Начало

— Кайзер! — раздалось раздражённое прямо с лестничной клетки. Михаэль лениво открыл дверь, не потрудившись даже застегнуть рубашку. На пороге стоял Исаги, в спортивных шортах и с мешком мусора в руке. Взъерошенный, краснеющий — от злости или оттого, что опять видел Кайзера полуголым, он и сам уже не понимал. — Ты в курсе, что контейнер стоит вниз по улице, а не у моей двери? — Доброе утро тебе тоже, милый, — усмехнулся Кайзер, опираясь плечом о косяк. — Я думал, тебе нравится, когда я метко бросаю мешки. Хотя… может, ты просто ищешь повод постучаться. Йоичи закатил глаза, но сердце предательски дёрнулось. Он ненавидел это. Вернее, думал, что ненавидит. Вот уже полгода, как они жили в соседних квартирах, и всё это время Кайзер был раздражающе красивым, нагло самодовольным и… и совершенно невозможным. Он доводил Йоичи до белого каления. Почти каждый день. Своими шуточками. Своими полуулыбками. Своей чёртовой идеальной челюстью. — Знаешь, ты когда-нибудь подавишься своей самоуверенностью, — буркнул он, опуская мешок прямо под ноги Кайзеру. — В следующий раз я выкину твой мусор тебе в почтовый ящик. — А я в ответ пришлю тебе открытку с сердечками и подпишу: «Моему самому внимательному соседу». Йоичи не ответил. Просто развернулся и ушёл в сторону своей двери, чувствуя, как горит затылок. Он знал — Кайзер смотрит ему вслед. Всегда смотрит. И всегда улыбается так, будто знает что-то, чего не знает он. А Йоичи просто не знал, что с этим делать. Особенно с тем фактом, что он всё чаще стал ловить себя на мысли — не то чтобы он против этих дурацких открыток.                                ***** Квартира снова наполнилась тишиной, нарушаемой только тиканием часов и лёгким потрескиванием фитиля. Кайзер сидел за кухонным столом, разглядывая чашку кофе так, будто в ней можно было прочитать судьбу. Свеча на подоконнике горела неровно, аромат наполнял комнату — лёгкий, чуть терпкий, с намёком на что-то свежее. Пахло… как утро. Или, точнее, как Йоичи Исаги, когда тот выходит на лестницу в мятой футболке и с влажными после душа волосами. Ужасно. Он купил эту свечку в каком-то идиотском магазине с хипстерским названием вроде «Сентиментальная молекула». Просто потому что в описании было написано: “Кофе, мята и капля цитруса”. Как у него. Как у Исаги. Кайзер откинулся на спинку стула, закрыл глаза и ухмыльнулся сам себе. — «Моему самому внимательному соседу», — пробормотал он. И ведь действительно. Он запоминал всё. Как тот хмурит брови, когда читает на балконе. Как черты лица у него меняются, когда он спорит — сначала раздражение, потом злость, потом… растерянность. Как он улыбается всем, но никогда — ему. И как он каждый раз приходит, когда Кайзер специально кидает мусор не туда. Даже неважно, что мешок почти пустой. Главное — вызвать его. Услышать шаги. Увидеть это выражение на лице. Чувствовать, как дрожит воздух между ними. — Ты влюбился, — хмыкнул он, поднося чашку к губам. — Как последняя драма-квин. Он делал вид, что это просто развлечение. Что ему просто скучно. Что ему просто нравится выводить Исаги на эмоции. Но правда была в том, что когда Йоичи сегодня сказал: «Ты когда-нибудь подавишься своей самоуверенностью» — Кайзер чуть не сказал: «А ты когда перестанешь сниться мне?» И хорошо, что не сказал. Пока что.                                     ***** — Столик на одного, — голос, от которого Исаги едва не выронил поднос. Он медленно поднял глаза и увидел перед собой Кайзера — в кожаной куртке, с растрёпанными волосами, с видом человека, который совсем случайно оказался именно в этом кафе, в этот день, в этот час, в это чёртово мгновение. — Ты… что ты здесь делаешь? — Что, не рад меня видеть? — Кайзер склонил голову. — А я надеялся на радушный приём. Может, даже на бесплатный кофе. Для постоянных клиентов, знаешь ли. — Ты не постоянный клиент. — С этого момента — да. Йоичи чуть не зарычал. Он специально вышел на подработку в выходной, чтобы отвлечься. Чтобы не думать о запахе свечей. О наглых улыбках. О том, как Кайзер смотрит ему вслед. Он не подписывался на этот цирк прямо на своей смене. — Проходи, — выдохнул он сквозь зубы. — Только веди себя тихо. Здесь не твоя квартира. — А у вас тут есть тишина в меню? Я бы заказал с собой, — протянул Кайзер, проходя за ближайший столик у окна. Он сел, не сводя с Йоичи глаз, а тот пытался притвориться, что полностью сосредоточен на работе. Но он знал — Кайзер не случайно здесь. Он пришёл не за кофе. И не за выпечкой. Он пришёл за ним. Пока Йоичи принимал заказ у другого столика, Кайзер спокойно достал ноутбук, но не открыл его. Вместо этого он просто наблюдал. «Этот парень — как заезженная пластинка в моей голове», — думал Йоичи. «Невозможно выключить. Даже если выдёрнуть провод». И всё же — он поймал себя на мысли, что улыбается. Едва заметно. Почти исподтишка. Только в уголках губ. А потом — повернулся и встретился с его взглядом. Кайзер тоже улыбался и ничего не говорил. И это было куда громче, чем любые его колкости. Йоичи отвёл взгляд первым, почувствовав, как непривычно тепло отзывается это молчание где-то под рёбрами. Он не знал, сколько ещё сможет притворяться, что это всё — просто соседство. Он снова вытер руки о фартук, почти машинально, будто пытаясь стереть с пальцев то, что невозможно смыть. Глянув на часы, тихо выдохнул — смена затянулась. Снова не хватало персонала, и вместо обещанных восьми часов он отработал почти десять. Плечи гудели, в ногах будто налили бетон, а в голове путались мысли — особенно те, в которых появлялся Кайзер. Снаружи всё ещё моросило. Асфальт блестел в свете редких фонарей, отражая размытые огни улицы. Воздух был густой — с примесью сырости, усталости и чего-то тревожного. Йоичи вышел, сунув руки в карманы, и чуть не споткнулся, когда увидел, кто его ждёт, прислонившись к уличному фонарю с видом человека, у которого вся жизнь — реклама дорогих часов и дешёвого непослушания. — Ты всё ещё здесь? — Случайно оказался, — Кайзер кивнул на дождь. — Вот стою. В лужах. Один. Без зонта. Трагично, правда? — Очень. Почти прослезился, — буркнул Йоичи. — Иди домой, пока не заболел. — А может, я жду кого-то? — У тебя что, нет друзей? Кайзер усмехнулся: — Есть. Но у них нет таких очаровательных задолбанных лиц после смены, как у тебя. Йоичи закатил глаза и пошёл дальше, но услышал, как позади него зашуршала куртка и щёлкнули ключи от машины. — Я подвезу, — сказал Кайзер, догоняя его. — Хватит геройствовать. Я видел, как ты зевал так, будто пытался проглотить свою душу. — Я могу дойти пешком. — А я могу не дать тебе дойти. Чего бы тебе ни хотелось — упрямства или комфорта, ты всё равно проиграешь. Йоичи остановился и развернулся. — Ты всегда такой…? — Очаровательный? Невыносимый? Неотразимый? — Навязчивый. Кайзер рассмеялся и кивнул в сторону машины: — Ладно, навязчивый. Но с подогревом сидений. И, чёрт возьми, Йоичи всё-таки сел. В этой машине пахло кожей, каким-то дорогим парфюмом и — свечкой. Той самой. Или это его воображение? Он не был уверен. — Мы живём в одном доме, — наконец сказал он, глядя в окно. — До него идти десять минут. — Семь, если не тормозить, — уточнил Кайзер. — Тогда зачем ты вообще предложил подвезти? — Чтоб посидеть с тобой в замкнутом пространстве. — Ты странный. — А ты — странно удобный. Мне с тобой не скучно. Даже когда ты молчишь. Йоичи тихо хмыкнул. Но не ответил. В машине воцарилась тишина. Но не та, неловкая, скорее — уютная. Когда они свернули на знакомую улицу, Йоичи всё ещё не знал, что делать с этим молчанием. Оно как будто осталось на коже, как парфюм, который не смывается даже после душа. Кайзер остановился у подъезда. Заглушил двигатель и не сдвинулся с места. — Хочешь, я пойду с тобой до двери? — Мы живём на одном этаже. — Именно. Будет романтичнее, если ты сам пригласишь. — Ты невыносим. — И всё же ты рядом. Йоичи ничего не сказал, просто вышел. Он знал, что Кайзер пойдёт за ним. И — он пошёл. Лестница пахла влажным бетоном и чем-то родным. Йоичи всегда поднимался быстро, не оглядываясь, будто гонится за собственными мыслями. Но сейчас он шёл медленно и слишком отчётливо слышал шаги за спиной. Кайзер не торопился. Как будто специально выравнивал темп. Как будто не хотел, чтобы этот вечер закончился у двери. — Ты мог просто написать, если хотел кофе, — пробормотал Йоичи, не глядя. — Написать — скучно. А ещё ты бы не ответил. Йоичи хмыкнул. Попал. Они остановились у его двери. Несколько секунд — тишина. Ни один из них не двинулся. Йоичи достал ключи, но не повернул их. Что-то ему подсказывало — Кайзер смотрит. Как всегда. — Спасибо, что подвёз, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Я сделал это из эгоистичных побуждений. Мне хотелось быть рядом. Йоичи обернулся. Кайзер стоял чуть ниже на ступеньку. Смотрел снизу вверх. И выглядел непривычно серьёзным. Слишком честным. Слишком настоящим. — Иногда, Йоичи, я веду себя как полный придурок, но это не потому, что ты мне безразличен. — То есть… ты хочешь сказать, что всё это — флирт? Кайзер ухмыльнулся, но на этот раз в этой ухмылке не было привычной насмешки, только лёгкая растерянность и  что-то похожее на страх. — Я хочу сказать, что если я тебя поцелую, ты не ударишь меня? Йоичи поднял бровь. И, как назло, снова покраснел. — Я… не знаю. — Честно? — переспросил Кайзер. — Угу. — Ну и ладно, — сказал он вдруг, — я всё равно не поцелую тебя на лестничной клетке. Это было бы слишком банально. Йоичи почти выдохнул, почувствовав разочарование, но Кайзер внезапно поднялся на одну ступеньку. Теперь они стояли почти вровень. Он склонился чуть ближе, до той самой грани, где дыхание стало ощутимым. — Но если ты меня пригласишь… — прошептал он, не касаясь. — Я подумаю. И отступил. Йоичи смотрел ему вслед, как в замедленной съёмке. Он не пригласил, но и не отвернулся. А потом быстро зашёл в квартиру и уткнулся лбом в закрытую дверь. Потому что сердце билось так, будто он только что пробежал марафон. Он постоял так ещё немного — в темноте прихожей, слушая собственное дыхание и глухую тишину по ту сторону стены. Потом сбросил куртку, не включая свет, прошёл на кухню, взял кружку и вышел на балкон. Плед лежал на спинке стула, как всегда. Он накинул его, словно дежурную защиту. Просто чтобы чем-то прикрыть дрожь, которая не имела к холоду никакого отношения. Просто… хотелось чего-то, что обнимет. Хоть что-то. Он пил зелёный чай, который остыл ещё минут пятнадцать назад, и смотрел на город, будто надеялся выловить среди окон что-то, что объяснит, что только что произошло. Но ничего не объяснялось. Только нарастало. Он не мог перестать думать о лестнице. О взгляде Кайзера. О том, как тот произнёс его имя. Как будто впервые — без насмешки. Только голос, только он, только тишина между. Йоичи не знал, чего больше боится: того, что всё это игра, или того, что нет. Он вздохнул и закрыл глаза. И вдруг — услышал. Сначала он подумал, что показалось. Потом — что это, может, радио. Но нет. Это была живая музыка. Через стену. Сквозь воздух. Гитара. Голос. И этот голос он узнал бы где угодно. Мелодия была мягкой, незамысловатой. Что-то на английском, с хрипотцой. Слов Йоичи не понимал — да и не вслушивался. Потому что смысл был не в них. «Ты хочешь, чтобы я услышал, — подумал он. — Ты знаешь, что я сижу тут. Ты знал, что я не смогу уйти.» Он поставил чашку и подался вперёд, будто надеялся поймать звук руками. С каждой нотой он чувствовал, как сердце поднимается куда-то к горлу. Он знал, что не должен… Но он позволил себе. Позволил себе сидеть и слушать. Позволил себе почувствовать. Когда песня закончилась, было уже темно и тихо. До обидного тихо. Йоичи встал. И в тот момент, когда уже собирался зайти внутрь, — снова голос. На этот раз — совсем близко. С соседнего балкона. — Эй. Он обернулся. Кайзер стоял с гитарой в руках. Волосы растрепались, на губах играла тень улыбки. Свет из окна позади делал его силуэт мягким, почти нереальным. — Спать не мешал? Йоичи с трудом сглотнул. — Нет. Наоборот. — Ну и отлично, — сказал Кайзер. — Потому что следующая — тебе. И заиграл снова. А Йоичи, не веря самому себе, сел обратно. И слушал. И знал, что всё, абсолютно всё в его жизни — уже никогда не будет прежним.                                  ***** Утро началось, как обычно: Йоичи проснулся злой, лохматый и голодный. Он не любил готовить по выходным. В такие дни он заказывал еду — обычно лапшу в коробке из того самого места, где соус всегда проливается, но всё равно вкусно. Когда раздался звонок в дверь, он уже почти выбрался из одеяла и нашёл носки, не особо задумываясь, одной ли они пары. Он открыл дверь. И… — Ты заказал тоже? — пробормотал он, втыкаясь взглядом в соседа. Кайзер стоял в пижамных штанах с драконами, босой, с кружкой кофе и совершенно сонной наглой мордой. — Нет, — зевнул тот. — Я просто почувствовал запах соуса и решил, что ты снова заказал свою скучную лапшу. Он наклонился, взял один из пакетов и заглянул внутрь. — О, с курицей и острой заправкой. Всё как ты любишь. Предсказуемо, но надёжно. — Эй! Это моё! — Йоичи выхватил пакет. — И с чего ты вообще решил, что можешь подходить к моей двери босиком и без спроса? Кайзер пожал плечами: — Потому что знаю, что ты всё равно откроешь. У тебя лицо в глазке — как у кота, которому надо на ручки. Йоичи покраснел. И потому что это неправда. И потому что немного правда. — Уходи, Кайзер. Я хочу позавтракать. Один. В тишине. — Так я тебе помог. — Кайзер поднял второй пакет. — Вместо своей дурацкой с говядиной я просто вписал в заказ ещё одну — с курицей. Для тебя. На случай, если ты зажмотишься на добавку. — Ты… влез в мой заказ? — Я просто был первым на лестнице. Перехватил курьера, сказал, что заказ мой. — Он пожал плечами. — Это была судьба или преступление, но романтичное. Йоичи тяжело выдохнул. Он не знал, что хуже: то, что Кайзер вмешался в его заказ, или то, что он знал, какую лапшу он выберет, и оказался прав. Кайзер сделал шаг назад и, прежде чем уйти, добавил: — Если передумаешь — я на балконе. — С чем? — С твоей лапшой. Пока не остыла. — Верни её, урод! Но Кайзер уже закрыл за собой дверь. Йоичи остался с одной порцией и ощущением, что его всё-таки только что пригласили на почти свидание. Балконное. С соусом. И Исаги действительно пошёл туда через десять минут. Он вышел на балкон с прищуром, как будто солнечный свет — это оскорбление. У него в руке был стакан с апельсиновым соком, а в другой — остатки гордости, которую он проигнорировал, когда решил всё-таки пойти на балкон. Ну и лапшу — ту самую, “украденную”, — он тоже прихватил. Только потому что не хотел, чтобы она остыла. Кайзер уже сидел, вытянув ноги на перила, и ел с видом человека, который победил в очень личной, очень бессмысленной войне. — Ты пришёл, — сказал он, не оборачиваясь. — Молчи и ешь, — буркнул Йоичи, устраиваясь рядом. Балконы у них были разделены условной перегородкой — наполовину бетонной, наполовину “не мешай, но можно подглядывать”. Йоичи просто перелез. Без комментариев. — Молчу. Как могила. Как твой соцсети. Скучно, кстати.  Йоичи приподнял бровь. — Ты искал мои соцсети? — Что, нельзя? Хотел посмотреть, как выглядел ты до того, как стал моим раздражающе милым соседом. Йоичи отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Не получилось. Они ели молча пару минут. Потом Кайзер внезапно протянул руку и коснулся уголка губ Йоичи большим пальцем. — У тебя соус. — Что? — Вот здесь, — тихо, почти лениво, и всё же… слишком внимательно. Он не вытирал. Он просто провёл пальцем. И не отдёрнул. — Ты мог бы просто сказать, — прошептал он. — Мог бы, — согласился Кайзер. — Но тогда бы я не прикоснулся к тебе. И, наконец, убрал руку. — Случайность, — добавил он с ухмылкой. — Чисто соседское дело. Йоичи посмотрел на него и впервые не ответил колкостью, только выдохнул. «Я влюбляюсь в тебя, придурок», — хотел сказать. Но вместо этого съел ещё одну вилку лапши. И случайно коснулся его ногой под столом. И не отдёрнул.                                     ***** — Ты всё ещё жив? — спросил Кайзер, выглядывая с балкона. — К несчастью, да, — отозвался Йоичи из своей квартиры, хлопнув дверцей холодильника. — Тогда приходи. Я собираюсь смотреть дичь. Тебе понравится. — Дичь — это твоя биография. — Ну вот, значит, фильм по теме. Йоичи долго не собирался. Минут пятнадцать. Примерно столько ему понадобилось, чтобы переодеться в чуть более приличную футболку, распутать волосы и убить остатки здравого смысла. Он постучал. Кайзер открыл в домашних штанах и с попкорном в руках. — Заходи. Только носки не снимай. Уважай зрителя. — Ты серьёзно выбрал ужастик? — Йоичи уставился на заставку. — Конечно. Чтобы ты, если что, испугался и вцепился в меня. — Ага. Я как раз об этом мечтаю. Они уселись на диван. Две подушки. Одна между ними, другая под спиной. Попкорн — посередине. Телевизор мерцал, начались титры. Йоичи пытался сосредоточиться на сюжете, но: Кайзер сидел слишком близко. Кайзер пах слишком… как Кайзер. И вот он потянулся за попкорном, и их руки соприкоснулись. Йоичи не отдёрнул. Просто посмотрел. И увидел, как Кайзер на долю секунды задержал дыхание. А потом наклонился и уткнулся подбородком в его плечо. — Мне лень держать голову, — пробормотал он. — Можно я буду мебелью? — Ты тяжёлый. — А ты тёплый. — Ты просто хочешь прижаться. — Ты просто не протестуешь. Молчание. Потом Йоичи тихо сказал: — И что дальше? Кайзер медленно поднял голову, посмотрел на него. Лицо близко. Свет от экрана играет на скулах, в глазах что-то непрошеное, мягкое. — Ничего, — сказал он. — Просто кино. Просто соседи. Просто… И потянулся, переместить подушку так, чтобы между ними её не было. Теперь они сидели вплотную. И никто не смеялся. И фильм шёл сам по себе, но всё, что было важно — уже происходило вне кадра. Йоичи чуть склонился вбок. Кайзер не пошевелился. Они сидели вот так — до самых титров. До финальной сцены. До конца попкорна. И никто из них так и не сделал первый шаг. Но теперь между ними не было даже подушки. И это было началом.                                       ***** Свет пробивался сквозь жалюзи — мягкий, утренний. Йоичи проснулся на незнакомом диване с лёгким чувством растерянности и теплом в груди, которое явно не принадлежало ему. Он не сразу понял, где находится. Потом — вспомнил: Кайзер, фильм, балкон, лапша, смех, их плечи, соприкасающиеся в темноте, отсутствие подушки между. Он перевернулся на бок. Плед сполз, и Йоичи зябко поёжился, подняв его обратно до подбородка. Кайзера не было. Только запах кофе и глухой звук из кухни. Он не знал, как себя вести. Подниматься? Притвориться, что спит? Уйти до того, как они встретятся взглядами? Он приподнялся, нащупывая телефон. И заметил на столике рядом с диваном маленькую кожаную вещь. Браслет. Чёрный, тонкий, с металлической застёжкой. Йоичи вспомнил, как Кайзер снимал его, зевая, бросил куда-то — и забыл. А теперь он лежал совсем рядом, как напоминание: это было, ты тут был, он позволил тебе быть. Он взял браслет, провёл пальцем по коже. Сжал. Из кухни донёсся голос: — Ты проснулся? Кофе хочешь? Йоичи растерянно выдохнул. — Да… сейчас подойду. Он всё ещё не знал, что это между ними. Но знал, что хочет ещё таких утра. Таких запахов. Таких маленьких деталей. Он поднялся, натянул свой свитер и пошёл на кухню — туда, где Кайзер ждал его, как будто всё было по-настоящему. Как будто всё могло бы быть их. На кухне пахло кофе и поджаренными тостами. Кайзер стоял у плиты, в одной руке — сковородка, в другой — всё та же наглая уверенность в себе. Но сегодня она казалась… теплее. Мягче. Как будто он пытался быть внимательным — по-своему. — Ты умеешь готовить? — спросил Йоичи, присев за стол. — Нет. Но у меня есть яйца и самоуверенность. Этого достаточно для завтрака. — Звучит как план на жизнь. Кайзер усмехнулся, поставил перед ним тарелку. — Если ты умрёшь, то не по моей вине. Хотя в заголовке выглядело бы драматично. Йоичи попробовал. Было… нормально. Даже вкусно. — Не плохо. — Не обольщайся, это чудо. Завтра я снова буду заказывать лапшу. Молчание повисло между ними — не неловкое, а спокойное. Йоичи смотрел, как солнечные лучи вырисовывают светлые полосы на полу, как Кайзер бросает взгляд на браслет — тот самый, который Йоичи надел на запястье. Почему — сам не знал. Или знал. — Он тебе идёт, — тихо сказал Кайзер, опираясь о край стола. — Могу отдать. — Не надо. Пусть побудет у тебя. Будет повод вернуться. Йоичи резко отвёл взгляд. Он не был готов к таким словам — или был. Он хотел их и боялся. Кайзер взял ключи. — Пошли. — Куда? — Не знаю. Выйдем. Погуляем. Я покажу тебе город. Может, даже своё любимое место. Только не задавай лишних вопросов. — А если я спрошу: это свидание? Кайзер чуть склонил голову, на губах мелькнула полуулыбка. — Это… просто день. Со мной. Воспользуйся, пока я в настроении. И Йоичи пошёл. Он не знал, что будет. Но знал: в этот момент он хотел быть именно рядом с ним. Потому что впервые за долгое время Йоичи хотел верить, что его тоже выбирают. Они вышли в тихий воскресный полдень — город будто притих, давая им пространство. Ни в одном из них не было явной спешки, только какая-то лёгкая нерешительность: как будто и вправду не знали, как быть, когда рядом — не лестничная клетка, не общий балкон, не случайный заказ с лапшой, а улица. Открытая. Живая. Кайзер шагал вперёд с привычной уверенностью, но время от времени оборачивался — проверяя, не слишком ли отстаёт Йоичи. — Хочешь кофе по дороге? — спросил он, когда они миновали парк. — Мы только что завтракали. — Это называется “дополнительная доза личности”. Я не функционирую без трёх чашек. — А я думал, ты просто всегда на взводе. — Это тоже. Но лучше, когда с кофеином. Они взяли по стакану в уличной кофейне, сели на лавку в сквере. Деревья шумели, мимо проезжали велосипедисты, где-то неподалёку смеялись дети. Всё казалось… правильным. Странно правильным. — Ты часто так гуляешь? — спросил Йоичи, разглядывая граффити на стене напротив. — Нет. Обычно я… не знаю. Я не тот человек, который зовёт кого-то “просто погулять”. — Но меня позвал. — Ты — не “кто-то”. Эта фраза зависла в воздухе. Кайзер не смотрел на него. Сделал глоток. Слишком большой. Как будто хотел, чтобы обожгло. А потом встал. — Пошли. Я покажу тебе одно место. Они шли минут десять, свернули с улицы в неприметный переулок, потом по старой лестнице — на крышу одного из зданий. Дверь, заклинивающая у входа, осыпавшаяся штукатурка, и вдруг — открытое пространство, с видом на город. Не с высоты небоскрёба, но достаточно высоко, чтобы всё казалось другим. — Вау, — выдохнул Йоичи. — Да, — сказал Кайзер. — Иногда я прихожу сюда, когда не могу дышать. Здесь… всё замедляется. — Ты приводил сюда других? Кайзер покачал головой. — Никого. Йоичи повернулся к нему. Кайзер стоял, скрестив руки на груди, глядя куда-то в сторону, будто старался держать равновесие на краю собственного признания. — Почему меня? — Потому что ты… как это место, — сказал он наконец. — Необъяснимо важный. И только мой. Йоичи замер. Ветер прошёлся по волосам. Он чувствовал — ещё немного, и Кайзер не выдержит: скажет, потянется, поцелует, но он резко отвёл взгляд и сказал: — Нам пора. Я… вспомнил, у меня встреча вечером. — Какая встреча? — Просто старая знакомая. Ничего особенного, — сказал он быстро, и Йоичи вдруг почувствовал, как воздух стал плотнее. Не от дождя. От слов. Он кивнул. Молча. Кайзер чуть заметно улыбнулся, но уже не так свободно, как раньше. И шагнул к лестнице, кивая в сторону выхода. — Пошли? Йоичи кивнул снова. И снова — молча. Они шли рядом, но не так близко, как раньше. Будто бы между ними снова появилась та самая подушка с дивана, только уже невидимая. Когда добрались до своих квартир, Кайзер обернулся. — Ну… увидимся. — Угу, — ответил Йоичи, доставая ключи. — Не забудь поесть. — Ты только что меня кормил. — Тогда просто… не забывай. Йоичи не ответил, только улыбнулся — как умел, почти невидимо. Дверь закрылась. И тишина захлопнулась вместе с ней. Он остался в прихожей, прислонившись лбом к дереву, и думал, почему так глупо больно. Казалось бы — ничего особенного. Какая-то встреча. Старая знакомая. Но… Но на сердце было тесно, потому что он знал — это не просто соседство, уже нет. А теперь, возможно, он снова остался один в этом «уже нет». Он прошёл на кухню, включил чайник — не потому что хотел чаю, а просто чтобы не было так тихо. Потом пошёл в комнату и посмотрел на балкон, но так и не вышел. Пару часов спустя он услышал шаги за стеной, голоса, женский смех. И в этот момент сердце сжалось сильнее, чем хотелось бы. Йоичи отвернулся, сел на кровать и попытался не слушать. Но как назло, окна были приоткрыты. И ветер — любопытный предатель — донёс до него слова. — …он был со мной на крыше, представляешь?  — Это тот самый сосед? — голос девушки был звонкий, как колокольчик. Легкий, но отчётливый. — Ага, — отозвался Кайзер. Голос был мягче, чем обычно. Почти ласковый. — Йоичи. Он… особенный. Сердце пропустило удар. — Ты в него влюблён? Тишина. Такая, что Йоичи даже задержал дыхание. — А если да? — наконец сказал Кайзер. — Только не знаю, как ему это сказать, потому что боюсь, что всё испорчу. Девушка засмеялась — не зло, не насмешливо. Скорее — тепло. — Боже, Михаэль, ты впервые в жизни звучишь как нормальный человек. — Странно, да? — пробормотал он. — Я даже на гитаре играл на днях. Как идиот. А он сидел там и слушал. — Так иди к нему. — Не могу. Это он должен позвать. Йоичи сжал край подушки. Он не знал, что делать с этим признанием, пришедшим сквозь стену. Он просто сидел и чувствовал, как что-то внутри впервые сдвинулось с места. Он знал, что не должен был слышать и всё же услышал. Каждое слово — как тихий укол. Особенный.   «Он должен позвать.» Исаги не был уверен, что готов. Когда в дверь постучали, он даже не сразу понял, что это не ветер. Стук был коротким, немного неуверенным. Потом снова — чуть настойчивее, но всё ещё мягко. Йоичи подошёл и на секунду замер, рука уже лежала на ручке. Он открыл. На пороге стоял Кайзер. Без куртки, босиком, в простой футболке, с таким выражением лица, словно весь его привычный контроль остался по ту сторону стены. — Привет, — сказал он, голос звучал неуверенно.  — Привет, — отозвался Йоичи, чувствуя, как внутри что-то отзывается, тихо и ровно. Они смотрели друг на друга, не спеша. Воздух между ними — настороженный, будто спрашивал: можно? Кайзер немного улыбнулся, устало. — Я не знаю, зачем пришёл. Вернее, знаю, просто не умею об этом говорить.  Он помолчал, взгляд метнулся в сторону. — Я, наверное, странно всё делал. С самого начала. — Я слышал, — тихо сказал Йоичи. И это было как снять тяжесть с плеч. Кайзер удивлённо поднял глаза. — Что именно? — Ты сказал, что я… особенный. И что боишься испортить. Молчание. В нём не было тревоги, только какое-то странное, трепетное облегчение. Как будто и правда — камень с души. — Я рад, что ты это услышал, — сказал Кайзер. Почти шёпотом. — Потому что я бы всё равно не смог скрывать это дальше. Ни слова, ни взгляды, ни… ничего. Йоичи чуть отступил назад, открывая дверь шире. Он не сказал «заходи», но это и не нужно было. Кайзер вошёл. Они стояли рядом, не касаясь. И всё же — ближе, чем когда-либо. Йоичи посмотрел на него и выдохнул: — Что теперь? Кайзер медленно поднял взгляд. Тёплый. Настоящий. — Теперь я не сделаю ни шага, если ты не хочешь. Йоичи просто шагнул вперёд, совсем немного.  Этого было достаточно. Кайзер приблизился, будто всё ещё ждал сигнала, и Йоичи коснулся его руки. Этого тоже было достаточно. Поцелуй был почти неслышным, как дуновение — не спешный, тёплый, живой, ни в чём не похожий на игры. Он просто… случился. Как будто должен был случиться именно здесь, именно сейчас. Йоичи закрыл глаза и не отступил. Потому что впервые за долгое время ему не хотелось притворяться. Просто быть рядом. Просто чувствовать. Они так и стояли в прихожей, в той самой тишине, которую раньше боялись. Теперь в ней было что-то другое — ни капли неловкости. Только ощущение, что оба наконец-то перестали убегать. — Хочешь… чаю? — спросил Йоичи, по привычке находя спасение в кухонной утвари. — Только если это эвфемизм, — пробормотал Кайзер, но, увидев взгляд Йоичи, поднял руки. — Ладно-ладно. Чай так чай. Без подтекста. Йоичи тихо фыркнул и ушёл на кухню, а через пару минут вернулся с двумя кружками. Они прошли на балкон — тот самый, где ещё вчера между ними была перегородка. Сейчас её не было. Ну, физически была, конечно. — Если я когда-нибудь сверну тебе шею, — пробормотал Исаги, садясь рядом, — это будет на твоей совести. — А если я перееду к тебе? — лениво спросил Кайзер. — Тогда ты будешь виноват. Потому что у тебя слишком уютно. — Ты просто хочешь отобрать мой плед. — Я хочу отобрать твою душу, но начну с пледа. Меньше сопротивления. Йоичи покачал головой, но всё равно пододвинулся ближе. Чай обжигал ладони, воздух был прохладным, а Кайзер — тёплым, нахальным и слишком рядом. Именно так, как нужно. — Ты всегда так быстро проникаешь в личное пространство? — спросил Йоичи, делая вид, что не замечает, как плечо Кайзера чуть касается его. — Только если меня пускают. Или игнорируют. Или ругаются. Пауза. — Короче, всегда. Йоичи рассмеялся, тихо, но искренне. — Скажи честно, — сказал он, глядя на город внизу. — Это всё… ты давно задумал? Спланировал? Мусор у двери, свечки, лапша, балкон? Кайзер сделал большой глоток чая, пожал плечами. — Нет. Вообще-то, изначально я просто хотел бесить тебя. А потом ты оказался интереснее, чем я ожидал. Он посмотрел в сторону. — И красивее. Йоичи замер. Потом сказал: — Это ужасная стратегия. Так и знай. Совершенно неэффективная. — Зато сработала. — Хочешь мой плед? — спросил Йоичи, уже наполовину сбрасывая его. Кайзер покачал головой. — Нет. Я хочу, чтобы ты делился. — Ты обнаглел. — Я влюбился. Йоичи посмотрел на него, в тёплый, чуть смущённый взгляд. И снова не ответил, но и не отвернулся. Он просто подвинулся ближе и накинул край пледа на его плечо. И в этой плотной, мягкой тишине они сидели вдвоём, глядя на город, у которого вдруг появились границы. До края балкона.                       ***** Йоичи проснулся от какого-то подозрительно довольного бормотания рядом. Он медленно приоткрыл глаза, пытаясь понять, что происходит и почему в его поле зрения — не подушка, а грудная клетка. Чужая. Теплая. Ритмично поднимающаяся при дыхании. Он замер. На его кровати, закутавшись в тот самый плед, который «никогда никому не отдаёт», мирно дремал Кайзер. В футболке Исаги, волосы в беспорядке, один носок сбился почти до пятки. Рядом стояла пустая кружка. А в уголке губ — лёгкая, нахальная улыбка. — Ты… остался, — прошептал Йоичи, скорее себе, чем вслух. — Мгм, — раздалось из под пледа, не открывая глаз. — Серьёзно, у тебя очень уютно. Почти как в заложниках, но с одеялом и бесплатным чаем. Йоичи поднялся на локтях и уставился на него. — Почему ты спал у меня? — Потому что ты уснул на моём плече, и я испугался, что если двинусь, ты опять отберёшь плед и ударишь меня локтем. А ещё, возможно, я был немного счастлив. Совсем чуть-чуть. Йоичи закатил глаза, но в глубине души от этих слов стало подозрительно тепло. — Мог бы разбудить. — А мог бы и сам. Мы, между прочим, взрослые люди. Спать вместе — не преступление. — В твоём случае — пока не доказано обратное. Кайзер наконец открыл один глаз. — Ты всегда просыпаешься таким ворчливым? — Только когда обнаруживаю у себя на кровати подозрительных немцев. — Ну, теперь я — твой подозрительный немец. Почти бренд. Йоичи выдохнул и пошёл на кухню, на ходу подбирая со стула свои вчерашние вещи. — Кофе будешь? — Если он как твоя лапша — скучный, но надёжный, то да. — Тогда ты получишь чай. Уважай хозяина квартиры. Кайзер встал, потянулся с довольным видом и прошёл за ним. — Эй, если это утро — не начало чего-то романтического, то мне срочно нужен сценарист, — пробормотал он, подсаживаясь к столу. Йоичи поставил перед ним кружку и фыркнул: — Ты ещё скажи, что я должен тебя поцеловать в лоб. — Можно и не в лоб, — лениво протянул Кайзер. — Но я подожду. Без давления. Ну, почти. Йоичи не ответил. Только слегка покраснел, отвёл взгляд и добавил в кружку Кайзера слишком много сахара. — Ты сладкий у нас, вот и пей. Кайзер попробовал. Сморщился. — Ты отомстил. — А как ты думал? — Знаешь, — сказал Кайзер, уже мягче. — Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я проснусь у соседа, с которым воюю из-за мусора, и буду пить липкий чай с сахарной местью… я бы не поверил. — А теперь? — А теперь — даже не хочу просыпаться в другом месте. Йоичи не сразу ответил. Только поставил свою кружку рядом. И тихо, почти неслышно, сказал: — Останься на завтрак. И Кайзер улыбнулся. Настояще. Без намёков. Без ухмылки. Просто от того, что его пригласили. Официально. Йоичи стоял у плиты, лениво помешивая яичницу. Пахло жареными тостами, чаем с жасмином и чем-то опасно тёплым, что сидело за его спиной и смотрело, не отрываясь. Кайзер — босиком, в его футболке и с наглым, почти сонным выражением лица — выглядел так, будто это его кухня, его утро и его парень, стоящий у плиты. — Не думал, что ты такой заботливый, — проговорил он лениво. — Может женишься на мне после завтрака? — Ещё слово — и ты будешь есть вилку, — отозвался Йоичи, даже не повернув голову.  — Звучит остро, — усмехнулся Кайзер. — Но знаешь, можно я сначала съем тебя? Йоичи только закатил глаза, но успел повернуться, чтобы сказать что-то язвительное — и в этот момент Кайзер потянул его за руку. Резко, но без давления. Он усадил Йоичи к себе на колени, лицом к себе. Руки лёгкие, тёплые, сжатые вокруг его талии. — Завтрак подождёт, — прошептал он. — А вот я — нет. Йоичи хотел что-то сказать, но не успел. Губы Кайзера накрыли его — медленно, с нажимом, как будто он по-настоящему соскучился. По нему. По утру. По ним вот таким. Поцелуй длился всего несколько секунд, но мир успел замолчать. Именно поэтому стук входной двери раздался особенно резко. — Исаги! — донёсся знакомый голос. — Ты дома?! Йоичи вздрогнул. Кайзер прижал лоб к его плечу и зашипел: — Кто это, чёрт возьми? Йоичи не успел ответить — в прихожей хлопнула дверь, и в кухню ввалились Рин и Бачира. Рин замер. Бачира — тоже. Но первым заговорил именно он. — …у нас всего один вопрос. Это то, что мы думаем? — Смотря, что вы думаете, — буркнул Йоичи, покраснев так, что уши могли закипеть. — Я не думал, что у тебя есть друзья, — прошептал Кайзер ему на ухо. — Это не друзья. Это занозы в заднице, — отозвался Йоичи сквозь зубы, не слезая с его колен. Бачира поставил руки в бока: — Ты не отвечал два дня! Мы начали волноваться. Даже взяли запасной ключ! А то мало ли — симпатичный немецкий сосед, который портит тебе жизнь, — убил тебя. Или съел. — Я бы не стал есть его без соуса, — невозмутимо добавил Кайзер. — Не в моём вкусе. Рин прикрыл глаза ладонью. — Вы серьёзно? Прямо у плиты? Яичница подгорает, если что. — Я подгораю, если что! — отозвался Йоичи, резко слезая с колен Кайзера. — Кто вас вообще звал?! — Нас звал тревожный инстинкт, — сказал Бачира. — И необъяснимое чувство, что твой личный враг уже ходит  в твоей футболке. — Это твоя футболка? — уточнил Рин. — Он в ней спал, значит — уже его, — вздохнул Йоичи, идя к плите. — Значит, теперь у тебя есть немец, — резюмировал Бачира. — Всё. Мы проиграли. — Мы? — спросил Рин. — Я внутренне болел за Исаги, но с другим сценарием, — пожал плечами Бачира. — Более медленным. С большим количеством саспенса. — Вы оба больные, — выдохнул Йоичи. — Садитесь уже. Раз пришли. — Отлично. Надеюсь, у тебя есть тосты, — сказал Бачира, самодовольно усаживаясь за стол. — Я буду самым приветливым шурином.  — Я сейчас ударю кого-нибудь лопаткой, — сказал Йоичи, подкидывая яичницу на сковороде. — Вот теперь я чувствую себя дома, — шепнул Кайзер. За столом воцарился полный хаос. Кайзер, не моргнув глазом, взял на себя раздачу еды. Йоичи ворчал, но не сопротивлялся. Бачира наливал сок, как будто они у него дома, а Рин — как всегда — сидел с выражением лица, будто это всё не имеет к нему никакого отношения. Хотя бровь у него дёргалась подозрительно часто. — Так, — начал Бачира, не успев дожевать свой первый тост. — Кто начал? Когда? Почему мы узнали об этом только сейчас? И правда ли, что Исаги во сне зовёт Кайзера «сволочью»? Йоичи чуть не подавился. — Я никого так не зову. — Вообще-то зовёшь, — спокойно заметил Кайзер, отпивая чай. — Но у тебя это звучит как «сволочь», а значит «люблю». — Я сейчас брошу в тебя хлеб, — пробормотал Йоичи. — Питай меня своей агрессией, милый, — лениво отозвался Кайзер. — Я на ней живу. Бачира сиял. Рин молчал. — Так когда вы… ну, это… — Бачира показал руками какой-то непонятный жест, похожий одновременно на объятие и взрыв. — Вчера, — сказал Йоичи и сразу прикусил язык. — А-ха! — Бачира хлопнул ладонями. — Я знал! Я говорил Рину: если Исаги молчит два дня, значит, там либо депрессия, либо секс. — Приятного аппетита, — пробормотал Рин, не отрываясь от своей тарелки. Кайзер повернулся к нему: — Ты всегда такой… весёлый? Рин медленно поднял на него глаза. Спокойно. Осторожно. Словно оценивал уровень угрозы. — А ты всегда такой громкий? Йоичи замер, наблюдая за ними. Бачира затаил дыхание. Но Кайзер… усмехнулся. — Только когда мне хорошо. — Тогда почаще молчи, — отрезал Рин и снова принялся за еду. — Это было почти комплиментом, — заметил Кайзер. — Мне нравится этот парень. — Он тебе не нравится, — сказал Йоичи. — Ты просто хочешь нравиться ему. — Хочу нравиться всем, кто дорог тебе. Рин с шумом отодвинул тарелку. — Всё. Я наелся. — Подожди! — Бачира схватил его за рукав. — Мы же не обсудили главное. Он повернулся к Йоичи: — Какой он в быту? — Что?! — Ну, он оставляет крышку унитаза открытой? Бросает полотенце на пол? Разговаривает во сне? Храпит? Кайзер гордо поднял подбородок: — Я идеален. Пахну дорого. Храплю ритмично. — А он ещё и поёт по вечерам, — добавил Йоичи. — С балкона. — Это был серенадный инстинкт, — сказал Кайзер. — Я следовал зову сердца. Рин медленно встал из-за стола. — Я не могу это слушать. — Так подожди, — затормозил его Бачира. — Это всё серьёзно? Вы теперь… вместе? Йоичи встретился взглядом с Кайзером. И тот не шутил. Не кривлялся. Только кивнул. Один раз. И этого было достаточно. Йоичи откинулся на спинку стула, потёр лоб ладонью. — Да, чёрт вас побери. Мы вместе. — Ну наконец-то, — пробормотал Рин. — А то все уже делали ставки.  Йоичи чуть не уронил вилку. — Что?! — Ничего, — сказал Рин и пошёл к выходу. — Мы уходим. Удачи вам. Счастья. И… звукоизоляции. — Мы установим, — пообещал Кайзер. — Не сомневаюсь, — буркнул Рин и скрылся в коридоре. Бачира подмигнул на прощание и прошептал: — Он просто ревнует. А я за вас очень рад. И, кстати… ты светишься, Исаги. Йоичи ничего не ответил. Только проводил их взглядом и, когда дверь закрылась, уткнулся лбом в стол. — Это худшее утро в моей жизни. — Не ври, — проговорил Кайзер, подходя сзади и легко касаясь плеча. — Оно — лучшее. — Ты с ума сошёл, — пробормотал Йоичи, но не двинулся. — Да, — согласился он. — Но теперь ты — мой симптом.