Цилинь

День 3

                    Всю ночь он не мог уснуть. Каждую минуту глаза открывались, чтобы проверить — не зашел ли кто-то в комнату. Обычно идущего человека было слышно заранее: весь этаж пустовал, так что гулкие шаги отдавали эхом, оповещая о посетителе. Таких было немного, и приходили они очень редко: старая, но очень милая колдунья, присматривающая за ним с самого детства, и Министр магии. Даже Авроров он видел лишь мельком, когда те вели магов к нему.       Нервы брали свое, и каждый шорох, казавшийся обыденностью в подвалах не самого нового здания, заставлял сердце стучать быстрее. Парень не жил, как некоторые думали, в темном сыром помещении — нет. Для него специально обустроили комнату, пригодную для жизни: расширили пространство, так что внутри помещалась довольно уютная спальня, ванна с уборной и небольшая гостиная, совмещенная с кухней. Несмотря на отсутствие окон, в комнате было светло благодаря висевшим на стенах светильникам. На ночь их гасили, тем самым оповещая о завершении дня.       Однако Гарри не сожалел, что рассказал мужчине правду. С самого первого взгляда парень понял: Том — именно тот, кто ему нужен. Реддл был умен, силен, амбициозен, хитер и высокомерен. Но самое главное — он был готов пойти против всех, если понадобится. Это именно то, что нужно Гарри, чтобы стать свободным.       С детства Викки — его нянька — обучала его всему, что должен знать и делать Цилинь, когда вырастет. Но, к счастью для парня, она не была чересчур строгой и порой могла начать рассказывать про свою жизнь. Такие дни становились для него праздником. Тогда Гарри мечтал выбраться из своего заточения и хоть одним глазком взглянуть на Магический мир.       Однако чем старше он становился, тем быстрее осознавал: с наступлением совершеннолетия такая возможность несомненно появится. Его наконец выпустят, у него станет больше свободы, но он все равно будет повязан клятвой верности с новым Министром:              Будь рядом              Помогай              Не предавай              Защищай              Умри за него              Гарри повторял эти пять правил чаще, чем свое имя. И в детстве они казались нормой, но не тогда, когда парень повзрослел. Он долго думал, как именно сбежать: лучшей идеей казалось скрыться во время церемонии клятвы — в всеобщей суматохе. Но все планы рухнули, когда он увидел Тома. В нем загорелась новая надежда: мужчина сам освободит его, если подтолкнуть того в нужном направлении.       Гарри заснул под утро, и, несмотря на то что он все равно выспался, день проходил не лучше. Все мысли витали вокруг мистера Реддла: что, если тот все-таки расскажет Министру о планах мальчика? В истории еще не было случаев, когда Цилиней убивало само Министерство — в качестве наказания за неисполнение долга. Но Гарри вполне мог стать первым.       Однако за ним никто все никак не приходил, помимо тех Авроров, что отводили его на встречу с кандидатами. Так что, если в прошлые разы парень пытался хоть как-то проникнуться историями Амелии и Корнелиуса, то сегодня он даже не вслушивался в то, о чем они говорили. В голове крутился только один вопрос: почему Том никому не рассказал?              

***

             Весь день мужчина ходил в прострации. Ни хороший сон, ни доклады его Рыцарей не помогли снять наваждение, возникшее из-за слов мальчика. Так повелось изначально: Цилини выбирают правителя и до конца своих дней остаются при нем. Никто никогда не интересовался, каково живется этим существам.       Однако мольба во взгляде Гарри заставила Тома задуматься: а так ли все прекрасно для обеих сторон, как все считали? Ну да, Цилиней забирали из их семей при рождении, но ведь это для их же безопасности. Им запрещали контактировать с внешним миром — так это ради справедливых выборов: существо должно почувствовать — не основываясь на предрассудках — у какого мага чистейшая душа.       Вот только теперь Реддлу казалось: не слишком ли эти правила строги? Если и забирать ребенка из семьи, то зачем его прятать в подвалах Министерства? Том мог допустить, что там и правда безопаснее, чем на более высоких этажах, но он не понимал: неужели действительно надо ограничивать любой контакт с Магическим миром?        Когда избирался Министр магии, у Цилиня не должно было быть никакой информации о кандидатах, чтобы он делал выбор только по собственному чутью, так что это могло быть причиной не пускать мальчика во внешний мир — тот мог случайно подслушать или прочитать в газете что-то про участников выборов. Но полностью изолировать, да так, чтобы и собственного имени не использовать…       С другой стороны, все казалось не таким уж плохим: до Гарри никто из Цилиней не заикался про побеги, и тех все устраивало. Так что тут было только два варианта: либо мальчик преувеличивает, либо другие были недостаточно храбрыми, чтобы высказаться.              Первым, что заметил Реддл, войдя в комнату, были искусанные губы Цилиня. Все-таки парень был не таким равнодушным, каким хотел казаться.              – Вы не рассказали, – произнес тот тихо, словно и сам не до конца поверил в это.              – Не рассказал, – кивнул Том, садясь напротив юноши.              – Почему?              – У меня к тебе такой же вопрос, Гарри. Почему ты решил, что я тебе помогу?              Парень долго не отвечал, смотря куда-то сквозь Реддла. И только когда тот кашлянул, мальчик перевел свой взгляд на мужчину.              – Вы — другой. Не такой, как остальные. Они не понимают, что такое жить в ограничениях, в клетке, из которой не сбежать, – уверенность в словах парня слегка возмутила Тома: никто не смел говорить о нем так, словно знал его.              – Почему ты думаешь, что я знаю, каково это? – Реддл выгнул бровь, скрещивая руки на груди.              – Ваша душа об этом сказала. Я… – мальчик замялся, что позволял себе очень редко, тем самым заставив Тома отвлечься от накатывающего раздражения. – Я не знаю, что именно с вами произошло, но я более чем уверен, что мы с Вами похожи…              – Это вряд ли, – перебил Том.              – Неужели Вы никогда не чувствовали себя обделенным? – Гарри наклонился ближе, а голос его слегка подрагивал то ли от волнения, то ли от желания поскорее выговориться. – Словно у Вас отняли то, что обязано было быть с Вами. Вы могли и не знать, чего именно Вам не хватало, но это чувство всегда было здесь, – парень прикоснулся к своей груди в районе сердца. – Я всегда мечтал о нормальной жизни, как у всех волшебников: иметь родителей, поступить в школу, найти друзей, устроиться на работу. Делать то, что я хочу, и когда хочу. Однако вместо этого я вынужден был быть запертым с самого рождения, а вся моя жизнь уже была заранее расписана до мелочей. Но я все равно чувствую, что это — не мое, – голос мальчика опустился почти до шепота, а сам он ссутулился, опуская голову.              – До подросткового возраста я ничего не знал о своих родителях, – спустя несколько долгих минут начал Реддл. Он не знал, почему вообще собирается рассказать об этом Гарри, но подавленный вид парня не позволял Тому сидеть и молчать. – Я рос в маггловском приюте, но… все равно знал, что я особенный, не такой, как остальные дети. А когда пришел Дамблдор и рассказал про магию, я почувствовал себя победителем — я и правда был особенным. Пришлось чуть спуститься с небес на землю в Магическом мире, но даже будучи среди волшебников, я знал — я лучше их. И все же каждое лето мне приходилось возвращаться в маггловский мир, в тот самый убогий приют. Как ты и сказал, – Реддл хмыкнул, слабо улыбаясь, – у меня отнимали то, что обязано было быть со мной. В шестнадцать я узнал, что моя мать была волшебницей, но умерла при родах. А вот отец, оказавшийся магглом, жил себе спокойно, зная о моем существовании, но не собираясь прикладывать ни малейших усилий для моих поисков — я был ему не нужен.              – Неужели Вам не обидно? – голос мужчины был таким спокойным и отстраненным, словно тот говорил и вовсе не о себе.              – Нет, – Том пожал плечами. – Я давно поквитался с ним: убил его. Но ты, кажется, не удивлен этому.              Гарри слабо улыбнулся:              – Я ожидал чего-то подобного, – он замолчал, а через минуту продолжил: – Я вообще не собирался искать своих родителей.              – Почему? Разве не ты говорил, что хотел бы их иметь?              – Хотел бы, – кивнул парень. – Однако… прошло семнадцать лет, они точно живут своей жизнью. Возможно, они помнят обо мне и, может, даже скучают, но прошло слишком много времени. Я не знаю этих людей, они не знают меня. Даже если мы и начнем общаться, мы никогда не станем той семьей, какой могли бы быть изначально. Поэтому я не хотел бы вмешиваться в их жизнь и делать больно не только им, но и себе. Но почему кто-то решил, что я не могу создать свою собственную? – в голос мальчика вернулись те самые протестующие нотки.              – И почему я не удивлен, что кто-то вроде тебя захотел пойти против системы? – Реддл закрыл рукой лицо, стараясь скрыть появившуюся улыбку.              – Просто мы с Вами похожи больше, чем Вы думаете, мистер Реддл. И Вы начинаете это осознавать, – на лице парня вспыхнула ответная улыбка.              – Том. Просто Том, – Реддл положил обе руки на стол и склонил голову чуть вбок. – И чего же ты хочешь от меня, Гарри?              – Выведите… выведи меня отсюда.              – С ума сошел? – брови мужчины взмыли вверх. – Как ты себе это представляешь? Снаружи стоит твоя охрана. Я что им должен сказать? «Я краду вашего Цилиня, но не беспокойтесь — он сам меня об этом попросил, так что можете казнить нас обоих прямо на месте?»              – Я уверен, В… ты точно что-то придумаешь.              – Ты пытаешься мне льстить? – Том вскинул бровь.              – Самую малость, – от привычного спокойствия и сдержанности не осталось и следа: мальчик вовсю улыбался, не стараясь даже сидеть ровно, вместо этого закинув одну ногу на стул и подогнув ее под себя, а другой болтая под столом.              Так они провели несколько минут: один что-то усердно обдумывал, пока другой смотрел на него, не отрывая глаз.              – О, – негромко воскликнул мужчина, поднимая взгляд на парня. – Ты когда-нибудь выходил из Министерства?              Гарри отрицательно помотал головой:              – Моя сиделка иногда рассказывала мне о Магическом мире, но дальше Атриума я никогда не заходил.              – Я пока не знаю, как вытащить отсюда твое тело, но знаю, как — разум. Я — легилимент.              На секунду глаза Гарри устремились вверх, словно он что-то пытался вспомнить:              – Ты умеешь читать мысли?              – Легилименция — это не только про чтение мыслей. Я могу как «извлекать» из другого человека чувства и его воспоминания, так и передавать ему свои.              – Так ты…              – Да, – кивнул Том. – Я могу показать все, что видел сам, пока мы не придумаем способ тебя вытащить.              – Что мне нужно делать? – Гарри сел ровно, пододвигаясь ближе к столу.              – Просто смотри мне в глаза.              Их взгляды встретились, а уже в следующую секунду перед парнем оказался огромный замок из темного, серо-коричневого камня. Местами его стены — разные по высоте и толщине — были увиты плющом, цепляющимся за щели в кладке и обвивавшим балконы и арки. Из них свисали флаги разных цветов и с разным рисунком: лев на красном флаге, барсук на желтом, орел на синем и змея на зеленом.       Они оказались на свежем воздухе около озера, что из-за надвигающейся ночи казалось абсолютно черным. И только огни в замке, отражающиеся на водной поверхности, разрушали эту тьму. Гарри не мог оторвать взгляда от здания и даже задержал дыхание, словно боясь, что вот-вот эта картина исчезнет. В то время как Том не мог отвести взгляд от мальчишки: глаза того мерцали, будто Реддл смотрел в ночное небо. И было непонятно, то ли это отражаются огни замка, то ли в Гарри проснулось нечто дремлющее глубоко в его душе.              – Хогвартс, – тихо произнес мужчина, медленно отводя взгляд. – Мой первый раз, когда я увидел школу.              – Она… невероятна…              Том кивнул:              – Да. Сейчас она, конечно, не такая. Прошло лет пятьдесят, да и это воспоминания одиннадцатилетнего мальчика.              – Сколько? – Гарри круто развернулся, оглядывая мужчину с ног до головы. – А мне точно следует обращаться к тебе на «ты»?              – Я что, по-твоему, старо выгляжу? – Реддл нахмурил брови, а очарование, витавшее вокруг мальчишки секунду назад, куда-то испарилось.              – Нет.              – Тогда не вижу поводов беспокоиться, – сухо проговорил мужчина, отходя подальше. – Налюбовался?              – Ты что, обиделся? – Гарри удивленно вскинул брови, склоняя голову вбок.              – Я? – повысил голос мужчина, оборачиваясь.       – Вообще-то… – мальчик на секунду замялся, но продолжил, встречаясь с Реддлом взглядами: – Ты один из самых симпатичных магов, которых я видел.              Том опешил, довольно смешно приоткрыв глаза, но почти сразу же вернул лицу привычное выражение, слышно хмыкнув.              – Из твоих уст это не звучит как комплимент.              – Почему это?              – А ты видел много магов?              – Ну знаешь ли… – на этот раз нахмурился Гарри. – Что, уже даже такое признание от Цилиня тебе не нравится? – ну, парень хотя бы попробовал исправить ситуацию, а если Реддл не желает идти навстречу…              – Нравится.              Юноша вернул свой взор на ухмыляющегося мужчину, и у него появилось огромное желание стукнуть того чем-нибудь. Но прежде чем мальчик сумел развить эту мысль, картина перед глазами поплыла, а через пару секунд они оказались в огромной зале. Одного взгляда на его потолок хватило, чтобы Гарри забыл обо всем на свете. Тот был зачарован — точно копируя ночное небо с легкими облачками и мерцающими звездами. В воздухе парили тысячи свечей, освещая длинные столы.       Гарри чувствовал очаровательное благоговение, как замок дышит древней магией, пусть они и были всего лишь в воспоминании.              – Ведьма, растившая меня, когда-то рассказывала о Хогвартсе, – начал парень, как только смог хоть немного привести мысли в порядок. – Она рассказывала о факультетах, о занятиях, о… квилличе?              – Квиддич, – поправил Том.              – Точно, квиддич, – сам себе кивнул мальчик. – Но я и вообразить себе не мог, что школа такая… чарующая, – Гарри шел вдоль зала, рассматривая каждую мелочь, попадавшуюся на глаза. – Где ты учился?              – На Слизерине, – Том шел следом за ним, то также разглядывая всякие мелочи, то переводя взгляд на парня.              – Как думаешь, куда бы попал я? – юноша остановился во главе зала, где обычно директора читали свои речи, и теперь все помещение было для него как на ладони.              Реддл подошел к парню, вставая напротив, на расстоянии вытянутой руки.              – На Гриффиндоре, – мужчина колебался лишь секунду.              – Почему там?              Том проследил, как Гарри склоняет голову в своем излюбленном жесте, а после ответил:              – Чувствую.              – О, теперь ты читаешь мою душу? – мальчик усмехнулся, незаметно для мужчины и для самого себя, делая шаг вперед.              – Разве это возможно? Не думаю, что даже если захочу, у меня получится — ведь ты Цилинь.              – Ведь я Цилинь… – тихо повторил Гарри, печально вздыхая.              Парень только открыл рот, чтобы что-то добавить, как воспоминание растворилось, и они оказались в той самой комнате в Министерстве.       В дверь громко стучали.              – Время вышло.              Том еще несколько секунд смотрел на мальчика в ожидании, что тот все-таки что-то скажет, но парень смотрел куда-то сквозь. Вздохнув, Реддл встал из-за стола, но тут же в его рукав мантии вцепились чужие пальцы.              – Спасибо, – прошептал Гарри, с благодарностью смотря в глаза мужчине. Однако всего через секунду этот взгляд сменился на более твердый, решительный. – Обещай, что найдешь способ меня вытащить.              – Обещаю, – кивнул Том, утопая в сияющих глазах мальчишки.