Тогда были проблемы поважнее. Например, не дать своему вечно мёрзнущему другу оказаться где-нибудь далеко от дома в самый канун Нового года. Не дать Уиллу попасться в лапы этих тварей, которых юный Байерс так боялся, но к которым так охотно шёл. Майк был слишком слеп, ведь Уилл страшился. Уилл панически боялся вновь причинить кому-то вред. Поэтому, когда вновь ощутил холодок на коже, Уилл просто сделал то, что, как он думал, решит всё с минимальными потерями. Он сбежал. Майк прижимает его к себе ближе, согревая горячим дыханием замёрзшие пальцы друга, и внезапно разворачивает его от себя, утыкаясь губами во область задней стороны шеи. Он оставляет там не менее сотни поцелуев, будто стараясь изгнать Векну касаниями губ, и вплотную жмётся к спине, когда Уилл всхлипывает, почти оседая на землю. Когда Майк заканчивает терзать губами чужую шею, то Уилл разворачивается в кольце его рук, смотря на него с глубоким непониманием. Уилер лишь выдыхает, качая головой, и наклоняется ближе, наконец целуя Уилла по-настоящему, как хотел сделать уже очень давно. Уилл на мгновение замирает, не веря, что Майк его целует, что Майк чёрт возьми может его полюбить! Но вскоре зарывается замёрзшими пальцами в тёмные кудри, притягивая к себе ещё ближе, удобнее устраиваясь в кольце рук. Майк гладит его по спине и постепенно утягивает на выход из леса, чтобы им не пришлось там ночевать. Когда замёрзшие мальчики с заалевшими щеками возвращаются в дом, Джойс и Карен хватаются за сердце, отправляя их вместе в ванную, как в старые добрые времена. Майк сидит в ванне, прижимая Уилла к своей груди, сплетаясь с ним ногами, пока играется с волосами мальчика, зарываясь в них носом. Он поглаживает своего друга, брата, возлюбленного по плечам и поджарому животу, чтобы тот быстрее согрелся. Сам Майк жмурится от горячего пара, румянящего его лицо, и заботливо наблюдает за постепенно расслабляющимся в его объятиях мальчиком. В доме все готовятся к празднику, а потому им вскоре приходится с сожалением покинуть тёплую тихую ванную. Когда они выходят, переодевшись в новогодние пижамы, Джойс с Карен протягивают им пледы, заботливо укутывая. Майк с Уиллом устраиваются под одним из них, ведь они снова как неразлучники, ведь Майк вновь прижимает к себе Уилла, зарываясь носом в его волосы. На улице слышится какой-то шум, и мальчики поворачивают голову, лишь чтобы увидеть, как тёмные небеса раскрашивают яркими красками залпы салюта. Уилл восторжённо жмурится, впервые увидев такое чудо, и жмётся к груди Майка ближе, наконец ощущая разливающееся в груди счастье.
