Между когтями и поцелуем

      Вайз прибыл в отдалённую деревушку, что находилась на окраине города, которым управлял их клан. До них дошли слухи о беснующемся злом духе, что догождает мирным жителям и уже успел забрать несколько жизней, поэтому его наставница Кэрол Арна отправила туда своих учеников Вайза и Белль, но сейчас охотник находился здесь один, ему пришлось на время разделиться с сестрой. Так как он ничуть не сомневался в её силе, то переживать за сохранность младшей не стал и отпустил её одну на мелкое побочное задание.       Но он не стал терять времени даром, пока ожидал Белль, и начал расспрашивать местных о таинственном злом духе, о котором знал слишком мало, чтобы быть полностью уверенным в успешном выполнении миссии. Однако добиться хоть какой-то внятной информации ему не удалось. Люди утверждали, что он злобный и обладает пугающей внешностью, но описания их расходились. Одни представляли его как призрака без физического тела, другие уверяли, что это вовсе не дух, а восставший мстительный мертвец, которым управляли, а кто-то и вовсе не понимал, о ком идёт речь.       Парень тяжело вздохнул, опираясь спиной о стену какого-то здания. Его взгляд внимательно осматривал проходящих мимо людей, они все казались ему очень странными, но больше всего его удивляла их беззаботность, словно этот тёмный дух не унёс несколько жизней на тот свет. Его серые волосы покачивались на ветру, и он машинально поправил выбившуюся прядь, наблюдая, как пара детей смеётся, гоняясь за собакой вдоль пыльной улочки. Всё вокруг будто кричало о нормальности, которая не сочеталась с тем ужасом, что, по слухам, творилась здесь ночами.       Слегка поправив край своего хаори кончиками пальцев, Вайз устремил взгляд вдаль. Солнце уже скрывалось за горизонтом, а его последние лучи переливались в зелёных глазах охотника. Он сжал пальцы, чувствуя, как в ладонь зудит от нетерпения скорее сразиться с духом. Да и находиться в этой странной деревне слишком долго у него не было никакого желания. Хотелось уже поскорее разобраться с миссией и вернуться обратно в клан.       Из приоткрытой двери местной таверны вылетел запах пряностей и дешёвого алкоголя. Адепт почувствовал, как живот недовольно заурчал, напоминая, что сегодня он и крошки в рот не положил. Поэтому, недолго думая, парень оттолкнулся от стены и направился внутрь здания. Нужно было ещё забронировать комнату на сегодняшнюю ночь.       Когда солнце окончательно скрылось, а на небе начала властвовать полная луна, деревня сильно изменилась. Уличные огоньки стали мерцать ярче, больше не слышался радостный смех детей, а редкие прохожие спешили скрыться в своих домах.       Вайз уже сидел у камина таверны, доедая похлёбку с острым мясом и разглядывая тени, танцующие на стенах. Хозяин заведения, коренастый мужчина с перевязанным глазом, рассказал ему немного больше, чем остальные. Вернее, пробормотал с опаской, словно каждое слово могло призвать нечто злое.       – На охоту он выходит только по ночам. Те, кто слышал его голос, уже не возвращаются. Говорят, что он заманивает людей в лес иллюзиями и уже там убивает их, – прошептал трактирщик, дрожаще подавая кружку с водой. – Он неожиданно появился три недели назад и уже успел унести две несчастные жизни. Никто не знает, как он выглядит, а те, кто видел его, уже мертвы.       Эти слова застряли в голове Вайза. Он уже знал, что сегодня пойдёт туда, но сначала нужно дождаться Белль. Она должна была нагнать его до заката, но, видимо, что-то задержало её. Парень с тревогой посмотрел на дверь, словно надеялся, что она войдёт в эту же секунду. Но голос мужчины отвлёк его от размышлений.       – Отправить такого молодого охотника на ёкаев в эту глушь... Дай-ка угадаю, – он сделал большой глоток своего пойла, а затем продолжил, вытирая пену с усов, – ты отбываешь здесь своё наказание? Чем же ты провинился перед своим наставником?       Вайз на мгновение застыл, опустив взгляд в пустую миску, словно пытался найти в её глубине ответ. Ему вовсе не хотелось рассказывать свою историю случайному трактирщику, но тот прожигал его взглядом единственного глаза, явно жаждущий ответов.       – Это не наказание, – коротко ответил он, отводя взгляд в сторону, надеясь, что тот не будет докапываться до правды. – Это... миссия, на которую наставница отправила своего лучшего ученика.       Парень не собирался делиться с ним своими проблемами и уж тем более тем, что его сюда отправили потому, что он ослушался наставницу Арну и пошёл на ночную охоту, а на следующий день проспал всё занятие, которое она проводила. Мужчина усмехнулся, но в его взгляде промелькнула тень понимания.       – Лучший ученик, значит... – буркнул он, ставя кружку на стойку. – Ты ещё несмышлёное дитя, которое не знает, с чем имеет дело.       Над ним сейчас насмехаются? Молодой охотник немного нахмурился, этот мужчина уже начинал испытывать его терпение, и Вайзу это очень не понравилось. Оставив несколько монет на столе, он кивнул головой, благодаря за еду и информацию, и направился к выходу, пока низкий голос не остановил его у самих дверей.       – Переночуй в моей таверне да возвращайся обратно в свой клан на рассвете, – сказал он, немного странно поглядывая на парня. – Наше божество не оставит свой народ в беде.       Парень непонимающе приподнял бровь, надеясь, что он продолжит говорить об этом таинственном защитнике, но мужчина больше не вымолвил и слова, убирая за ним грязную посуду в раковину.       Холодный воздух ударил в лицо, как только Вайз вышел из таверны. Он застегнул накидку повыше, смотря на небо – луна повисла над деревней, круглая и белая, как око наблюдающего божества. Всё вокруг казалось пропитанным напряжением: ни звука, ни движения, даже сверчки замолкли. Но он не торопился идти в снятую комнату, что-то в словах трактирщика не давало ему покоя. Он звучал слишком расплывчато и загадочно, явно не раскрывая ему всей правды. И что за божество такое? Вайз никогда о нём не слышал, но вдруг вспомнил небольшой храм, что находился у самого входа в деревню.       Едва заклинатель прошёл пару шагов по пустынной улице, как заметил движение на крыше одного из домов. Проскользнула чья-то тень – быстрая, скользкая, почти призрачная. Она мелькнула в лунном свете и исчезла. Парень мгновенно остановился, а его рука инстинктивно потянулась к мечу, но больше он ничего не видел и не чувствовал.       – Иллюзия? – тихо прошептал он, решив пройтись по округе и повесить несколько защитных талисманов на дома, как сзади раздался шорох. Парень резко развернулся, но улица была пуста. Только фонарики на домах слегка покачивались, словно кто-то их только что тронул.       Он проверил пространство вокруг на наличие злобных духов с помощью талисманов, как вдруг услышал слабый, но знакомый голос.       – Вайз…       Охотник обернулся и с облегчением вздохнул. В конце улицы стояла Белль. Увидев младшую сестру, Вайз обрадовался и уже собрался подойти к ней, но внезапное чувство тревоги заставило его остановиться. Что-то в её облике показалось ему странным – фигура словно затянута лёгкой дымкой, а движения выглядели неестественно, будто ей управляло что-то чуждое.       – Белль? – спросил он, делая шаг вперёд, но не спеша. – Ты в порядке?       – Вайз... – она наконец подняла голову, позволяя внимательнее её разглядеть. У девушки совсем не было зрачков, а кожа – словно у посиневшего мертвеца. – Помоги мне, Вайз. Мне больно...       «Нет, успокойся. Тебя пытаются загнать в ловушку. Перед тобой сейчас стоит не Белль» – он мысленно говорил с самим собой, чувствуя, как дрожали его руки. Из всех иллюзий, которые он мог увидеть, это была именно его младшая сестра – самое слабое его место, и дух воспользовался этим.       Сердце Вайза стучало глухо, будто пытаясь вырваться из груди. Он резко развернулся, активируя защитный круг с помощью талисманов – светлые линии рун вспыхнули вокруг него на земле, очерчивая круг безопасности. Но девушка даже не попыталась напасть на него, она вдруг сорвалась с места и убежала в сторону леса.       Ему не хотелось это признавать, но эта иллюзия выглядела слишком реалистично и голос точно такой же, как у Белль. Он знал, что это ловушка, знал, что это не его сестра, но всё равно хотел последовать за её тенью.       Надо идти в лес. Сейчас. За ней.       Поставив барьер на всю деревню, благо она была небольшой, адепт направился по единственной тропе, что вела к лесу. Шум его шагов глушился мягкой землёй, а полная луна сопровождала его, словно указатель. Её свет пронзал тьму между деревьями, отбрасывая длинные, будто живые тени. Вайз следовал за белым обликом его сестры, словно одурманенный, даже не заметив, как лес начал меняться, превращаясь во что-то искажённое и живое, реагирующее на каждый его шаг.       Он пришёл в себя только тогда, когда её силуэт исчез, растворившись между извивающихся ветвей. Вайз остановился, окидывая взглядом искажённый лес. Всё казалось нереальным: деревья будто гнулись к нему, их стволы искривлялись, тонкие ветви шептали беззвучные слова, а сама земля под ногами чуть вибрировала. Лес был живым, и он втянул его в самое сердце своего безмолвного безумия.       Впереди раздался плеск. Звук был слишком мягким, слишком чистым, чтобы принадлежать этому мрачному месту. Вайз осторожно пошёл на звук и вышел к небольшой поляне, залитой лунным светом. В её центре раскинулось озеро, гладкое и чёрное, как зеркало. Вода отражала серебро ночного неба, и казалось, что это не озеро, а портал в иное, бесконечное пространство.       И тогда он увидел его.       Существо стояло у кромки воды, спиной к нему, освещённое серебристым светом луны. Его длинные тёмно-синие волосы падали на плечи, немного влажные от тумана и блестели, словно ночной шёлк. Он медленно снял верхнюю одежду, стряхнув с себя ткань, как змея кожу. Та мягко опустилась в траву.       Лунный свет ласкал его тело – стройное, гибкое, изящное, но с волчьей мускулатурой, скрытой под гладкой кожей. Казалось, он был вырезан из лунного камня: плечи чёткие, спина грациозная, а линии бёдер ускользающие и неуловимые.       Из-за его спины медленно качались четыре хвоста. Белоснежные, густые, они казались почти эфемерными, словно мираж, сотканный из света и древней магии. Они двигались будто в такт дыханию ночи, едва касаясь воздуха.       Существо медленно шагнуло в воду. Волны разошлись кругами, и свет луны дрожал на поверхности, разбиваясь на осколки. Он медленно набрал в ладони воду и ополоснул ею своё лицо, отчего длинное пушистое ухо немного дёрнулось от прикосновения с прохладной жидкостью. Передние короткие пряди волос намокли и прилипли к его лбу, в то время как длинные, распущенные сзади, свободно растекались по поверхности воды, словно тёмные ленты.       Вайз замер в кустах, не смея дышать. Он не хотел смотреть, но и не мог отвести глаз. Существо было неописуемо прекрасно, не по-человечески: та красота, что заставляет забыть, зачем ты пришёл, кто ты и что тебе нужно.       Не нужно обладать большим умом, чтобы понять, что перед ним сейчас стоял ёкай. Но вот какой именно? Сначала Вайз подумал на бакэнеко, но почти сразу отбросил эту мысль: у тех обычно только два хвоста, и они кошачьи. А у этого существа за спиной развевались четыре пушистых хвоста, явно лисьих. И вдруг охотника осенило. Он помнил, как наставница Арна рассказывала о подобных демонах-лисах. Только вот на том уроке Вайз толком ничего не услышал – накануне он вернулся с ночной охоты вместе с друзьями и, сев за парту, мгновенно отключился. Конечно, потом наставница устроила ему выговор и отправила сюда в наказание, но суть урока так и осталась для него тайной.       Сражаться с ёкаем, о котором практически ничего не знаешь, равно самоубийству. Всё, что было известно молодому охотнику об этих существах – это то, что хвосты показывают срок их жизни. А значит, этот кицунэ прожил уже не одно столетие и явно был силён. Вайз ненавидел отступать перед опасностью, но и бросаться в бой, исход которого был предрешён, было бы глупо. Он трезво оценивал свои силы и понимал, что не справится с ним в одиночку, нужно срочно возвращаться обратно в деревню, пока тот его не заметил, и дождаться прихода Белль. Парень машинально сделал шаг назад, не поворачиваясь спиной к существу, и в этот момент демон повернулся к нему.       Их взгляды встретились.       Жёлтые глаза кицунэ не моргали и смотрели прямо в его душу. Они были настолько чистыми и яркими, что казалось, будто они светились в темноте. На его губах появилась лёгкая полуулыбка.       – Долго же ты любовался моим телом, милый охотник, – произнёс он мягким, певучим голосом. – Неужели в нынешнее время кланы обучают своих учеников таким пошлостям? Это новый вид изгнания ёкаев?       Вайз напрягся, ладонь уже скользнула к мечу, что висел на поясе. Он потерял бдительность и выдал своё присутствие, а значит уже проиграл, но тот даже ухом не дёрнул, словно он не представлял для ёкая никакой опасности. Демон-лис медленно развернулся, не пряча себя, как будто его нагота была не уязвимостью, а оружием.       – Какой же ты невежливый, – протянул он, голос его был ленивый, тягучий, как мёд. – Вместо того, чтобы представиться, сразу тянешься за мечом. Это ранит мою нежную душу, знаешь ли.       Он сделал несколько шагов вперёд, вода скользила по телу, оставляя за собой тонкие нити лунного света. Хвосты за его спиной покачивались из стороны в сторону, показывая игривое настроение своего хозяина.       – Подойди ближе, я не кусаюсь. – Его голос понизился, вкрадчивый, почти шепчущий, будто он был внутри головы Вайза. – Только если просят. Он прищурился, глаза сверкнули золотом, отчего охотник сделал ещё несколько шагов назад. Хотелось сейчас же сорваться с места и убежать, но как только он откроет спину этому демону, то его тут же убьют.       – Или ты думал, что можешь наблюдать за таким, как я, и при этом остаться безнаказанным?       Он провёл рукой по воде и бросил лёгкую каплю в сторону берега. Она упала рядом с Вайзом, отчего тот вздрогнул. Обнажён сейчас не он, но чувствовал себя именно так.       – Покажи мне, кто ты, – мурлыкнул кицунэ, – или я сам найду способ вытянуть тебя из твоей уютной тени.       Молодому охотнику не оставили выбора, если он не послушается, то только сильнее разозлит ёкая. Поэтому он решил притворится послушным, чтобы тот потерял бдительность, и ранить его, чтобы выиграть немного времени на побег. Он не теплил в себе надежды убить существо, разница в силе была слишком заметной, но оставить большую рану он мог. Нехотя парень всё же вышел из тени, не убирая руки с рукояти меча. Лис же в это время обратно накинул на себя кимоно, легко обвязав пояс вокруг талии, не прикрывая при этом груди, оставляя влажную ткань свободно распахнутой на плечах. Тонкая ткань прилипала к телу, подчёркивая изгибы и силуэт, словно нарочно, словно насмешка. Он знал, как выглядит, и умел использовать это как оружие.       Кицунэ провёл рукой по волосам, откидывая мокрые пряди назад. Его взгляд лениво скользнул по фигуре Вайза, задержавшись чуть дольше на его лице.       – Послушный... – протянул он с лёгкой усмешкой. – ...хотел бы я так сказать, но это слово тебе совсем не подходит. Не думаешь же ты, что сможешь перехитрить ёкая, который прожил более, чем пятьсот лет? Я видел ложь, войны, смерти, разрушения империй, видел, как угасали звёзды на небе, и твоя лживая покорность меня не обманет.       Демон-лис сделал шаг вперёд – бесшумно, словно он совершенно не касался земли, и если бы он не стоял сейчас перед Вайзом, а попытался бы напасть со спины, то парень и не почувствовал бы его присутствия. Затем он сделал ещё шаг и ещё один. Медленно приближаясь к нему, явно наслаждаясь этой игрой, правила которой знал только он один.       – Неужели язык от моей красоты проглотил? – сказал он, немного наклонив голову в сторону, а затем протянул свою ладонь к парню. – Открой рот, я посмотрю, на месте ли он.       В этот момент Вайз понял, что больше нет смысла играть роль послушного мальчика, он ни за что не позволит злобному ёкаю прикоснуться к нему, даже если это будет означать, что этот лес станет его могилой. Его рука вздрогнула, а адреналин ударил в голову. Меч вылетел из ножен, как вспышка, и рассёк воздух, так и не коснувшись тела демона. Тот лишь лениво откинулся назад, уворачиваясь от удара так, словно это была не битва, а танец.       – Отойди от меня, нечисть! Тебе не удастся задурманить мою голову своей красотой! – выкрикнул он, выставив меч вперёд, создавая иллюзию защищённости.       – Ах, как горячо, – протянул он, отступая всего на шаг. – Такую страсть редко встретишь в нынешних юношах, особенно у таких невинных на вид.       – Я – охотник на ёкаев и прибыл в эту деревню, чтобы убить мстительного духа, что приносит вред жителям деревни. А ты недооценивай своего противника, иначе очень сильно пожалеешь об этом!       Лис уставился на него немного удивлённо, выслушав до конца тираду охотника, а затем расхохотался, прикрывая свою улыбку за длинным рукавом кимоно.       – Что? Мстительный дух? – произнёс он после того, как немного успокоился. – Ты считаешь, что пришёл изгнать... меня?       Он снова сделал шаг в его сторону, словно не замечая меча, впритык упираясь грудью об его остриё.       – Прелестно, – сказал он, остановившись всего в нескольких шагах. – А если бы я и был тем, кого ты ищешь? Ты бы наложил на меня печать? Прочёл бы заклинание, пока дрожишь с ног до головы?       Он склонил голову, а глаза его сияли, в них плясало лунное пламя.       – Или, может быть, ты просто хотел увидеть меня обнажённого? Хочешь увидеть снова? – демон-лис зацепил когтем край кимоно, открывая вид на свою оголённую грудь.       Вайз резко отвёл взгляд, словно внезапно ослеплённый. Щёки его окрасились лёгким румянцем, и он скрипнул зубами, проклиная себя за то, что позволил ёкаю вывести себя из равновесия. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки, и отвернулся, будто бы рассматривать танцующие на листьях лунные блики было куда важнее, чем этот демон с его игривыми провокациями.       – Хватит этих фокусов, – пробормотал он, пытаясь вернуть себе хладнокровие. – Я не поведусь на твои уловки.       Кицунэ же, напротив, только довольно фыркнул, прикрыв рот изящной рукой.       – Не бойся, милый охотник, – произнёс он с усмешкой, – я не какой-то там дух. Я – кицунэ, и этот лес – мои владения. А надоедливые жители, которых ты только что упомянул, бесцеремонно пришли на мою территорию и построили свою жалкую деревушку, думая, что могут задобрить меня своими подношениями храму, который они построили в мою честь.       Храму? Так этот кицунэ и есть то божество, о котором говорил трактирщик? Вайзу казалось, что он перестал дышать от внезапно полученной информации, совершенно потеряв связь с внешним миром. Но можно ли было верить его словам? Ёкаи – лживые существа, для них ничего не стоит солгать человеку, чтобы получить желаемое. Пока парень пытался придумать, как ему выйти из этой ситуации живым, кицунэ легко отодвинул его меч в сторону, сокращая между ними расстояние.       – Меч острый, – произнёс демон почти ласково, – но не ты первый, кто пытался пронзить им то, чего не может.       Он сделал шаг вперёд. Медленно, словно желая растянуть этот момент. Хвосты за спиной тянулись в воздухе, очерчивая мягкую дугу, будто обволакивали пространство между ними, сводя расстояние к нулю. Он протянул свою когтистую ладонь к его подбородку, чтобы немного приподнять голову охотника, чтобы тот наконец посмотрел на него, но она так и повисла в воздухе в нескольких сантиметрах от его лица. Демон-лис отчётливо чувствовал на кончиках пальцев лёгкое покалывание, и если он коснется его, то явно получит сильный удар током. Опустив свой взгляд, он заметил амулет на груди парня с очень знакомым символом. Он уже встречался с человеком, у которого был такой же амулет.       «Кэрол Арна. Вот уж кого я не ожидал вспомнить этим вечером, – задумался он, – неужели это её отпрыск? И с какой же целью она отправила его сюда? Если хотела добить меня, то он явно ещё не готов к этому. Глупая самодовольная девушка, какой была в молодости, такой и осталась по сей день. Ты отправила этого парня на верную смерть, но тем лучше для меня. Интересно, как же она отреагирует узнав, что я немного поигрался с её учеником, случайно забрав его душу?»       Хитрый лисий прищур мелькнул в темноте. Он наклонился к парню настолько близко, чтобы тот мог ощутить его дыхание на своей коже, но и так, чтобы не касаться его. Удар током от защитного амулета его совсем не пугал, если бы кицунэ на самом деле захотел, то без проблем бы сорвал его с шеи охотника и взял бы его силой. Вот только это совершенно не интересно, ему хотелось полного подчинения, чтобы он сам его снял, желая прикосновений ёкая.       По телу Вайза прошлась дрожь оттого, что мокрые и холодные чёрные пряди волос лиса коснулись оголённых участков его кожи, и он наконец пришёл в себя, замечая слишком маленькое расстояние между ними. Он уже хотел снова замахнуться мечом, чтобы тот не был таким самоуверенным, но не успел охотник и рукой двинуть, как услышал сладкий шёпот у своего уха.       – Ты ведь чувствуешь это, милый охотник ? – голос ёкая словно растворялся в ночи. – Это место, этот лес, этот момент... они не для битв, а для чего-то более приятного. Скажи, зачем тебе этот гнев? Он тебе совершенно не идёт. Тебе куда больше подходит страх и любопытство.       Он медленно обошёл Вайза, будто кружил вокруг него, как хищник вокруг своей жертвы, и остановился у него за спиной. Лисий хвост мягко скользнул по его пояснице, чувствуя кончиком лёгкое покалывание, но это лишь сильнее раззадорило кицунэ, и адепт едва не вздрогнул: от неожиданности или от едва уловимого удовольствия - сам не понял. Он резко повернулся, не желая терять ёкая из своего поля зрения, но замер, когда его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от чужого. Чужие золотые глаза горели озорством и искренней заинтересованностью. Охотник отчётливо видел, что тот просто игрался с ним, словно кошка с мышью перед тем, как съесть её. И почему-то осознание этого вызывало странное, но приятное чувство внизу живота. Вайз сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться. Он не мог поддаться его красоте и сладким речам, просто не имел права. Перед ним стоял ёкай, его враг. Он носил почётное звание лучшего ученика Кэрол Арны, а потому не может вот так просто поддаться искушению.       – Скажи честно, – прошептал он, обжигая его холодную кожу своим горячим дыханием, – ты когда-нибудь имел близость с такими, как я? Или, может быть... я стану твоим первым?       Парень отшатнулся, меч в его руке снова дрогнул, но на этот раз он не выставил его вперёд. Его глаза горели, но это пламя было смесью ярости, смущения и чего-то куда более опасного – неопределённости.       – Перестань играть со мной, – прошипел он. – Или я отрежу твои хвосты!       «Тебе не хватит для этого мастерства, милый охотник. До уровня твоей наставницы тебе ещё расти и расти» – кицунэ едва слышно выдохнул, но это скорее было похоже на сдержанный смешок. Этот юный охотник напоминал ему маленькую зверушку, которая дрожала от страха, но даже будучи загнанной в угол, всё равно шипела, пытаясь показаться грозным противником.       Играться с ним в кошки-мышки было интересно, но терпение ёкая истекало. Он хотел большего: хотел прикоснуться, хотел обладать этим охотником с горячим нравом, хотел сломать его. Кицунэ шагнул вперёд, и теперь между ними не оставалось даже воздуха – лишь напряжение, гудящее в темноте.       – Ты даже не представляешь, как сильно я хочу сорвать с тебя эту маску храбрости, – прошептал он, голос его стал низким, почти хриплым от желания. – Узнать, что скрывается под ней...       Он провёл когтем у самого горла Вайза, давая почувствовать, насколько близка граница между контролем и подчинением. Его взгляд метался по лицу охотника: сжатые губы, дрожащие ресницы, гнев в глазах и кое-что ещё. Что-то более интересное.       – Твоя магия дрожит, как и ты, – хищно ухмыльнулся кицунэ, его вторая рука скользнула за ворот одежды Вайза, касаясь кожи на груди, игнорируя неприятную боль. Медленно, с изучающим нажимом. Он словно искал отклик и нашёл его в том, как адепт шумно вдохнул и инстинктивно подался ближе, будто тянулся к теплу. – Её вкус... горячий, пряный, почти вызывающий. Ты даже не осознаёшь, как сильно я тебя хочу.       И тут же, не давая тому заговорить, надавил большим пальцем ему на нижнюю губу. И именно тогда Вайз заметил: ноготь на нём – длинный, заострённый, чуть изогнутый, идеально ухоженный и слишком красивый, чтобы быть человеческим. Охотник замер, а дыхание застряло в груди. Кожа горела, а разум блуждал где-то на грани между сном и явью. Над ним склонился кицунэ, в его глазах по-прежнему блестел тот самый дразнящий огонь, но теперь в нём появилось нечто новое. Притягательное. Властное.       – Открой, – сказал демон, не повышая голоса, но это не было просьбой. Это был приказ, от которого невозможно было отказаться.       Палец надавил чуть сильнее, и губы Вайза приоткрылись, повинуясь странной тяге, что окутала его с первого прикосновения.       Кицунэ тихо выдохнул, довольный, и медленно ввёл палец ему в рот. Не глубоко, лишь чтобы лишить возможности закрыть губы, чтобы почувствовать, как тёплое дыхание обвивает его кожу. Палец двинулся чуть внутрь, обводя влажную, тёплую внутреннюю сторону губ. Он будто баловался, проверяя терпение, смакуя. А другой рукой он держал Вайза за талию, не давая тому отстраниться. Его глаза не отрывались от лица охотника, будто он хотел впитать в себя каждую реакцию. Один палец, а он словно подчинил себе всё его тело.       Кадык Вайза подрагивал каждый раз, когда тот безрезультатно пытался сглотнуть слюну, отчего она начала стекать по его подбородку. Такое зрелище сильнее разгорало огонь в груди демона-лиса. Он наклонился ниже, к его шее, оставляя на белоснежной коже след от укуса, пока его уши наслаждались сдавленным стоном охотника. Он также не забыл про амулет на его шее, что уже некоторое время досаждал ему неприятными ощущениями, нить которого «случайно» порвалась, и он лежал уже где-то возле их ног.       – Вот так... – его голос стал хриплым, почти мурлыкающим, – ты выглядишь особенно красиво с моей меткой.       Он вытянул палец медленно, оставляя за собой чуть влажную дорожку, и провёл им по нижней губе адепта.       – Ты, кажется, говорил, что не кусаешься, – парень недовольно нахмурился, касаясь пальцами пульсирующего укуса на изгибе шеи.       – Правда? – кицунэ сделал невинное лицо, но золотистые глаза, в которых плясали черти, слишком сильно выдавали его. – Мне показалось, что ты попросил об этом.       Вайз стиснул зубы, но не ответил. Он чувствовал, как жжение от укуса расходится тёплыми волнами по телу, разливаясь куда-то глубже кожи. Эта метка, оставленная кицунэ, была не просто царапиной, в ней было что-то большее. Что-то, от чего внутри всё сжималось и жаждало повторения.       Кицунэ, не дожидаясь слов, склонился ближе. Его дыхание обдало ухо Вайза, и в нём было всё то же – мурлыкающее, ленивое и опасное.       – Знаешь, – прошептал он, едва касаясь губами мочки уха, – мне очень нравится, как ты смотришь. Этот взгляд... между «ударь» и «поцелуй», между «беги» и «останься» очень меня заводит.       Он провёл когтями по горлу Вайза, как пером. Дразня, исследуя.       – Покажи мне, чего ты на самом деле желаешь.       Он снова коснулся укуса, но на этот раз губами. Осторожно, почти нежно и всё же в этом поцелуе ощущались власть и напоминание о том, кто ведёт эту игру. Вайз вздрогнул. Он пытался сохранять холодную маску, но его дыхание выдало его. Слишком резкое. Слишком рваное.       – Если хочешь, – прошептал кицунэ, скользнув ладонью по его груди, задевая когтями пояс на его талии, – я могу сделать ещё одну метку. Ниже.       Охотник ничего не ответил, наклонившись, он удобно уложил свою голову в изгибе шеи кицунэ, спрятав лицо, что горело, словно пламя. На этот раз была очередь ёкая вздрагивать от неожиданности, чувствуя тяжелое дыхание на своих ключицах. Вайз полностью обмяк в его руках, предоставляя весь контроль над его телом, лис наконец получил то, что хотел, но даже не сдвинулся с места, лишь прижимая его к себе. Он вдруг уловил в себе чужое чувство, название которого не ведал.       Он являлся самым сильным существом из ёкаев – кицунэ, что веками питалось страхом, желаниями и жизнями, тогда почему он держит его, а не рвёт? Почему пальцы вместо того, чтобы оставить кровавые полосы, касаются бережно, почти робко? Ему ничего не стоит сцепить руки у его тонкой шеи и, лишь слегка сжав её, сломать. Таким образом отомстив проклятой Кэрол Арне за то, что она однажды лишила его одного хвоста. Но он колеблется, словив себя на мысли, что ему не хочется причинять вред парню.       Кицунэ нахмурился, внутренне отшатнувшись от самой мысли. В какой момент этот охотник пересёк тонкую грань из его игрушки в нечто большее?       Он зарылся носом в серебристых, словно сотканных из света луны, волосах парня, чувствуя приятный запах мыла и скошенной травы. И с каких только пор он заинтересовался запахом его одноразовой игрушки? Кицунэ провёл языком по клыкам раздражённо. Нет, не от злобы, скорее, от непонимания. От смятения, которое поднималось где-то внутри, не поддаваясь контролю. Он не привык к этому чувству. Оно не было частью его природы.       «Что он со мной сделал? Заклинание? Пока я отвлёкся, провёл ритуал? Мне это не нравится... И нравится одновременно» – размышлял он, даже не подозревая, что они сейчас думают об одном и том же.       Охотник немного отстранился от него и золотые глаза метнулись к Вайзу, как будто надеясь найти в его лице ответ. Но там было только то, что и должно быть – осторожность, напряжение, ожидание… и, как бы кицунэ ни хотел это отрицать, отблеск чего-то похожего на страх.       Они оба знали, что ёкай мог бы сломать его одним движением. Но почему-то не хотел. И поэтому чувствовал себя уязвимым.       Вайз коснулся его щёки, пытаясь обратить его внимание на себя, и у него это получилось. В ответ кицунэ улыбнулся ему уже привычной хищной улыбкой, немного наклоняя свою голову, чтобы сильнее прижаться к тёплой ладони. Он закрыл глаза всего на секунду – короткий миг, в котором он позволил себе раствориться в этом прикосновении. Оно было тёплым. И не просчитанным, не вынужденным, не оборонительным.       Золотистый свет в его глазах потемнел, стал глубже, словно омрачённый внутренней борьбой. Его голос прозвучал низко, почти с хрипотцой:       – Если ты не уйдёшь сейчас... – он сказал это медленно, будто каждый звук резал по горлу, – ...я уже не остановлюсь.       Он выпрямился, чуть отстраняясь от ладони Вайза, но при этом словно невольно тянулся к ней.       – Я держу себя в руках не из доброты, охотник, во мне нет ничего подобного, – его голос дрогнул, – я сдерживаюсь, потому что ты этого хочешь.       Лис не понимал, что с ним происходит. Не понимал, почему говорит всё это, почему вообще позволяет себе подобную слабость. До этой встречи он был уверен, что человеческие чувства ему чужды. Они – удел смертных, их слабость и проклятие. Для ёкая любовь всегда была границей, которую если переступишь, то сразу потеряешь себя. Потеряешь силу, свободу, сущность.       Влюблённый демон – уже не демон. Он становится уязвимым. Становится добычей в руках человека. И, возможно, всё было бы куда проще, если бы перед ним стоял обычный человек. Но он был охотником. Тем, кто по долгу и крови должен был уничтожать таких, как он. И стоило ему заподозрить, что кицунэ дрогнул, что в нём поселилось сомнение, он без колебаний вонзит клинок прямо в сердце.       И всё же лис стоял, не двигаясь, не отводя взгляда.       – Но если ты останешься, – он провёл когтем по запястью Вайза, чуть прижимая его к своей груди, – я больше не буду сражаться с собой и возьму то, что хочу.       «Прикоснись ко мне снова, — мелькнуло в его голове. Но это уже был не приказ, а мольба, едва осознанная. – Скажи, что ты здесь не только потому, что боишься, а потому что хочешь остаться.»       Вайз долго стоял, не отводя взгляда от пленительных глаз кицунэ. Он ожидал многое, но не это. Не то, что ему дадут выбор – уйти или остаться. Как вообще всё пришло к этому, и почему он колеблется, если с самого начала пытался сбежать?       Охотник уже позабыл, для чего приехал в эту деревню и как оказался в этом лесу. Всё, что сейчас имело для него хоть какое-то значение – это немного грустный взгляд ёкая, который терпеливо ожидал ответа. Его острые уши немного опустились, а хвосты больше не выглядывали из-за его спины, задорно покачиваясь в стороны, они были опущены, укрывая землю своей белоснежной шубкой.       Он опустил глаза, затем медленно поднял их снова, встретившись с этим взглядом – глубоким, хищным, полным желания и тревожной, нестабильной нежности. В нём было всё то, чему Вайз не доверял. Всё, что он должен был оттолкнуть.       Он чувствовал, как будто стоит на краю чего-то слишком высокого, слишком опасного. И всё, что ему оставалось – это шагнуть вперёд, либо отступить.       Молчание затянулось. Он мог просто развернуться и уйти. Он знал дорогу в деревню. Он знал, как добраться обратно домой, в клан. Но вдруг сам удивился – не тому, что остался на месте, а тому, насколько осознанным было это решение.       В этот момент, в этой странной тишине между двумя такими разными существами, он впервые понял, что не хочет бежать. Не хочет убивать. Не хочет побеждать.       Он впервые хочет понять, и сейчас это казалось самым правильным ответом. Поэтому, мысленно извинившись перед наставницей, он уверенно посмотрел на лиса.       – Тогда... – голос его прозвучал тише, чем он рассчитывал, но ровно, – не останавливайся.       Кицунэ замер, будто не сразу поверил в услышанное. Его слова эхом отдались в груди, резонируя в тех местах, которые он раньше считал пустыми. Он смотрел на Вайза взглядом хищника, у которого впервые забрали право охоты и вместо этого подарили нечто куда более опасное: равенство.       Охотник не поддался его искушению. Не сломался и не испугался, оставаясь стоять рядом с ним с гордо поднятой головой, даже если сам прекрасно осознавал разницу в их силе. И в этом была такая дерзость, что у кицунэ пересохло в горле.       – Ты и правда странный человек, – прошептал он. – Пока все бегут, ты остаёшься, даже когда знаешь, что это может стоить тебе слишком многого.       Он наклонился ближе. Его когти скользнули по ладони Вайза, не царапая, а словно прощупывая, реально ли это всё. Лицо его было так близко, что кицунэ мог увидеть своё отражение в зелёных глазах охотника.       – Я мог бы соврать. Сказать, что это только мимолётное желание. Что ты просто очередная занятная добыча.       Он подался ближе, их тела соприкоснулись. Хвосты мягко стелились вокруг, отрезая мир, скрывая их в кругу своего мехового кокона. Словно в этом лесу, в этом озере, остались только они двое.       – Но теперь я уже не могу сказать, кто из нас настоящая добыча.       Он наклонился, и их губы встретились. Сначала осторожно, будто пробуя, изучая. Но потом – глубже, жаднее. Поцелуй был жарким, тянущим, как сладкий яд.       Рука кицунэ скользнула по спине, притянула его ближе, разрывая остатки расстояния. Над ними светила луна – молчаливый свидетель чего-то запретного, но странно правильного.       – Теперь ты действительно принадлежишь мне, – прошептал демон, хвосты его замкнулись плотнее, удерживая тело Вайза, не давая ему уклониться. Он был пойман – не грубо, но с полной уверенностью, что выбраться не получится. И это странным образом, не пугало, наоборот, возбуждало. – По крайней мере, до самого рассвета точно.       Вайз не знал, когда именно ноги подкосились, кто из них первый ослабил хватку, позволив упасть в траву у самого края воды. Всё стало размытым, будто они оба растворялись в дыхании, в поцелуях, в шелесте листьев над головой. Одежда исчезала с его тела по воле чужих рук – быстрых, но нежных, знающих, где прикасаться, чтобы вызвать дрожь. Кицунэ не торопился. Он будто растягивал каждую секунду, превращая её в бесконечность. Изучал каждую реакцию, каждое движение Вайза, как зверь, дразнящий свою жертву, но в этот раз в этом дразнении не было угрозы. Только жар и медленная, извечная магия желания.       – Имя, – прошептал он, касаясь губами дрогнувшего кадыка парня. – Назови мне своё имя.       Его голос смешивался с дыханием, проникал вглубь, касался тех мест, которые адепт так долго пытался держать в себе. Всё в теле отзывалось — как натянутая струна, которую тронули впервые за много лет.       – Вайз, – произнёс он, тяжело дыша.       Хвосты кицунэ ласкали кожу, гладили, обвивали запястья, будто вплетались в него. Тёплый мех и горячие губы на груди, на животе, ниже — всё это стирало линии между страхом и влечением. Он больше не боролся. Он тонул и не хотел всплывать.       – Вайз... – мурлыча, повторил ёкай, едва касаясь губами его уха, и от этого у охотника внутри что-то странно дрогнуло, словно ему вдруг захотелось слышать, как его имя произносят снова и снова.       Кицунэ склонился над ним, их тела прижались друг к другу в едином ритме, в движении, которое было не только телесным, но и почти ритуальным. Словно они говорили на языке древнее слов.       И он продолжил. Медленно. До самой глубины, пока Вайз не забыл даже собственного имени, сжимая пальцами его плечи, выгибаясь навстречу каждому прикосновению. Его словно пытались поглотить, не оставив ни единого кусочка. Губы Вайза дрожали, не от холода, а от жара, что сжигал изнутри. Его сердце грохотало, будто вырываясь наружу. Он смотрел в золотые глаза кицунэ, желая запечатлеть его образ в своей голове. Здравый рассудок уже давно растаял в жарком дыхании, в когтях, что скользили по коже, в голосе, обволакивающем сознание.       Кицунэ скользнул когтями по ключице Вайза, не раня, но напоминая о том, что может. Тонкая красная полоска осталась на коже, как росчерк подписи. Он наклонился ниже и облизал эту линию – медленно, с ленивым удовольствием, будто пробовал вкус собственного следа. Его когти ласкали, прижимали, царапали по краю, чуть не переходя черту. Он играл, будто знал, что не нужно торопиться: Вайз уже плыл в этом жаре, на грани желания и сомнения. И самое сладкое – это заставить его просить.       – Не останавливайся... – голос его был хриплым, почти сорванным.       Глаза кицунэ сузились, и на губах медленно появилась улыбка, но не торжествующая, а удовлетворённая. Признание было получено. Не только словами, но и телом, взглядом, покорным напряжением в каждом движении.       – Ты так красив, когда забываешь, кто ты, – прошептал демон, целуя уголок губ Вайза. – Я хочу оставить метку на каждом участке твоей кожи. Вгрызться в самую душу. Мне хочется, чтобы ты пожелал снова ко мне вернуться.       Ответом ему служили тяжёлые вздохи и стоны, и этого было вполне достаточно. Хвосты плотнее обвились вокруг Вайза, когти скользнули по его груди, оставляя едва заметные царапины – лёгкие метки, знаки владения. И всё его тело, вся сила, древняя и плотская, обрушилась на охотника волной.       Он взял его, не как человек, как существо, забывшее, что значит быть чем-то меньшим, чем желание. Кожу царапали когти, губы искали новые точки огня, дыхание смешивалось с хрипами и стонами, в которых больше не было стыда – только отклик.       «Арна, я не знаю, с какой целью ты отправила ко мне своего ученика, но теперь я намерен забрать его у тебя. Такова будет моя месть» – подумал кицунэ.       И ночь продолжалась. Ветви деревьев склонялись над ними, а в ночном небе луна замирала, как будто сама наблюдала за тем, как ёкай и человек ломают границы, впуская друг друга в самое сокровенное.       На следующее утро Вайз проснулся очень тяжело, совершенно не имея сил вставать, но чего он точно не ожидал увидеть, как откроет глаза – это взволнованное лицо сестры.       – Вайз, ты очнулся! – вскрикнула она, и парень немного поморщился, от громкого звука начала болеть голова. – Прости, я задержалась, но зачем ты пошёл в лес один, это же опасно! Ты должен был дождаться меня. Повезло, что тебя нашёл какой-то парень и принёс сюда.       Он осмотрелся и понял, что находился в какой-то незнакомой комнате, возможно, в гостинице. Голова гудела, а кадры вчерашнего вечера проносились в голове вспышками. Но это больше казалось сном, чем реальностью.       – Кто меня принёс? – переспросил он, когда наконец начал понимать полученную информацию.       – Вроде он не житель этой деревни. Парень с жёлтыми глазами и тёмными волосами, – задумалась она, пытаясь вспомнить незнакомца. – Я прибыла сюда на рассвете, но у кого из местных не спрашивала, никто не знал, где ты, и тут он выходит из леса с тобой на руках. Как только он уложил тебя на кровать, сразу исчез. Перед этим сказав, что ты одолел духа, но получил травмы и отключился.       – Значит, он не сказал ничего больше? – спросил Вайз хрипловато.       – Только улыбнулся, – вздохнула она. – Улыбка у него была... не то, чтобы злая, но точно не человеческая. Жуткая, короче.       Вайз молчал, не поднимая взгляда. Половица под его ногами была шероховатой, тёплой от солнечного света, но на ощупь чужой, как и всё вокруг.       – Но раны у тебя странные, – Белль наклонилась, разглядывая последствия вчерашней ночи, – с каких пор духи кусаться начали?       Он дёрнулся, словно его что-то ужалило, и отстранился от девушки, машинально прикрывая руками шею и ключицу в тех местах, где ещё пульсировали следы чужих зубов и цепких когтей.       – Это... – начал он, но голос предательски сорвался.       Щёки залились румянцем, едва заметным, но для него самого обжигающе ярким. Он отвёл взгляд, будто в полу вдруг стало невыносимо интересно что-то изучать. Сжал пальцы в кулаки, вдавливая ногти в ладони, чтобы вернуть себе хоть какое-то самообладание.       «Конкретно этот чёртов "дух" кусается и очень больно» – недовольно цокнул охотник.       – Наверное, не тот дух, о котором мы думали, – буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал отстранённо, но вместо этого выдал неловкую поспешность. – Он... он просто дрался иначе. В любом случае деревне теперь ничего не грозит.       «Кроме одного надоедливого, но очень красивого кицунэ» – добавил внутренний голос, но Вайз его тут же откинул.       Он снова прикрыл укус рукой и сделал шаг назад, будто расстояние могло стереть всё, что оставила за собой ночь. Но воспоминания жгли сильнее, чем отметины. Узнай жители этой деревни о том, что он провёл ночь с ёкаем, которого они считали своим божеством, парня тут же принесут ему в жертву и явно не в самом свежем виде. А Белль с наставницей тем более нельзя было это знать, это останется пятном позора на его карьере охотника.       «Меня зовут Харумаса, если ты снова захочешь увидеть меня, просто позови, и я приду» – всплыли в его голове последние слова кицунэ, которые он слышал перед тем, как потерять сознание, и щёки снова обдало жаром.       – Если опасности нет, тогда мы можем вернуться, – протянула Белль, подозрительно покосившись на брата. – Когда выдвигаемся?       – Я... думаю задержаться ненадолго здесь, – тихо ответил Вайз, всё ещё стараясь не встречаться глазами с девушкой. – Здесь тихо и спокойно, в общем, хорошая деревня. Да и похлёбка с острым мясом мне понравилась, хочу снова попробовать.       Слишком очевидная ложь, чтобы в неё поверить, но найти более весомые аргументы остаться здесь он пока не мог и уже мысленно поблагодарил Белль за то, что она решила промолчать, оставив раненого брата одного в комнате, чтобы тот отдохнул, а то, по её словам, он сильно ударился головой, если несёт такой бред.       За несколько километров от этой деревни сидела женщина у крыльца своего дома, попивая горячий чай и ожидая возвращения своих учеников с миссии.       – Эта деревня... Кажется, я забыла им рассказать, чтобы они избегали надоедливого кицунэ, что обитает в тех краях, – в голос размышляла она. – Но думаю, это неважно, вряд ли они встретятся.